Мужественно

Встречи с Сашей за последние полгода стали очень частым явлением. Кто раньше дела доделал, тот и прилетает. На этот раз Уралов закончил работу еще в середине недели. Надо было занять все свое свободное время, чтобы не думать о посторонних и мешающих трезво рассуждать вещах. Перегружаться в зале не хотелось, хотя последний визит Юры закончился тем, что Костя проторчал на тренировке около 3-х часов. Физическими нагрузками Екатеринбургу было легче охладить пыл, освежить голову. И только когда в мозгах совсем все не поплыло от усталости, тогда он уже поехал домой. Но одними штангами легче себе не сделаешь. Поэтому плюсом к ним легла вся работа, накопившаяся за длительный период на месяц вперед. Тем не менее, такая терапия не могла сравниться с той, что проводит Романов каждую их встречу просто своим присутствием. С Аней, конечно, тоже всегда можно поговорить и излить душу, но в делах, скажем так, «гейских», она бы вряд ли смогла помочь. Да и сам Александр сейчас был не в лучшем эмоциональном состоянии. Московский не прилетал с февраля месяца. Причина ясна, но от этого ничуть не легче. Поэтому они помогали друг другу не только в решении проблем, но и поддерживали морально. Пулково радушно встретило Костю около часа ночи. Его всегда поражала внутренняя архитектура, парящие под самым потолком фигуры, но по ночам аэропорт был особенно красив. Яркая подсветка, рельефный потолок с мелкими лампочками, похожими на звезды. В больших окнах виднелись взлетающие самолеты, и уже давно тёмное ночное небо с россыпью настоящих звезд. По каким-то странным причинам, когда Уралов прилетает в Петербург, погода здесь всегда ясная. И Костя поблагодарил судьбу за отсутствие астигматизма, иначе любоваться бесконечным количеством огоньков было бы уже не так приятно. Саша не был бы Сашей, если его единственный аэропорт не был бы таким же прекрасным, как и он сам. Так же радушно его встретил и сам Романов. Найти Екатеринбург в толпе людей было очень легко: ищи цветную макушку, возвышающуюся на фоне среднестатистических 177-ми сантиметровых россиян. Петербург, по идее, уже давно должен был спать, но сегодня у Уралова на него другие планы. Обычно у них все идет по давно отработанной схеме: кафе, прогулка по городу, дом, чай, сон. Однако в этот раз Саша вычеркнул из списка все, что идет до дома. Объяснил он это прохладной погодой и сильным ветром. Костя и не был против просто посидеть дома. Это идеальная обстановка для разговора по душам. Поймав взглядом голову уральской столицы, Романов юркнул между людьми и мягко коснулся широкого плеча. Кричать в общественном месте, чтобы позвать кого-то, Саша считал крайне неприличным. Поэтому и сам так никогда не делал. Вообще повышать голос на людях некрасиво, за что Москва часто получал выговор. Почувствовав тонкие пальцы на своем пальто, Костя поспешно развернулся и одарил друга мягкой улыбкой. Мрачный взгляд сразу обрел краски, и брови расслабленно поднялись, разглаживая морщинку над переносицей. - Привет, Саш, - приезжать с пустыми руками для Уралова было чем-то сравнимым с плевком в душу, поэтому в правой руке шелестел пакет разнообразных угощений к чаю. Романов, конечно, любил сладкое, но он еще не успел доесть то, что Екатеринбург привозил в прошлый раз. Говорить, что Саша как-нибудь переживет, если Костя не привезет с собой половину кондитерской - бесполезно. Он пытался. - Привет, Кость. Ты опять разорил "Бисквитный двор"? Я еще прошлую порцию доесть не успел... - отговариваться было уже поздно, пакет в мгновение оказался в руке Петербурга. Снисходительный вздох Саши, означавший нежелание спорить, и Уралов про себя отметил уже сотую победу в этой битве. Романов всегда ее проигрывал. - Я им прибыль делаю, а не разоряю. И кто-то сегодня выглядит очень довольным, что-то случилось? - не заметить укладку Питера, на которую он явно потратил не менее часа, было трудно. Так же как не заметить сверкающие глаза и пропавшие синяки под ними. Ну и наряд его сегодня был достаточно парадным для поездки от дома до аэропорта и обратно на такси. Прошлые пару недель Саша ходил в самой обычной своей водолазке и джинсах прямого кроя. Да и в целом выглядел тухло. Сегодня же Романов был красив на максимум. И повод для этого обязательно должен был быть. - Расскажу в такси, оно уже ждет. Идем, - у выхода стоял черный Cadillac Escalade c тонировкой даже на передних стеклах. За это так-то штрафуют. Но, видимо, водителя это не особо беспокоит. Костя заподозрил неладное сразу же. Во-первых, что же это за такси такое, и сколько оно стоит? Во-вторых... 779 регион на номере дал ответы на все вопросы, что беспокоили ранее. Для кого же еще Петербург мог наводить такой марафет, если не для Москвы. Только вот его нахождение здесь вызывало еще больше вопросов. За все полгода с лишним Миша себе позволить такого не мог, а тут внезапно освободился. И обычным визитом это не назовешь. На машине путь из Москвы в Питер составляет около 7 часов по М-11, и Московский вроде не мазохист, чтобы отказаться от комфортного перелета длинной в час просто ради прикола. - Почему он сюда на машине приехал? - Так ты уже понял? - Трудно было, конечно. Много у тебя тут в городе таксистов на кадилаках с тонировкой и московскими номерами? Денег на самолет не хватило что ли? - Костя. Пожалуйста, следи за языком. И прости, что не предупредил. Он приехал буквально пару часов назад без предупреждения. Я даже не успел тебе написать. И сейчас его лучше не нервировать. Мы договорились? - задняя дверь уже была открыта на последней фразе, и Романов залез внутрь салона, поглаживая плечо водителя. Миша выглядел так, словно не спал и не ел всю жизнь. Но это не помешало ему нежно поцеловать Сашу в щеку в ответ на ласку. По классике жанра Петербург должен был отчитать Московского за поцелуи на людях, но этого не произошло. Он лишь смущенно улыбнулся и что-то шепнул Московскому на ухо. Следом за Сашей в салон погрузился и Костя, захлопнув за собой дверь. В машине пахло вонючкой с жидкостью красного цвета, что болталась на зеркале заднего вида вместе с четками. Скорее всего запах должен был быть ягодный, но пахло какой-то химозой. Уже появилось желание отсюда свалить. Но видя, как сверкают Сашины глаза, возмущаться совсем не хотелось. Пусть тут воняет. Пусть тут не самый приятный для Уралова человек, которого придется терпеть до отлета. Он это как-нибудь переживет. - Договорились, Саш. Здравствуйте, Михаил Юрьевич, - Московский оглядел нового пассажира через зеркало заднего вида и молча кивнул. Для Кости этого было вполне достаточно. Всю дорогу Екатеринбург молчал, разглядывая внутреннее убранство машины и иногда поглядывая в окно. Играющее на громкости 68 радио Монте-Карло на 105.9 FM по Питеру хорошо расслабляло. Приятная музыка в сопровождении прекрасных ночных видов города создавала особую атмосферу. Проезжая набережную реки Фонтанки, Костя даже почти провалился в сон. Ему помешал Миша, который просто обожал разгоняться перед горками так, что иногда создавалось ощущение, будто машина на момент отрывается от земли. Это были не горки, а мосты. Но внутри у пассажиров точно что-то отрывалось с нужного места, когда авто резко катилось вниз на скорости и так же резко тормозило на светофорах, что стояли прямо после спуска. - Миша! Ну тут же машины! - Романов вцепился в сидение водителя обеими руками так, что побелели костяшки. Полусонный Уралов так же крепко держался за ручку в дверце. Не то что бы было очень страшно, но улететь лицом в кресло при очередном торможении не хотелось. Московский же улыбался и постукивал большим пальцем по рулю в ожидании зеленого сигнала светофора. - Расслабься. Не доверяешь моим рефлексам и навыкам вождения? - Нет, просто ты заставляешь других водителей нервничать. Там еще Смежный мост. Проедь его как нормальный человек, прошу тебя, - Саша отпустил сидение и положил руки на свои колени. Это не первый раз, когда Миша такое вытворяет. Но до этого был каршеринг, к которому еще надо было привыкнуть, и он не особо выкрутасничал, а вот на своей привычной, давно объезженной машине уже можно было вытворять всевозможные фокусы. Стиль вождения Московского в целом не особо можно было назвать правильным и на 100% безопасным, но в Москве и не такому научишься. - Я заставляю тебя нервничать, говори прямо. Но хорошо, я тебя услышал. Никакого экстремального вождения, - наконец загорелся зеленый, и автомобиль тронулся с места.

***

Спустя полчаса все трое уже были на кухне квартиры Романова. Саша раскладывал по шкафам сладости, которые привез Костя. Екатеринбург и Москва сидели за столом, попивая чай. Уралов совсем слегка ощущал себя тут третьим лишним, поэтому и молчал все время. Он планировал поговорить с Петербургом тет-а-тет, а тут такая подстава. Нет, он, конечно, очень рад, что у них получилось увидеться. Но ему-то что теперь делать? Обсуждать свою личную жизнь в присутствии Миши - табу. По взгляду Московского было очевидно, что он подарок судьбы в виде Кости тоже не заценил. Один Питер радостно разгребал пакет и болтал с каждым о всякой ерунде. - Саш, а мы сможем наедине поговорить? - после этой фразы светлые брови Миши свелись к переносице, и он слегка поморщился. Романов поставил коробку с пирожными на стол и сел рядом с Московским, поглаживая его коленку. Подобный жест еле как сдержал уже придуманную ядовитую фразочку из уст Москвы. - Сможем, Кость. Миша долго ехал, ему отоспаться надо. Сейчас чай допьем и поговорим, - такой ответ Уралова удовлетворил, поэтому он начал спокойно есть пирожные, листая ленту в телефоне. А вот самого Мишу это совершенно не устроило. Почему спать и почему без Саши? На эту ночь у Московского были иные планы. - Я выспался. А вот Екатеринбургу точно нужно передохнуть с дороги, завтра и поболтаете, - экран на мобильнике Кости погас, и взгляд устремился на говорящего. Он обещал Романову следить за языком, поэтому посылать нахуй придется вежливо. К счастью для него, это сделает Саша. - Когда это ты выспался? Сам говорил мне, что уже двое суток глаз не смыкал. Это не подлежит никакому обсуждению. Ты ложишься спать. И до утра я тебя не вижу, это ясно? - когда дело касалось самочувствия столицы, со стороны было сложно сказать, кто в их отношениях главный. Мишу отчитывали, как дитя, а он и оправдаться даже не мог. Но зачем оправдания, если можно включить барана? - Неясно. Почему я должен ложиться без тебя? Я первый приехал, - последняя фраза звучала так, будто обиженный маленький ребенок не получил свою ириску, от чего Саша слегка улыбнулся, хоть и пытался выглядеть серьезно. Костя сдержанно хохотнул в кулак и прокашлялся, чтобы это скрыть. Перепалки этой парочки знатно забавляли. - Какая разница, Миша? Ты похож на зомби. Мне тебя уложить или что? Сказку на ночь хочешь? - выражение лица Московского говорило о том, что если сейчас этот цирк не прекратится, то сборник сказок на ночь окажется у кого-то в заднице. Уловив нешуточное раздражение, Уралов все же решил уступить. Он ничего не потеряет, если поговорит с Сашей утром. А вот сборник жалко. - Ладно, все, не ругайтесь. Я потерплю до утра, - уступить он уступил, но не учел, что Романов сам баран не меньшей упертости. Мише просто необходим нормальный сон, хотя бы пока он здесь, и его не грузят работой. Контролировать его на расстоянии почти невозможно, так что нужно сделать хоть что-то сейчас. Даже если придется поругаться. Даже если он тоже очень скучал и хочет провести как можно больше времени вместе. Даже если сам очень хочет его. - Нет. Михаил Юрьевич отправляется в кровать. И если он рассчитывает на что-то сейчас, то может закатать свою губу обратно на положенное ей место. - Мне надо озвучивать, где сейчас положено находиться моей губе? - Саша громко закашлялся, краснея до ушей. Присутствие Кости при этом разговоре смущало даже больше, чем сказанные слова. Однако сам Уралов знатно веселился. Он, в общем-то, в какой-то степени понимал Московского. О каком сне идет речь после долгой разлуки? Тут о чем угодно думаешь, да только не о том, чтобы хорошенько отоспаться. И Романова он понять мог прекрасно, Миша действительно выглядел не первого сорта. Встревать в их брачные игры не было никакого желания, поэтому Екатеринбург решил тактично удалиться отсюда. - Слушайте, я спать пойду, - Костя допил свой чай и уже направился в сторону двери, как его за рукав схватил Петербург. Тут Костя и понял, что уже встрял. - Ты разве поговорить не хотел? - взгляд Саши довольно ясно давал понять, что он в безвыходной ситуации. Московский тот еще упрямец, его попробуй убеди в чем-то, с чем он не согласен. И спорить с ним у Романова не было никакого желания. Не будет же он действительно его насильно в кровать укладывать. Или будет? В любом случае Петербург рассчитывал на помощь друга в этой ситуации. Против двоих Миша не попрет, наверное... - Да, хотел. Кхм...Михаил Юрьевич. Вы не выглядите сейчас как человек, который способен хоть на что-то, кроме как отключиться в эту же секунду. Пожалейте свои и Сашины нервы. Тем более, Вам выпала отличная возможность наконец отдохнуть от работы. Зачем же упрямиться и тратить ее попусту? Вы идите, а Саша скоро к Вам придет, - на самом деле Уралова это совершенно не волновало, у него своих проблем навалом, но раз Саша просит помощи, то ничего не поделаешь.  Москва слушал внимательно, чуть щурясь. Он действительно очень хотел спать, но также сильно он хотел компенсировать все то время, что они с Питером были врозь. Зачем вообще сон придумали? За время сна можно же столько всего успеть, столько всего сделать. В конце концов, он не помрет, если не поспит еще сутки.   - Ну, налетели, зануды. Неужели ты так любишь свою столицу, что так переживаешь за ее состояние? Какой ты милый, прямо пай мальчик, - Московскому совершенно не нравилось, что Костя влезает в их спор. Нечего свой нос совать в чужие отношения. Со своими бы разобрался. Тут Екатеринбург уже начал закипать конкретно. Мало того, что ему приходится тут из себя что-то выдавливать, так его еще и паинькой обозвали. Он мог бы стерпеть такое от кого угодно, кроме Москвы. И он уже заранее попросил прощения у Романова у себя в голове за дальнейшее.   - Да, я Вас просто обожаю. Поэтому будьте добры, хватит тут ребячеством заниматься. Взрослый человек, а следить надо, как за младенцем, - Саша мог бы и заранее догадаться, что все же стоило позволить Косте идти, от греха подальше. И идея вовлекать его в этот разговор была максимально хуевой. Но понял он это только сейчас.   - Следить за мной явно не твоя обязанность. Давай-ка ты слиняешь по-хорошему. Не будем у Саши на глазах разжигать конфликт, - но уже было поздно. Если Уралова что-то выводило из себя, остановиться было тяжело. И иногда его язык был совершенно неуправляемый, особенно если это касалось Миши. Он обещал, но раздражение само взяло верх над рассудком.   - В любом случае в части разжигания Вы преуспели получше меня. Я лишь хочу, чтобы Вы не тревожили Сашу, - в воздухе запахло жареным. Наглость Екатеринбурга иной раз пересекала все возможные границы. И шутки про пожары Москва буквально ненавидел. Не то что бы Костя об этом не знал. А Романов уже ловил жесткую панику, потому что каждый раз, когда эти двое начинали друг друга поносить, это заканчивалось только тогда, когда одного из них уводили подальше. В целом, этот план можно провернуть и сейчас.   - Так ты еще одну церковь сожги, тогда может и меня обгонишь. А за Сашу так переживать не надо, с ним я сам разберусь. Не стоит свой любопытный большой носик совать куда не положено, - на этом моменте Косте уже хотелось раскрошить ему лицо. Он и так старался себя держать в руках, не переходя на маты и оскорбления, но силы потихоньку кончались.  Стоять в стороне и позволять им тут срач устраивать, Петербург больше не мог. Он встал между ними и набрал воздуха в легкие.   - Прекратили! Оба! Московский сейчас же идет в спальню и готовиться к гребаному сну. А Константин идет за мной, - обычно Романов не употребляет в своей речи такие слова, как «гребаный», но в порыве эмоций вполне мог сказать что-то подобное. Разгневанный Саша схватил Екатеринбург за руку, ведя его за собой в гостевую комнату. Эти двое как дети малые, цапаются вечно друг с другом, хотя уже давно можно было бы найти общий язык, имея общего близкого человека. Как подобает взрослым, рассудительным людям. Но плевать они хотели на рассудительность, лучше же каждый раз устраивать перепалки, вовсе не беспокоясь о том, что Романову за этим наблюдать крайне неприятно. Уралов плелся за Питером, пытаясь подобрать слова. Он знал, что Саша сейчас на него сердится. И уже жалел, что вообще влез в их разговор.   - Саш, прости. Я неспециально, - хотелось бы позлиться еще, но Романов понимал, что, по сути, сам виноват. Он ведь попросил Костю помочь, хотя тот уже собирался выходить. И сердился скорее не на них, а на себя.   - Ладно, не суть. Все в порядке. Рассказывай, что у тебя произошло? Ты ведь поговорить хотел, - с чего начать Екатеринбург не совсем знал, но решил с главного. Контрольный выстрел сразу в голову, так сказать.   - Мы с Юрой вчера целовались, - выражение его лица и тон, с которым он это произнес, были совершенно спокойными. Будто это что-то обыденное, как поход в магазин. А вот у Саши дыхание сперло от такого. Уставившись на Уралова в каком-то неимоверном шоке, он даже не нашелся, что сказать. Насколько ему известно: Юра имеет несколько консервативные взгляды на подобные вещи. И как такое произошло, даже вообразить было сложно. И судя по тому, что Костя не парит на седьмом небе от радости, все прошло не шибко гладко.   - Я понимаю твое выражение лица, но, как ты понимаешь, хэппи энда не было. Он убежал, и мы так и не разговаривали. Я писал ему, но он даже не читает. Думаю, что это провал, Саш.   - Погоди… ох, Боже мой, - Романову потребовалось время, чтобы переварить услышанное.   - Давай без него, - нервная усмешка Кости ясно давала понять, что его эмоциональное состояние сейчас не особо в порядке. Наконец собравшись, Петербург потер переносицу под очками и сел на край кровати в той самой гостевой комнате, куда они только что зашли.   - Дорогой, объясни поподробнее. Я искренне не понимаю, как вы вообще пришли к этой ситуации.   - Юра опять нес бред о том, что мы с Аней друг друга любим, и он нам мешает. Потом в очередной раз себя занизил на моем фоне. Я немного вышел на эмоции и схватил его за плечи, чтобы привести в чувства. А он меня притянул и…мне казалось, что он этим наслаждался. Не пихал, не вырывался. Только прижимался сильнее и целовал... так жадно и чувственно будто... будто любит, - говорить все это было очень тяжело. Все это время Уралов перебирал свои пальцы, пытаясь сохранять спокойствие. Только вот голос на последнем слове все же дрогнул. Романов искренне недоумевал с поведения Татищева. Как так вообще можно поступать? Очень хотелось его как следует треснуть. Желательно чем-нибудь потяжелее.   - А ты уверен, что «будто»? Просто друг, тем более, как всем известно, с консервативным отношением к такому, так целоваться бы не стал. А побег… я думаю, что он сам не понял, как это вышло. Не волнуйся, милый. Просто дай ему время.   - Знаю. Я жду. Но из головы все эти мысли не выходят. Если он решит, что такие «друзья» ему не нужны? Если это правда все чистая случайность и… я похерил все, что между нами было, есть и могло быть? – Екатеринбург присел рядом с Сашей и судорожно вздохнул. Когда Петербург положил руку на его плечо, то ощутил мелкую дрожь в чужом теле.   - Если кто и пох… кхм, испортил все, то точно не ты. Он не сопротивлялся, правильно? Первый полез. Так за что ты себя сейчас винишь?   - Не знаю. За все, наверное. За эти чувства, что постоянно доставляют проблем.   - Кость, послушай меня. Все, что ты сейчас можешь – ждать. Как и всегда. А винить себя за любовь не смей. Твое сердце тебя не спрашивало. Постарайся отдохнуть, а завтра что-нибудь придумаем, обещаю, - нежная улыбка друга окончательно успокоила Уралова, и он крепко его обнял, укладывая голову на плечо. Саша чуть взъерошил двуцветные волосы и медленно поглаживал спину Кости.   - Спасибо, что ты есть.   - Могу сказать и тебе то же, дорогой, - минутка умиротворения, которой обоим ужасно не хватало. Можно было бы сидеть так бесконечно, но Мише такая минутка нужна не меньше. А зная его, минутки бы ему определенно не хватило. Они потихоньку вылезли из объятий, и Романов пошел к выходу из комнаты.   - Спокойной ночи, Саш.   - И тебе спокойной, Кость.   После разговора с Костей Саша зашел в спальню, где сидел Московский и нервно тыкал в телефоне. Судя по хмурому виду столицы, ему писали по работе. Иногда очень хотелось выкинуть его телефон в мусорку. Он даже на туалете умудряется работать. Ну что за человек такой? - Ты чего кровать не стелешь? Спать уже пора, - Москва отложил телефон на тумбу и встал с кровати, молча стаскивая плед. Романова стало напрягать это молчание. - Миш, ты чего? Что-то случилось по работе? Или ты из-за Кости? - Петербург подошел к своему блондину и погладил его по щеке, заглядывая в глаза. Они у Миши блестели от злости, на что Саша нервно прикусил губу. - Все нормально, лучше не трогай меня сейчас, - голос Московского был грубым и резким. Кровать он постелил, разделся и утонул в прохладном белье, повернувшись к стене. Петербург лишь тяжело вздохнул и последовал его примеру. Его в такие моменты правда лучше не трогать. Но тут у Москвы зазвонил телефон, который он взял с громкими вздохами и закатыванием глаз. Из трубки послышался голос Данилки Московского, который явно попутал время, зная, как папа раздражается на такие выходки. - Что тебе надо? Сказал же не звонить, пока я в Питере. Или тебе сто раз повторять надо? - Миша закипал сильнее. Тяжело себя контролировать, когда тебе целый день названивают и написывают, чтобы ты решил чужие проблемы. Такова участь столицы, но последнее время проблемы у всех растут в геометрической прогрессии. А грубость в адрес Данилы он вообще воспринимал как воспитательный процесс. - Н-Нет, пап, я помню про это. Просто срочно… - голос младшего Московского дрожал. Он, конечно, привык к тому, что на него ругаются, но сегодня тон отца был как никогда взбешенным. - Кто-то умер? Теракт? Нет? Тогда повода звонить мне посреди ночи у тебя нет. Я вешаю трубку. - Погоди! Это правда срочно, пожалуйста! - Миша уже хотел нажать на завершение вызова, но его остановила прохладная рука Саши, которая гладила его спину. Может он и бесился, но тактильный Романов умел всю эту злость утопить в своей нежности. - У тебя 5 минут, - Московский потер переносицу и взял руку Романова в свою, сплетая пальцы. - У меня тут ресторан горит, что делать?? - Снимать штаны и бегать, Данила. Ты хоть что-то сам можешь делать? - даже рука Саши уже не помогала ему успокоиться. Почему из всех отпрысков именно этот постоянно попадает в какие-то передряги? Невыносимо достало. Как будто все вокруг инвалиды. - Прости…я могу…просто спрашиваю. - Тебе пожарные части на что даны? Предлагаешь мне прыгнуть в пожарную машину и ехать тушить твой несчастный ресторан? Пока, - Звонок был закончен. Москва отключил звук и сунул телефон под подушку, не желая никого слушать. Он уже прикрыл глаза, чтобы уснуть, но тут услышал шуршание одеяла и движение со стороны Романова. Мягкие губы коснулись его щеки, а шею поглаживали нежные руки, которые он так любил. Саша был для него тем самым островком безопасности, с которым можно было забыть все тревоги и гнетущие мысли. А таких в данное время у Миши было достаточно. Негатив потихоньку отступал, и Московский перенял ласковое настроение, укладывая свои руки на спину Петербурга для объятий. Потираясь носом об ароматную шею, он чувствовал, что вот-вот уснет. И он был уснул, если бы в ответ на поцелуй в районе ключицы не услышал еле слышимый стон. «Миша, одумайся. В твоих руках сейчас такой притягательный и желанный Петербург. Как ты вообще можешь сейчас отрубиться?, - в его голове возникли мысли, и ответ на заданный вопрос нашелся мгновенно. - Никакого сна». Москва в целом быстро заводился, а после стольких месяцев воздержания даже тихий стон заставил сердце биться быстрее. И он помнил, что Саша сказал закатать свою губу и рассчитывать на что-либо ему сегодня не стоит, поэтому сначала Романова самого надо распалить. Ну, а это не составляло труда. Не один Миша там весь изводился от разлуки. За поцелуем последовал небольшой засос, который так же откликнулся сладким голосом Романова. - Миша… тебе надо спать. Нечего меня тут соблазнять, - Московский усмехнулся и переложил руки со спины на мягкие ягодицы, сжимая их в своих ладонях. От таких махинаций Питер прикусил нижнюю губу и зарылся руками в волосы партнера, разлохматив всю укладку. - Ты первый начал меня соблазнять, если что, - в тот же момент Саша оказался сверху на Мише, но руки с задницы никуда не исчезли, продолжая всячески ее мять. Романова пробрала легкая дрожь, и сдерживаться становилось уже слишком сложно. Он пытался призвать к себе здравый рассудок, но черт возьми, в руках Москвы он никогда не был и не будет в здравом уме. - Миш, тут Костя… - наивный. Будто Мишу это заботит. И у Саши тоже отступили эти тревожные мысли, как только они сошлись в жадном и глубоком поцелуе. Целовался Московский до одури хорошо, что потом в глазах все темнело и плыло. Настолько хорошо, что Романов не сразу заметил, что его уже раздевают. С этой столицей вообще сложно было сохранять связь с реальностью. - Я так скучал по тебе, думал совсем с ума сойду, - такие слова еще сильнее отдаляли Петербург от мира сего. Он тоже безумно скучал. Он тоже сходил с ума. Но сейчас они наконец могут привести друг друга в порядок, как и всегда это делали. Саша извивался на нем, желая ощутить еще больше родного тела, родного тепла. Они целовались, кажется, бесконечно долго. Но терпение не было сильной стороной Московского. Первый смачный шлепок отозвался, наверное, по всей комнате. А за ним и громкий, донельзя блядский стон Романова, который наверняка было слышно не то, что в соседней комнате, а во всем доме. Сегодня Екатеринбургу, пожалуй, спать не нужно. Интересно, как он потом будет краснеть за завтраком, делая вид, что ничего не слышал. Еще более интересной была реакция Саши. Его, видимо, совсем не беспокоило, что он демонстрирует возможности своего голоса не только Мише, но и Косте. Романов всегда был громким во время секса, и Москве это ой как нравилось. Нежная кожа Александра уже горела от нескольких довольно сильных ударов. Как бы он ни пытался сдерживать свои стоны, у него совсем не получалось. Он любил контраст, как в сексе, так и почти во всем. Миша сам был сплошным контрастом. Такой суровый с остальными, но такой нежный с Петербургом. И даже эта нежность порой превращалась в безумную страсть. Чтобы хоть как-то позволить бедному Косте спать, Петербург накрыл свой рот рукой Московского, но тот не пожелал прятать так сильно ласкающие ухо стоны, поэтому руку убрал. За этим последовал короткий поцелуй, Романов кусал разгоряченные губы партнера, уже нисколько не сдерживаясь, уж шибко сильно Саша любил кусаться. - Миш... а я тебя люблю, - Романову почему-то сейчас захотелось напомнить об этом Москве, голос чуть дрожал, но эта фраза звучала настолько нежно, что остатки раздражения Москвы в ней утонули. Питер аккуратно положили на живот, пока Московский снимал свою одежду и пытался найти в тумбочке смазку с презервативами. - А кто ж меня не любит? – Миша засмеялся. И перед тем, как получить пяткой по яйцам, вставил первый палец в Романова, вылив содержимое тюбика меж ягодиц. Саша рухнул на живот, пряча очередной громкий стон в простыни. Повернув голову на белобрысого нахала, он уже занес руку для того, чтоб отвесить подзатыльника, только Московский снова его опередил, прижав обе руки над его головой за запястья. Крепкая грудь прижалась к худой спине Петербурга. - Тише, Александр, чего это мы себе позволяем? Разве так надо себя вести со своим любимым? – опаляя его ухо горячим дыханием, прошептал Миша и без раздумий ввел второй палец, а за ним и третий, продолжая растягивать Питер, он умело хозяйничал с податливым колечком мышц, пока Саша пытался извернуться, но получалось у него это плохо. Московский всегда слишком быстро находил нужную точку и обращался с ней так, что из глаз сыпались и слезы, и звезды. Сладкие стоны очень старательно пытались скрыть недовольным шипением, но почти безуспешно. Романову повезло, что он видит только простынь, потому что от наглого выражения лица Москвы он бы точно окончательно разозлился. - Иди ты… - закончить фразу Саша не рискнул. Не шибко хочется ерничать с пальцами внутри, но и просто промолчать он себе позволить не мог. - Куда, любовь моя? – крупная ладонь обвила шею Романова, запрокидывая его голову. Установив зрительный контакт, зрачки Москвы сузились, а небесная радужка будто светилась. Воистину хищный взгляд, от которого плавило хлеще любых прелюдий. Саша поддался назад, притираясь бедром о желанный член. - В жопу, Московский, - долго уговаривать Мишу не нужно. Он натянул контрацептив на горячую плоть, и в момент пальцы сменились на кое-что намного крупнее. Хотелось бы войти резко, быстро, но слишком много времени прошло с их последнего секса, надо держать себя в руках. Порванную задницу Петербург ему точно не простит. Да Московский и сам бы себе этого не простил. Плавно проникнув в Романова, он в умеренном темпе двигал бедрами, оставляя укусы и засосы на загривке. Саша хватался за простыни, тонул в удовольствии и ощущении долгожданной близости с любимым человеком. Спустя время Миша сделал первый сильный толчок. - Миша! – звонко, громко и так сладко простонал его имя Романов, что пульсировал уже не только член, но и виски, сопровождаясь легким звоном в ушах. За именем последовали безудержные крики, которые Московский выбивал из худого тела. Как можно злиться на человека, который каждый раз имеет тебя так, что ты потом ходишь с осипшим голосом? Вот и Саша не знал. Пусть наглый, пусть самовлюбленный, пусть грубый. Это все еще его любимый Миша. И как бы может порой ни был рассержен, он готов простить ему все в моменты их интимности. Романов обмяк, не в силах держать себя на ногах и тем более дрожащих руках, но Москва любезно ему помогал, крепко удерживая за бедра. - Что, уже и ножки отказывают? – рычание прямо в ухо Питер не мог проигнорировать. Возбужденный голос Московского - это отдельный пунктик в списке особых фетишей Романова. К сожалению, сил на разговоры у него уже не было, а так хотелось сказать что-нибудь в стиле «заткнись и еби сильнее». Миша либо телепат, либо просто слишком хорошо знает, что творится в кудрявой голове. Движения стали реже, но сильнее и резче, сопровождаясь громкими шлепками кожи об кожу и задевая нужную точку. Поток слез уже было не остановить, так же, как и лихорадочные вскрики, всхлипы и вздохи. Уже даже воздух казался Саше горячим, обжигая нос и горло. А когда он ощутил шероховатую ладонь на своем члене, то окончательно сошел с ума. - Миша, п-пожалуйста… - Пожалуйста что? Я не понимаю тебя, выражайся яснее, - Московский прекрасно понимал, о чем его просят, но он бы не был собой, если бы упустил возможность подразнить трепещущего в предоргазменном состоянии Сашу. Рука крепко сжимала его ствол, на что Петербург обреченно хныкал. Он был не способен даже слова между собой связывать у себя в голове, а чтобы четко что-то сказать тем более. Миша все это знал и понимал, но именно это ему безумно и нравилось. - Дай мне…Мм! Кончить… - Романов потратил последние силы на эти слова и спустя пару сильных толчков, ощутив разливающееся тепло внутри себя и свободу на члене, излился на простыни с последним, самым громким стоном за все это время. Рядом с приходящим в себя Питером рухнул не менее уставший Московский. Миша сгреб его в объятия, успокаивающе поглаживая дрожащую спину. Ласки после секса были особенно приятны для обоих. - Ты великолепен, - короткий поцелуй в макушку заставил Сашу поднять заплаканное, но удовлетворенное лицо на столицу. - Я был слишком громким, да? - Да. Подумай, как будешь завтра Екатеринбургу в глаза смотреть, - Миша уже засыпал прямо во время разговора, отвечая медленно и вяло. Перед Костей, конечно, было очень стыдно, но все мы грешны. Он все поймет. - Куда спать собрался? Надо помыться, тут же все грязное и липкое, - вставать и что-то делать даже звучало так, что веки сами тяжелели. Сильнее прижав к себе Романова, он поцеловал его между бровей и мягко улыбнулся. Сердце северной столицы пропустило удар. - Ты же сам сказал мне спать, вот я и засыпаю, - громкий зевок предсказывал скорое отключение Миши от этого мира. Саша хотел бы наругаться, хотел бы вырваться и заняться уборкой, но тепло Московского передало сонное настроение и ему. А услышав храп, он и вовсе сдался. Но засыпать в такой обстановке себе позволить не мог, поэтому решил заняться порядком самостоятельно. - Просто невыносимый, - это было сказано с легкой усмешкой, без капли злости. Приведя все в божеский вид, в том числе и Мишу, который уже десятый сон видел, Романов устроился в кровати, ласково целуя столицу в лоб. - Невыносимо, как люблю тебя.

***

Все это время Костя в своей комнате пытался уснуть. К сожалению, дальше попыток это не зашло. Довольно странно, когда ты слышишь, как за стеной имеют твоего друга, но Уралов старался не предавать этому значения. Раз трахаются, а не ругаются, значит все в порядке. Подрубил себе ютуб, но наушники остались в куртке, поэтому полностью оградить себя от криков Саши у него не вышло. Екатеринбург пытался всеми силами сосредоточиться на том, как парень на видео распаковывает китайские сладости. Когда аудио-порно наконец закончилось, он почти сразу же уснул. Его еще в машине на сон клонило, да и время было уже позднее. Через пару минут после того, как Костя заснул, на экране его телефона высветилось сообщение от контакта «Юра», которое он увидит уже утром.