The feeling of spring

      Володя сидел на барном стуле напротив сцены, покручивая в руке бутылку воды. Он рассматривал толпу, скопившуюся около сцены. Знакомых лиц он, к своему счастью, не увидел, но заметил то, что энергетика в зале была практически одинаковой у каждого человека. Они все были в радостном ожидании концерта, кое-где люди начинали напевать незнакомые Володе песни. Он сделал вывод, что это песни группы пианиста. К своему стыду, он только что осознал, что не знает ни одной песни, а попросить пианиста скинуть ссылку хоть на что-то побоялся, или даже постеснялся.       Фраза, прочитанная им недавно, безостановочно повторялась у него в голове. А ты хочешь в этом убедиться? Конечно, Володя хотел этого, а как иначе? Иногда он был слишком нетерпелив, и это его качество как раз объясняло происходящее с ним в данный момент. Начать общение с совершенно незнакомым человеком, да не то что бы начать, ОБЩАТЬСЯ с ним на протяжении последних дней, получить приглашение на концерт, да ещё и согласиться на эту сомнительную авантюру. Здорово это ты придумал, Володь, просто самый разумный человек на земле. Как меня жизнь вообще завела в такую ситуацию? Володя любил сетовать на судьбу, – чаще всего он так и объяснял что-то для себя необъяснимое. Особенно близость его места жительства с этим неизвестным пианистом. Какова была вероятность, что так выйдет? Практически нулевая. Какое тому объяснение? Если человек неожиданно появляется в твоей жизни, значит, это судьба его тебе прислала. Другие варианты он даже не желал рассматривать.       Он так и не услышал уведомления, оповещающего о новом сообщении пианиста. Через мгновение он понял почему. Пыльный занавес начал подниматься, и его взгляду предстала группа молодых людей, залитых синим светом. Он попытался найти глазами пианиста, но ему даже и не требовалось прилагать усилий. Во-первых, потому что он стоял рядом, за синтезатором и микрофоном, выставленным, очевидно, для бэк-вокала, опустив одну руку на клавиши и в приветствии махая второй. А во-вторых.… Погодите-ка. Этого не может быть. Перед ним на сцене стоял человек, которого Володя уже где-то видел. Он озадаченно начал прогонять в голове воспоминания всей его жизни, но так далеко ему заходить не пришлось. Знакомое лицо всплыло в памяти. Тёплые лучи заката, окно автобуса, подсвеченные солнечным светом кудри, которые теперь сияли в переливах синего и белого света софитов. Пирсинг в носу и совершенно невинная улыбка. Твою мать. Это просто какая-то шутка.       Пока паника в сердце Володи только зарождалась, солист поприветствовал толпу с широкой улыбкой на лице и пожелал всем хорошего вечера. Толпа людей разразилась счастливыми криками. Володе казалось, что здесь находятся тысячи человек и они не в маленьком баре на северо-востоке Москвы, а в Лужниках. Со сцены начали доноситься переливы гитарного соло, к которому впоследствии присоединились пианист и басист. Он в ступоре смотрел на пианиста, находясь в каком-то странном вакууме. Музыка была заглушена тишиной в его мыслях и громким, как взрывы, биением его сердца. Какого чёрта.       Как оказалось, эта пустота в его голове была лишь затишьем перед бурей. Вопросы хлынули, как цунами, захватив его разум, не давая вздохнуть. Он не понимал, каким образом такие случайности могут происходить. Это знакомство – случайность, проживание в одном городе – случайность, проживание в соседних районах – случайность, его согласие прийти – случайность, их странное пересечение взглядов на автобусной остановке – чёртова случайность. Я, конечно, понимаю, что случайности не случайны, но у меня уже просто заканчиваются оправдания. Взамен на эту мысль в голове всплыл уже привычный вопрос: Судьба? Володя не стал искать ответ на него, не видел в этом смысла, потому что по-другому такие вещи не объясняются. Володя силой заставил себя отвести глаза от сцены, что помогло ему вернуться в реальность. Мягкие переливы мелодии окружили его, люди перед ним танцевали с широкими улыбками на лицах и подпевали красивому голосу, раздающемуся с другой стороны помещения.       Володя не мог заставить себя подняться, вместо этого он начал слушать музыку. Она и правда была хорошей. Потому что ты сам говорил, что тебе нравится инди-рок. Когда он это говорил, он и понятия не имел, что группа пианиста исполняет его любимый жанр. Не скажи он ему этого факта, может он избежал бы этой ситуации вовсе. Хотя с чего вдруг он должен её избегать? Ведь он сам вчера и согласился прийти. Мирись с последствиями, умник. Он вновь зацепился за пианиста. Володя опустил взгляд на его руки, передвигающиеся с аккорда на аккорд и обратно. Длинные, тонкие пальцы нажимали на клавиши с такой сильной уверенностью, но в то же время с такой мягкостью, что Володя, наблюдая за этими чарующими руками, не заметил, как закончились ещё две песни. Когда он вернул взгляд на лицо пианиста, то увидел там счастливую и такую искреннюю улыбку, какую не видел никогда в жизни. Карие глаза пианиста сияли от удовольствия, – да он весь просто светился. Периодически его лицо приближалось к микрофону, чтобы подпеть солисту, и Володя слышал его голос, который был как будто магическим, потому что теперь его мысли были заняты не только руками пианиста, а всем им. Пианист вызывал в Володе волну очень странных чувств. Он чувствовал лёгкость, свободу, тёплую атмосферу юности, но при всём при этом в было и яростное волнение. По ощущениям это волнение походило на первый выход на сцену с новой постановкой, на важные слова, сказанные впервые, на что-то новое, до этого никому не известное. Он не знал, как назвать это чувство, даже примерно не мог понять, но это ощущение захватывало его с каждой секундой всё больше и больше. Володя видел всё как будто в замедленной съёмке, от чего ему довольно быстро стало дурно. Он решил выйти на свежий воздух.       Закатное солнце скрылось за горизонтом, представляя вниманию Володи ночную часть города. На небе виднелось совсем немного звёзд. Он опёрся спиной о стену бара, оставляя взгляд зелёных глаз на этих маленьких точках на небосводе. Глубоко вздохнув, он снял очки и протёр их краем белой футболки. Запах весеннего тёплого вечера мгновенно наполнил его легкие, заставляя немного расслабиться, отключить тяжелые мысли и начать рассуждать. Да, я сейчас на концерте этого пианиста, после которого я могу сразу уйти домой, а я так и сделаю, а позже напишу ему, что мне понравилось. Чёрт, мне ведь и вправду понравилось, несмотря на то, что я там чуть не умер. Ладно, я бы не умер, но такое чувство, что мог. А что, собственно мне понравилось? Так. 1) его руки 2) его глаза 3) его улыбка…. чёрт.       Надеяться, что свежий воздух решит все его вопросы, было глупо, поэтому Володя заходил обратно в бар с очень странными эмоциями, и с не менее странным вопросом, повисшим у него в голове. Он увидел, что его место у барной стойки с угрюмым барменом занято, поэтому решил остаться у выхода, прислонившись к стене спиной, оставляя себе быстрый путь для отхода. Холодная поверхность немного остудила его, но также не привнесла ясности в мысли. Он вновь поднял взгляд на сцену, на пианиста. Его сердце как будто начало перекручиваться в груди. Володя даже закатил глаза в ответ на происходящее с ним. Может, это только сейчас я себя так чувствую? Может, это пройдёт сразу после концерта? Дав себе фору, чтобы выяснить происходящее позже, он сосредоточился на музыке, которая разливалась по помещению. Пока он был в мысленной панике, ему и вправду не удалось насладиться концертом, поэтому он чётко для себя решил запомнить хоть что-то помимо пианиста, чтобы позже ему было, что сказать.       Следующие сорок минут он провёл как будто в состоянии анабиоза, только, при этом вслушиваясь в голоса вокруг, в тексты песен, которые отзывались чем-то в его душе. То, что он слышал, разумеется, не было никаким шедевром, но это всё было таким настоящим, таким знакомым, что не пропустить это через себя он просто не мог. Истории, лежащие в текстах звучащих песен, рассказывали о юности, свободе, счастье и, конечно же, о любви. О чём-то, что знакомо всем, что испытывал почти каждый. Поэтому это всё казалось родным, напоминало о прошлом, о людях, так много значивших в прошлом. Напоминало о жизни молодых людей. Володя очнулся только тогда, когда услышал голос солиста, оповещающий об окончании концерта и благодарящий всех присутствующих. Группа вышла на край сцены, еле помещаясь на нём из-за её размеров, и поклонилась. Они все обнимали друг друга за плечи, из-за чего вызывали ощущение такой крепкой дружбы между ними. Пианист и солист скрестили взгляды, улыбаясь друг другу так тепло и открыто, практически с нежностью, как будто между ними не было той проблемы, из-за которой Володя и начал общаться с пианистом. Он подумал, что следует спросить у пианиста об этом позже.       Как только софиты погасли, а основной свет бара вновь загорелся, Володя вылетел из помещения и направился на автобусную остановку таким быстрым шагом, каким только мог. Ему повезло – автобус подъехал почти сразу и Володя запрыгнул в него и сел на самое дальнее сиденье у окна. Он достал телефон, и, пока эмоции не нахлынули на него с новой силой, написал сообщение пианисту.

***

(21:46) Пианист, это было просто прекрасно. Мне, правда, очень понравилось. Как я понял, тебе тоже, потому что после концерта ты сиял ярче, чем Олежа, когда я отдал ему сценарий. Спасибо за приглашение, правда. Если появится ещё одно, зови обязательно. К тому моменту я уже буду знать все слова песен. Поэтому, ты обязан скинуть мне хоть что-то. Я говорил, что всё пройдёт идеально. Вы были чудесны сегодня!

***

      Володя набирал это сообщение слишком долго, а после написания, перепроверил его раз десять. Всё из-за того, что его «вы были чудесны» изначально было «ты был прекрасен». А «мне, правда, очень понравилось» - «мне очень понравились твои руки». Володя убрал телефон в карман джинсовой куртки, висящей тяжелым грузом на его плечах, и спрятал пальцы в своих волосах, пытаясь вернуться в реальность.       Все его мысли были заняты пианистом, когда он доехал до нужной ему остановки. Они так же были скрыты за улыбкой пианиста, пока Володя очень медленно шёл к своему дому. Звук домофона превратился в звук клавиш, а поворот ключа в двери в хрипотцу немного сорвавшегося и приглушённого голоса пианиста.       Володя с теми же мыслями, переодевшись и умывшись, лёг в кровать. В ту же секунду он осознал, что оставил телефон в куртке, но так и не захотел вставать за ним. Ему все равно не надо завтра рано вставать, поэтому пусть лучше телефон будет в зоне его недосягаемости до самого утра. А то и до вечера, потому что университетские задания он мог выполнять с помощью компьютера, а, следовательно, телефон ему не нужен. Следовательно, он не сможет отвечать ни на какие сообщения, а, соответственно, не сможет их читать. Володя обрадовался гениальности своего плана, осознав, что, в целом, он может так не отвечать и до самой среды, потому что ему не нужно было выезжать в университет и во вторник. Так у него будет время подумать, отвлечься и прийти в себя. Просто гениально. Родители могут гордиться, двадцать лет назад у них родился вундеркинд.       Он долго не мог заснуть. Слишком долго. Даже звуки телевизора из комнаты его родителей не вводили его в сонное состояние. Володя встал с кровати и начал делать что-то, чтобы заставить себя почувствовать усталость. Он взял с кухни тряпку, небольшую миску с водой и начал протирать все поверхности в комнате, в которой, как оказалось, было слишком много мебели. Этого было недостаточно, поэтому он начал перебирать книжные полки, расставляя все книги в только ему известном порядке. Расставив так, как ему нравилось, он заметил на кровати оставшуюся стопку, из-за чего ему пришлось начинать всё заново. Через некоторое время он обнаружил себя разбирающим учебники и книги, нужные ему для университета. А ещё спустя час он начал смотреть свои конспекты, переписывая те части, которые ему не нравились.       В конце концов, он пошёл на кухню налить себе успокаивающего чая, которого у них дома была целая полка, спасибо его маме. Он поставил чайник и сел за обеденный стол спиной к коридору. Через некоторое время он услышал тихие шаги, заглушаемые кипящей в чайнике водой. Володя подумал, что он рехнулся и не стал обращать внимания, но нежная рука, оказавшаяся у него на плече через секунду, вывела его из оцепенения приступом испуга. Он дёрнулся, как будто в припадке, скидывая с себя руку и обернулся. Над ним стояла его мама с абсолютным недоумением на лице. Он немного расслабился и поправил указательным пальцем слетевшие с прямого носа очки.       — Володь, ты чего, только домой вернулся? Ты видел время? Я, конечно, понимаю, что ты уже взрослый, но приходить тогда, когда твоя мама встаёт на работу – уже как-то слишком, - протараторила его мама бодрым голосом, тут же подходя к шкафчику и доставая оттуда кружку.       — Мам, я вернулся ещё в десять с чем-то часов, о чём ты? – ответил ей Володя в таком же недоумённом тоне, не понимая, зачем его мама встаёт на работу в два часа ночи.       — Да неужели? Тогда, изволь спросить, зачем ты так рано встал? – иронично ответила его мама.       Только в этот момент Володя догадался взглянуть на окно. Видимый из него кусочек неба был окрашен в розоватые цвета рассвета, а лучи утреннего солнца проникали на кухню, освещая подоконник со стоящей на нём геранью. Тёплый солнечный свет играл на её листочках, создавая новые узоры, превращая до этого красные цветы в алые, яркие, притягивающие взгляд всполохи. Володя удивлённо моргнул, осознав, что в два часа ночи солнца не бывает, и в беспомощности посмотрел на свою маму, заваривающую им чай.       — Я, получается, не спал, - удручённо признал он.       Его мама лишь с удивлением приподняла бровь. Володя знал, что обычно такого себе не позволял, особенно в приближении летней сессии, что заставило вспомнить о причине его бессонницы. В этот же момент он почувствовал, как ноют его руки от перетаскивания стопок книг, от бесконечного протирания пыли, от переписывания конспектов. Как сильно болят суставы его пальцев, сжимавших ручку с такой силой, будто нацеливались переломить её пополам. Володя почувствовал такую отягощающую усталость, что его глаза начали закрываться, утягивая его в сладкий сон. Он кое-как заставил себя подняться с табуретки.       — Я спать. Спокойной ночи, - скомкано произнёс Володя, оставляя свою маму стоящей на кухне в полнейшем непонимании происходящего с двумя кружками горячего чая в руках.       Он упал на кровать, ругая себя за то, что не уследил за временем и сбил режим. Но это было совершенно не важно, потому что единственной мыслью, играющей в его голове, было: «Что ж, сразу после концерта это не прошло».