Связь поколений

      — Прекрати нервничать. Я уверен, ты им понравишься, — сказал Майкрофт, лёгкими касаниями поглаживая ладонь Грегори.       — Я не могу не нервничать с Холмсами в принципе.       Они встречались уже полтора года. Мистер «Британское правительство» и мистер «Живу на кофе и пончиках» каким-то чудесным для всех образом начали отношения, на удивление создав достаточно прочный союз, даже будучи абсолютными противоположностями. Чересчур эмоциональный и спокойный. Активный образ жизни и сидячий образ жизни. Футбол и гольф. Пиво и виски, на худой конец. Казалось, что они никогда не должны были поладить, им просто не о чем было бы говорить, но звёзды сошлись так, что однажды они вместе поужинали, а потом ещё раз, потом пообедали и вся эта канитель закружилась-завертелась. Несмотря на разные характеры, оба ценили друг в друге одинаковые качества — верность и уважение к партнёру. Из уст Майкрофта никогда не выходило что-то вроде «Ты опять разбросал вещи! Твоим пивом воняет весь дом! Не слишком ли ты задерживаешься на работе?» и прочие претензии, которые перед Холмсом весьма часто говорила бывшая жена. Точно так же и из уст Грегори никогда не было слышно «Перестань следить за мной, в конце концов! Может быть, хоть раз в жизни ты сделаешь человеческое лицо? Хватит уже пихать эту свою зелень в наш холодильник, я не козёл!» и так далее. Оба любили и достоинства, и недостатки, и некоторые мелочи, из которых состояли. Майкрофту не лень убрать вещи уставшего после беготни по городу за очередным убийцей инспектора в шкаф. Грег не возражает, что лишняя полка в холодильнике заставлена полезными продуктами. Гармония в чистом виде, если говорить проще.       Всё это успешно продолжалось до момента, пока о них не узнал, кто бы мог подумать, Холмс-младший. Шерлок, оказывается, даже не догадывался, пока Джон не подкинул ему наводку, мол, не странно ли, что старший братец всё чаще заезжает на места преступлений и увозит безвозвратно куда-то их общего друга. Сложив дважды-два и подкараулив у дома братца Грегори, осознание всё сделало само. И вот на рождественский ужин детектив решил, скажем так, упомянуть о неком «молодом человеке, покорившем сердце такой неприступной крепости, как Майкрофт». Последний сразу понял, чего пытается добиться младшенький. Он и добился. Родители в ту ночь не давали прохода, постоянно спрашивали об этом незнакомце, требуя немедленно их с ним познакомить. Тогда Майкрофт не выдержал и просто сбежал к Грегори, которому была поставлена ночная смена.       Последней каплей стало то, что мамуля самолично, таща за руку невозмутимого мужа, в буквальном смысле ворвалась в клуб «Диоген», поставив на место не только возмущённых молчунов, но и всю ораву Майкрофтской охраны вместе взятых.       — Сегодня мы едем знакомиться с твоим суженым, Майкрофт! — громко заявила та, когда бойкой даме наконец-то удалось попасть к сыну. Спасло Холмса тогда, что Джон, по какой-то счастливой случайности, достал два билета на балет, а его очередная девушка приболела, из-за чего билеты могли вот-вот прогореть. Родители, согласившись на такую взятку, взяли настоящую расписку с Майкрофта, что ровно через месяц он привезёт знакомиться к ним домой своего молодого человека.       А молодой человек, накануне назначенной даты, только-только узнал о всех этих догонялках Майкрофта и его родителей. Естественно, будучи в шоке, громко возмутился, что политик не посчитал нужным сообщить обо всём хотя бы за неделю, дабы он смог морально подготовиться, но уж совсем не за два дня!       — Как мне следует вести себя с ними? Вы же того, голубая кровь, элита, типо, — всё ещё мялся Лестрейд, представляя, как же разочарует пожилую пару своей «простотой», ибо не может такой ген, как «Холмсовость» случайно угодить в обоих братьев сразу. По-любому доминантный.       — Моя семья пусть и имеет дворянские корни, но они не считают целесообразным демонстрировать это на всеобщее обозрение. Они вообще предпочитают тихую-размеренную жизнь в загородном доме. Любят простоту, поэтому ты им обязательно приглянешься, моя душа.       Слова любимого человека пусть и были приятны ушам, но ничуть не успокоили. Холмс это прекрасно видел и, не уставая, поглаживал напряжённую ладонь Грегори, пока чёрная машина мчалась по дорогам, уносясь прочь от Лондона.       Поездка казалась слишком долгой, несмотря на то, что по подсчётам Грега им ехать было часа полтора — не больше. Если бы решили домчать на поезде, так вообще минут сорок. Обращать внимание на всякие подобные мелочи было проще, чем думать о дальнейшем знакомстве, хотя и отрицать, что мысли об этом событии совсем не тревожили — было бы ложью. То и дело в голову между мыслей про деревья и желанный совместный отпуск пролезали такие бредни, которые мог бы придумать только очень встревоженный человек. К концу поездки всё докатилось до того, что на Лестрейда сто процентов спустят собак, стоит ему взять неправильную вилку.       — Прекрати, — раздался голос сбоку, — У тебя на лице всё написано — ты переживаешь, но я повторю и не устану повторять о том, что тебе не о чем переживать. Если что-то пойдет не так, а вероятность такого события мала, я возьму удар на себя.       — Лучше бы такой вероятности вообще не было.       Машина остановилась перед миловидным домиком. Красный кирпич, небольшие окна с обеих сторон от входа, кусты, небольшой садик перед жилищем, каменный забор — всё это характерно для обычного домика в пригороде Лондона. И ведь не скажешь, что тут проживают родители двух самых гениальных людей если не на всём острове, то на континенте уж точно. Изначально дом представлялся в виде величественного особняка с несколькими спальнями на одного человека, но всё оказалось куда лучше. Грегори вылез из машины, принимаясь крутить головой. Вдали виднеются небольшие домишки, а близ участка миссис и мистера Холмс располагается небольшое поле. Оно окружено ожерельем из древесных крон, создавая воистину художественную атмосферу. Неплохой видок для пейзажа.       — Завтра в восемь, Джеймс. Хорошей дороги, — Майкрофт отпускает своего водителя. Значит, они остаются на ночёвку. Интересно, это идея самого Холмса или его матушки?       Морально поддержав Грегори ещё разок, политик берет чужую ладонь в свою и проходит во двор. Инспектор то и делает, что всё осматривает, категорически не желая смотреть на дверь. Видимо, его волнение сможет уничтожить только мама-Холмс. Пора бы реализовать эту идею. Не хватало ещё, чтобы у немолодого Лестрейда встало сердце прямо у порога, верно?       После прослушивания весьма мелодичного звонка, двери отворяются и на пороге оказывается пожилая дама. Она лучезарно улыбается обоим мужчинам, поправляя на плечах розоватого оттенка шаль. Обнимая крепко-крепко, Лестрейд даже не ожидал, обоих гостей, она начала:       — Добрый день, мальчики! А я уж подумала, что вы не приедете! Заходите, заходите.       Что ж, Майкрофт в который раз оказался прав. «Мамочка» выглядит достаточно… простенько. Такую в магазине можно запросто представить учителем или воспитателем, но никак не дворянкой с необычными отпрысками. В гостиной сидел старичок, обращённый в потёртый свитер и рубашку. Он читал какую-то книжку и, завидев гостей, тут же отложил её, с тихим кряхтением поднимаясь на ноги.       — Грегори, хочу тебе представить моих родителей — Вайолет и Зайгер Холмс. Мама, отец — это Грегори Лестрейд, мой, — на секунду он прервался, подбирая правильное слово, — мой бойфренд.       — Рад познакомиться, — от подобного контраста ожиданий и реальности, всякая тревожность спала на раз. Холмсы выглядят действительно обычно, даже мило, можно сказать. А от вида столь дружелюбной матушки сердце так вообще растаяло.       — Приглашаю за стол, время обеда, мальчики, а вы наверняка ещё ничего не ели!       Майкрофт то и дело бросал на Грега взгляды, пытаясь точно удостовериться в том, что он чувствует себя сейчас лучше. И правда, Лестрейд заметно расслабился, перекидывался разными фразочками с родителями, помогая подготавливать стол к обеду. Сам политик, наоборот, как будто чуть больше начал испытывать дискомфорт. Слишком уж мама интересовалась их совместной жизнью, пользовалась открытостью Грегори, с удовольствием грея уши за очередным рассказом их «мыльного водевиля». Лестрейду хорошо, он просто рассказывает о прекрасно проведённых совместных выходных или о рождественском путешествии в Швейцарию, но потом матушка спросит за любую мелочь со старшего сына, к примеру: «Почему ты вновь брал работу в отпуск? Бедный Грегори наверняка заскучал без тебя тогда. Может, будешь к нему внимательнее?», даже несмотря на то, что за всё время этот самый «Бедный Грегори» ни на что не жаловался.       — Приятного аппетита, дорогой, мальчики.       Сказала миссис Холмс, тем самым начиная обед. У Грега прямо глаза разбегались от разнообразия блюд. И вкусные салаты, видимо, специально для Майкрофта, и сочная курица, и хлебная тарелка с каким-то необычно-вкусным хлебом. Видимо, домашняя атмосфера влияла на восприятие тех или иных блюд сильнее любого, даже самого выпендрёжного ресторана. Мама Холмс, как и её сын, практически ничего не съели, положив себе разве что салат да малюсенький кусочек курицы, в то время как Зайгер и Грег только и успевали прожевать пищу, дабы на её место положить чего-то ещё.       — Она всегда восхитительно готовила, — протирая рот салфеткой тихо начал глава семейства, — каждый приём пищи подтверждает моё решение из давнего прошлого о том, что эта женщина — идеальна.       — Прекрати, дурачок, — проворковала женщина в ответ на лесть мужа, положив ладонь на его тёплую руку, — у него глупая привычка меня расхваливать. Не слушайте, мальчики.       Пожилая парочка ещё с минуту ворковала, пока Грег и Майкрофт предпочли притвориться слепыми. Они просто поглядывали друг на друга, на кухонный интерьер, на блюда. Когда же обмен любезностями подошёл к концу, оба мужчины смогли по-своему выдохнуть. Им до такой «пылкой» любви ещё расти и расти, видимо. Нет, возможно, они в преклонном возрасте действительно будут, как Холмсы-старшие, но гадать пока рановато, да и планы строить тоже.       Беседу решили продолжить в гостиной. Мама Холмс провела небольшую экскурсию по всей жизни семьи через фотографии на стенах, а отец всё норовил показать альбом. Нет, было интересно увидеть любимого человека в детском возрасте, когда на лице ещё не было серьёзности, когда глаза горели огнём жизни, но Майкрофт приобрёл свою эмоциональную броню уже в пять лет. Честно? Инспектор удивлён не был. Хит-парад воспоминаний прекратил как раз Майкрофт, предложив прогуляться по окрестностям. Родители слегка засуетились, мол, Грегори ещё не увидел их отпуск в Испании (!), но потом как-то расслабились и отпустили парочку на улицу.       — Не благодари, — с незатейливой улыбкой проговорил Холмс, когда они уже отошли от дома на метров двадцать, — Мои родители, несмотря на статус и разум могут быть слегка… надоедливы. Годы их, к сожалению, не пощадили.       — Что ты такое говоришь? — возмущённо произнёс инспектор, поворачивая голову в сторону Майкрофта, — У тебя чудесные родители и мне правда было интересно. Я бы даже хотел забрать фотографию, где вы с Шерлоком на Хэллоуин в костюмах пиратов. Тебе идёт повязка, ты знал?       — Льстец, — политик переплёл пальцы их рук, — Я не был в восторге от костюмов, чтоб ты знал. Братцу тогда нужен был компаньон на ночь, как он тогда сказал «Капитану не обойтись без команды», но видеть в такой нелепый праздник меня в простой одежде не желали. Ты бы знал, какая у него была истерика, когда я отказался брать саблю. Успокоить его мне стоило больших на тот момент сил.       Грег заливисто засмеялся, представляя данную сцену в голове. Шерлок, увидь эту фотографию сейчас, начал бы оправдываться или наврал с три короба. Ибо в детстве ты плачешь, что братец не полностью соответствует с твоим образом, а во взрослой жизни каждый раз норовишь побольнее уколоть. Контраст прям сильный возникает.       — Смотри, — вырывает из мыслей Майкрофт, останавливаясь у высокого дерева.       Корни его выходили верхами наружу, они были крепкие, большие, охватить их одной рукой не получилось бы вообще. Однако, несмотря на это, было видно, что кора сухая. Оно потихоньку умирало. На толстом стволе ножичком был вырезан достаточно заметный кусок. Где-то Лестрейд уже видел это древо.       — Точно! — ответил он сам себе, — Вы же тут постоянно проводили с братом время! На каждой третьей фотке, если вас вообще вместе могли запечатлеть, вы были тут. Но вот этого вырубка я не помню. Что тут раньше было?       — Дата нашей клятвы с Шерлоком. Когда я уезжал учиться, мы поклялись, что даже несмотря на расстояние будем сохранять связь. Я был погружен в учёбу с головой, плюс был поставлен на стажировку в МИ-5, приходилось всё время уделять делам. Я не приезжал домой около трёх лет, а когда появился на пороге — он не захотел меня видеть, а дата уже отсутствовала. Как я и говорил — мой брат очень обидчив.       Они ещё какое-то время молчали, каждый думая о своём. Но, тем не менее, Грег всё равно потирал пальцами слегка прохладную ладонь любимого. Так бывает, так случается. Клятва эта — детская наивность, Шерлок, будучи не глупым человеком, должен был понять, что если братец хочет иметь значимость в этом мире, то нужно чем-то жертвовать. С другой стороны, смог бы он простить родного человека за трехлетнее молчание? Ответ давать не хотелось, потому что он был очевидный. Вон, «смерть» Холмса-младшего является отличным примером. Джон тогда был зол ещё много времени. А если представить себе мальчишку, неординарного, взбалмошного, то даже подумать страшно.       На одном печальном воспоминании всё не закончилось. Они прошлись по полю, прогулялись вдоль леса и уже ближе к вечеру вернулись домой. Майкрофт искренне делился детскими историями, как забавными, так и не очень. Грегу было приятно не только от факта интересности, но и открытости своего мужчины. Вспоминая Холмса в обычной жизни — нагловат, надменен, остр на язык и психологически может любого довести до нервной дрожи. Таким он всегда представлялся людям, естественно, ради собственной защиты. Но с Грегори тот вмиг теряет маску, становясь намного человечнее, если так можно сказать. А сегодня тем более он открыл двери в такое тайное место, как «прошлая жизнь», где не было место важным дядькам в пиджаках, судьбам мира и вечной концентрации на проблемах мирового порядка. Приятно осознавать, что человек с тобой может отпустить себя.       После ужина Зайгер предложил Грегори показать свою коллекцию оружия, с которым раньше любил ходить на охоту. Не зря говорят, что охота — один из признаков истинного джентльмена. Лестрейд то и дело восхищался красотой и практичностью тех или иных ружей. Работая в полиции, так или иначе, но начинаешь разбираться в пушках, а тут их видимо-невидимо и все имеют свою изюминку. У самых особенных были имена. Одно из ружей как раз звали Вайолет. «Она у меня самая лучшая, я брал её с собой практически каждый раз, даже если не использовал вообще. Можешь считать, что это такой себе талисман, " — поведал Холмс-старший. Не удивительно, что королеву огнестрельного оружия в данной коллекции звали так же, как и любимую женщину.       Время нещадно утекало, Лестрейд и моргнуть не успел, как стрелки часов показали за десять. Им рано уезжать завтра — всем нужно на работу. С Майкрофтом он смог увидеться уже в спальне, любезно подготовленной мамой Холмс. Водные процедуры были окончены и Грег, плюхнувшись рядом на спину, прикрыл глаза с приятным послевкусием от данного дня.       — Грегори, — сонно поинтересовался мужчина, что был повёрнут спиной к инспектору, — Ты считаешь меня холодным? Ну, по отношению к себе?       — Майкрофт? — Лестрейд знал, что если в лексиконе любимого начинают проскакивать заминки, «ну» и прочие частицы, то он чем-то явно обеспокоен и не может самостоятельно ответить на вопросы в своей голове, — Что ты успел себе навыдумывать, пока твой отец показывал мне пушки?       — Я начал подозревать, что не додаю тебе любви.       — Так, рассказывай с самого начала. Сначала я тебя выслушаю, а потом поставлю всё на свои места.       Майкрофт перевернулся на спину, присаживаясь на кровати. Грегори поспешил сделать так же.       — Я просто наблюдал весь сегодняшний день. Мои родители, как я считаю, являются показательным примером крепких взаимоотношений и любви в принципе. Если ты заметил, то на протяжении всего дня они были вместе, старались поддерживать физический контакт друг с другом и не были скудны на комплименты. История, которую я тебе поведал у дерева, тоже подлила масла в огонь. Я был нужен своему брату, но проявил холод. А если однажды тебе понадобится моя срочная помощь, а я не смогу быть рядом вовремя? Или будучи погруженным в работу перестану давать тебе должное количество внимания?       — Так-так-так, минутку, мон шери, — усмехнулся Грегори, приобнимая за плечи Холмса, — твои родители, несомненно, самый показательный пример «любви на всю жизнь», который только я мог увидеть. Но ты — не они, Майкрофт. У них сейчас много времени на то, чтобы быть вместе буквально каждую секунду. Они прошли через всю жизнь, и любовь их не остыла, как ты смело заметил. Да и история с братом — ты не виноват. Такова жизнь — ничего с этим не поделаешь. Я люблю тебя таким, какой ты и есть. Мне с головой хватает твоей любви. Клянусь, ты самый романтичный человек, которого я вообще только встречал!       — Я, кажется, уже говорил, что ты — льстец, — ухмыльнулся Холмс, уместив голову на чужом плече, — Да и какой из меня романтик?       — Кто ещё мог додуматься до того, чтобы завалить весь, я подчеркну, весь Скотланд-Ярд лепестками цветов, а в моём кабинете выложить из лилий послание на ужин?!       — Это были плюмерии, если быть точным.       — Да не важно! — громко усмехнулся Грег, — Никто не показывал мне свою любовь сильнее тебя. И ты, человек, который однажды чуть не заключил договор с заводом, где производят мой любимый сорт пива, чтобы мне поставляли только самые лучшие бутылки напрямую, заявляешь о холоде? Да даже думать о таком не смей, Майкрофт!       Крепко обняв любимого человека, Грег упал на спину, потянув Холмса за собой. Последний был, естественно, возмущён, что постельное бельё от подобных выкрутасов может помяться и вообще, он не в том возрасте, чтобы проказничать, но в итоге смирился, обнимая того поперёк тела.       — Убедил-убедил, — чуть тише добавляя: — Я люблю тебя.       — Я тоже очень тебя люблю, поэтому прошу, давай уже спать. И чтобы без мозготраха тут у меня!       Позволив себе ухмылку напоследок, Майкрофт и его Грегори провалились в сон.