Связь поколений

      — Я обо всём договорился — мы едем в эти выходные в Бристоль. И нам с тобой не повезло — мама сказала, что нас стопроцентно застанет её сестра. Ну, тётка моя. А у неё своеобразный характер, чтоб ты знал.       Майкрофт поднял голову на вошедшего Грегори, который, вещая о поездке, не вылезал из телефона глазами ни на минутку. Он, как смог проанализировать Холмс, выбирал билеты, стараясь подобрать максимально комфортные места. На машине инспектор отказывался ехать, так как если дорога до Холмсов-старших заняла около часа, за который Лестрейд испытал в большинстве своём негативные чувства, то за Майкрофта мужчина определенно волновался. Пусть он и не показывает волнения, но почему-то заметно напрягся, когда Грегори сообщил, что готов познакомить его со своей семьёй. Небольшой ступор на вечно сосредоточенном лице определенно имел место быть, Лестрейд сам видел! Да и поездом не только быстрее, но ещё и комфортнее будет добраться до города. Пусть хоть Майкрофт вспомнит, что существуют не только машины да самолёты.       — Хорошо. Спасибо, что решил заняться этим. Постараюсь разобраться в делах как можно скорее, чтобы меня не тревожили на время нашего с тобой отъезда.       Грег поднял наконец взгляд и посмотрел на Майкрофта. Улыбнувшись ему, он приземлился на диванчике в кабинете, где проводил время за бумагами Холмс, решая сосредоточиться на чёртовых билетах.       Идея с поездом изначально была встречена с негативом, но Грег всё не унывал, пытался доказать, что и у железной дороги есть своя романтика. И пытался это доказать, естественно. Несмотря на тесноту, большое количество гулдящих людей, собравшихся в одном вагоне, сумка, в которую уместилось всё необходимое для поездки и которая успешно пару раз упала с верхних полок — всё прошло хорошо. У них были места за столиком, они проговорили о разных бытовых мелочах всё время, мол, удастся ли им провести следующие выходные вместе, нужно ли заменить лампочки в прихожей и так далее. Лишь под конец, когда поезд приближался к вокзалу Темпл Мидс, они заговорили о самой семье. Последнее, что было произнесено перед выходом на платформу было:       — Запомни, Майкрофт, парочку основных правил: не сильно понтоваться знаниями, спокойно относиться к тёте и если моя мама захочет тебя накормить — не вздумай отказывать, она очень чувствительный человек.       Многообещающе, однако.       Дом миссис Лестрейд находился не в самом богатом районе и далеко от центра Бристоля, оттого пришлось взять такси, дабы добраться без каких-либо происшествий. Таксист попался разговорчивый. Грегори прекрасно знал, отчего Холмс желал приехать на своей машине, потому взял весь удар на себя, позволяя любимому утонуть в «чертогах», как любил поговаривать Шерлок, и не обращать внимание на говорливого мужика.       — Очнись, приехали, — политика слегка потормошили за плечо.       Мужчина приоткрыл глаза, замечая, что припаркованы они на достаточно узкой улочке, у домика молочного цвета. Полностью строение удалось рассмотреть уже выйдя из автомобиля. Узкий двухэтажный домик, окруженный похожими домами выделялся яркими шторами, которые бросались в глаза сразу же, вызывая такой себе контраст в голове. Заборчик средненький — железные прутья стояли в ряд, но вряд ли смогли бы кого-то надолго задержать из-за размера. Возможно, охранной функции он не выполнял, но как дополнение к участку — достаточно гармонично выглядело. К дому вела дорожка из щебня, а по бокам стояли разного рода предметы. Во дворике миссис Лестрейд стояли пустые горшки для цветов, газонокосилка и, что странно, таинственная статуэтка кошки, сделанная в мультяшном таком стиле, выполняющая, видимо, чисто декоративную функцию. Майкрофт пару раз бросил на неё взгляд, понимая, что морда этой кошки вызывает странное отторжение.       — Готов? — поинтересовался Грег, уже стоя с сумкой в руках у двери. Холмс и не заметил, как разглядывая участок, отстал от своего молодого человека. Подойдя ближе к нему, в ответ на вопрос политик предпочёл кивок, надеясь, что всё пройдет хорошо.       После того как в дверь ударили мелодично раза четыре, она открылась чуть ли не мгновенно, являя перед собой женщину. Та лучезарно улыбнулась инспектору, подарив Майкрофту лишь пару секунд взгляда.       — Грегори, ma douce! Добрались наконец-то! Столько лет тебя не видела! — женщина резво кинулась на Лестрейда с объятиями, не переставая улыбаться. Её кудри то и дело падали от активных действий на лицо, из-за чего даже за столь короткий разговор она поправила их раза три, — А это что за молодой человек с тобой? Сестрица не рассказывала мне, что ты приведешь друга.       «Англичанка. Жила более двадцати лет во Франции. Приехала на родину буквально с месяца три, нет, полгода назад. Работает в ювелирном бизнесе, скорее всего реставрирует старые украшения. Близорука, носит линзы. Периодически делает химическую завивку. Недавно развелась, причём очень успешно. Очевидно, тётя.» — прокрутил мысль у себя в голове Холмс, говоря вслух:       — Добрый день. Меня зовут Майкрофт Холмс. Приятно познакомиться.       Женщина смерила взглядом политика ещё раз, ухмыльнулась чему-то своему, кивая в знак приветствия.       — Эвелин Бланк, приятно и мне познакомиться с вами, monsieur, — она как-то резко дернулась, а лицо у неё изменилось будто карикатурным удивлением, — Что же это мы в проходе стоим?! Проходите, боже правый, где мои манеры?       Наконец-то удалось попасть в сам дом. Подобный дому, узкий коридор в начале ввел в достаточно широкую гостиную-кухню. Интерьер скромненький, но от Майкрофта не укрылось пианино, уже потрёпанное временем, однако заметно, что его часто используют.       — Где ты там возишься? Сын приехал, а ты всё на кухне, bon dieu! — решила поторопить Эвелин миссис Лестрейд. И уже через секунд пять к ним вышла она сама, вытирая мокрые руки о тёмно-зеленое домашнее платье.       Маленький рост, чуть больше 5 футов, полновата, со строгим пучком на голове. Только завидев сына, та тепло улыбнулась, небольшими шагами, зато достаточно бодро, двигаясь в его сторону. Грег и сам подался вперёд, нагибаясь и крепко обнимая маму. Та успела чмокнуть инспектора в висок, после чего отдалилась.       — Не думайте, что я про вас забыла, Майкрофт, — с той же теплотой заговорила женщина, приближаясь к Холмсу, — Я Маргарет, приятно, наконец, увидеть тебя вживую.       Вот чего-чего, но Майкрофт и подумать не мог, что женщина может о нём хоть что-то знать. Он был уверен, что их отношения всегда держались в секрете от родителей, чтобы не беспокоить их по пустякам. Но раз она уже в курсе его, как такового, существования, то стоит только догадываться насколько сильно она углубилась в их личную жизнь.       Миссис Лестрейд обняла Холмса, так же оставляя поцелуй на виске. Политик от такого подумал даже слегка смутиться, ибо в их семье максимальным физическим контактом служили объятия. Стоит заметить, что отрицательных эмоций от данного действия испытывать не пришлось.       Маргарет наготовила действительно много всего. И, самое обидное лично для Майкрофта, никаких салатов. Блюда блестели от масла, всё было сочным, много мяса на столе, и величественно-возвышающаяся бутылка вина в самом её центре. Несмотря на то, что стоила она по меркам политика не столь много, женщина изрядно потратилась на неё — это казалось весьма лестным жестом.       В то время, как все уместились за небольшим столом, тётушка, не переставая, что-то вещала про Англию и то, как же родная страна изменилась с момента её отсутствия. Главная хозяйка всё хлопотала, пытаясь угодить гостям, пусть даже и семье, старалась положить побольше всего. Холмс было думал возразить, но слова Грегори так и всплыли в голове: «Не вздумай отказывать». Что ж, видимо после приезда домой беговая дорожка не заставит себя долго ждать. Но, на удивление, Маргарет положила ему самую маленькую порцию, за что Холмс несомненно был благодарен.       — Грег говорил мне, что вы следите за собой. Я надеюсь, вас не обидел тот факт, что я постаралась положить вам поменьше еды? — чуть встревоженно поинтересовалась мама-Лестрейд.       Ага, она даже настолько в курсе. С одной стороны похвально, но с другой такой факт непременно напрягает. Что ещё она знает? Может быть Лестрейд поведал ей про их сексуальную жизнь — нельзя ничего отрицать. Потом надо будет спросить у него лично.       — Всё в порядке, я благодарю вас за это, — ответил ей Майкрофт, замечая удовлетворённую улыбку.       Трапеза прошла прекрасно, не считая вечно болтающей без передыха Эвелин. Становится сразу понятно, почему инспектор решил ещё до начала встречи сообщить о некоторых правилах. Будь тут воля Майкрофта — она бы уже давно молчала по его личной просьбе. Грег, судя по напряженному лицу, тоже не был в восторге от разговоров. В семье любой приём пищи проходил в тишине — так было в детстве, в юношестве, в отрочестве и так далее, все предпочитали наслаждаться блюдами молча, перекидываясь лишь базовыми фразами из разряда «Передай хлеб». Но, как бы долго пытка не продолжалась, всё равно вышло прекрасно. Грег позволил себе лёгкую ухмылку, заметив, как Майкрофт поглядывает на мясо, желая взять ещё кусочек, но отказывает сам себе, вновь даруя победу собственным комплексам. Сколько бы Лестрейд не говорил ему о том, что он выглядит превосходно — Холмс сам считает, что ещё далёк от идеала. Печально, но Грег даже при таких условиях готов поддерживать желание любимого вести здоровый образ жизни. Для здоровья полезно, как минимум.       — Грегори, Грегори, — стоило только покинуть стол и перебраться в гостиную для спокойного переваривания пищи — нет, что-то снова нужно миссис Бланк. Лестрейд, только заслышав её, закатил глаза, откидывая голову любимому человеку на плечо, — Chérie, ты не поможешь мне с ноутбуком? На нём появляется постоянно какое-то странное окошечко, когда я запускаю его.       — Я не компьютерный гений, — вздохнул Грег, всё же лениво поднимаясь на ноги, — Ладно, может чего и смогу решить.       Холмс остался в гостиной один. Со стороны кухни слышно всплески воды, Маргарет моет посуду — очевидно. Но не проходит и минуты, как звуки прекращаются, а в комнате появляется миссис Лестрейд.       — Грегори ушел помогать Эвелин, верно? Я слышала просьбу своей сестры. Несколько раз за сегодня, — весело улыбнулась та, — Вы не против, если я при вас немного поиграю?       Майкрофт глянул на музыкальный инструмент и кивнул. Интересно было узнать уровень этой женщины. Как бы ужасно не звучало, но впечатления складывались такие, что миссис Лестрейд всё своё свободное время посвящает исключительно хозяйству. Заинтересованно взглянув, как морщинистые от воды пальцы открывают крышку, Холмс уселся поудобнее.       Гостиную вмиг заполнила мелодия. «Эрик Сати, » — узнал тут же Майкрофт, — «Гимнопедия». Пальцы плавно скользили по клавишам, а возникшая вмиг атмосфера ясно дала понять, что это идеальный способ расслабиться. Прикрыв глаза, Холмс начал погружаться в мелодию. Элегантный инструмент, который требует не только большого мастерства, но и определенной деликатности, подчинился Маргарет, превращаясь из тяжеловеса в лёгкое перышко, если судить исключительно по звучанию. Музыка слегка убаюкивала, оттого Майкрофт периодически открывал глаза, дабы в действительности не провалиться в сон. Но даже пробуждения не смогли нарушить столь медитативный процесс. Лишь когда мелодия поменялась на более бодрую, а рядом приземлилось легко узнаваемое тело, удалось выплыть из данной рефлексии.       — Двадцать первая соната Бетховена. «Аврора» или как-то так, точно не помню, — тихо уточнил Грег, скорее, для объявления о своём приходе, — Мама в детстве пыталась научить меня её играть. Звучит хоть и красиво, но я ненавидел эти занятия.       Инспектор усмехнулся, сжав ладонь Майкрофта, так же поглядывая на спину пианистки. Несмотря на достаточно быстрый темп, Холмс услышал лишь несколько фальшивых нот из всего произведения. Из произведения, которое, между прочем, играется около двадцати минут и состоит из трёх частей. Тем не менее, Маргарет завершила игру после первой же части. Было бы удивительно, сыграй она все три, при учёте, что на подставке для нот они самые и отсутствуют.       — Мэгги! — не успела толком миссис Лестрейд сыграть последние аккорды, как тётушка громко её позвала. Фортепиано издало неприятный звук, который конкретно проехался по ушам бедных слушателей, а сама женщина дёрнулась от испуга, — Pardon, что напугала. Мне лишь было интересно узнать — сыграла ли ты мальчикам что-то из своих собственных произведений?       — Мама? Как давно ты начала писать музыку? — о, Грегори не было известно о таком увлечении его матери. Что ж, каждый день узнаём что-то новое.       — Эвелин, я бы попросила в следующий раз дождаться окончания моей игры. Так же и до инфаркта довести можно, — отчитывала пианистка сестру, — Нет, ещё не играла. И да, милый, уже около года. Не думаю, что моя писанина может хоть кому-то понравиться.       — Уверены ли вы в этом, миссис Лестрейд? — подал голос Майкрофт прежде, чем успела что-то ответить тетушка, которая уже приоткрыла рот, — Вы превосходно играете. Я считаю, что пианисты вашего уровня не могут создать, как вы выразились, «писанину». Если вы не возражаете, позвольте нам услышать.       Женщина засмущалась, но всё же решилась что-то сыграть. Невооруженным глазом можно было увидеть её волнение. Мелодия была прекрасна, не поспоришь, но то и дело проскакивала фальшь из-за скованных рук, которые мелко подрагивали над клавишами. Очевидно, что отточенные движения пальцев на произведениях, которые Маргарет играла годами уже буквально на автомате, шли вразрез с техникой, продемонстрированной сейчас. Майкрофту даже стало неловко из-за того, что он настоял, ведь очевидно, имей она желание открыть семье своё небольшое хобби, то непременно бы сделала это.       Они успели прослушать ещё несколько композиций до того момента, пока миссис Бланк не сообщила о своём уходе по делам и возвращению к ужину. Маргарет засуетилась, ворча что-то про то, что ей нужно заняться делами, прибраться на кухне и вообще приготовить что-то, оставляя сына и его молодого человека наедине.       — Ну, что скажешь, какие впечатления? — тут же спросил Лестрейд, имея в виду очевидно тот отрезок дня, который они провели с его семьёй, — Ты держишься молодцом. Но я видел, что ты хотел заткнуть тётушке рот, — он тихо засмеялся.       — Ты прав, хотел. Она слишком резкий человек для меня. Однако, твоей мамой я восхищён. Она вкусно готовит, заботлива, и как же не отметить её прелестную игру на фортепиано. Сразу видно род её деятельности.       — От тебя-то ничего не скроешь, — приобнял Грегори Холмса, прижимаясь ближе, — Да, она преподавала уроки пианино до выхода на пенсию. Я бы сказал, что она жить без музыки не может. Ты не представляешь, как на меня воспоминания о детстве нахлынули, когда я снова увидел её за инструментом. Каждый день около часа она посвящала, и как я могу заметить, посвящает музыке. И да, я тоже ей восхищаюсь.       — Кстати, всё хотел уточнить — как много миссис Лестрейд обо мне знает?       На добрых пять секунд в комнате повисло молчание. Потом тяжелый выдох и стыдливо опущенная голова, которая искала место, чтобы спрятаться, где-то в шее Майкрофта.       — Да, моя мама знала о тебе чуть больше, чем требовалось. Я знаю, что ты — человек-конфиденциальность, тёмный рыцарь Англии и так далее, но не мог же я не разделить свою радость, когда мы начали отношения, с человеком, который всегда желал быть в курсе моей жизни? — стыдливая голова приподнялась, прося прощения поцелуем в щеку, — Каждую неделю, когда мы созванивались, я рассказывал о том, как живу, ну, о нас в большинстве своём. Естественно, она не знает твоей настоящей должности в правительстве, не знает твои связи и для неё мы познакомились не на складе, когда ты меня выкрал, а лично через Шерлока. При этом знает твои загоны по поводу веса, знает о поездке в Швейцарию и даже знает о твоём любимом фильме. Прости, я не мог не рассказать свои впечатления от него тогда.       — Ты уснул на половине, душа моя, какие у тебя могли остаться впечатления? — усмехнулся Холмс, целуя в ответ щеку Грегори.       — Про то и рассказывал, что отрубился. Зато она одобрила твой вкус, — хмыкнул инспектор.       — Не говори мне, что она в курсе и моих вкусовых предпочтений. Если на ужин будет треска в сливочном соусе, тогда я точно выпаду в осадок.       — А я тебя обязательно поймаю.       Глухо произнёс инспектор, тут же зацеловывая начавшего смеяться Майкрофта, когда со стороны кухни почувствовался запах рыбы.