казутобер

            Холодный ветер приятно обдает лицо, развивает белоснежные волосы и заставляет алую прядь разметаться по голове, путаясь с остальными. Взгляд алых глаз медленно, словно задумчиво, скользит по деревьям, еще сохранившим листья и стоящих подобно палитре: от зеленого к желтому, чуть выше от желтого к оранжевым оттенкам, а на верхушке раскидистые ветви с горящим красным. Различные деревья с разной высотой и окрасом, все такое волшебное. Парень запрокидывает голову, всматриваясь в небо, там тучи плавно переходят от грозно-серых цветов до нежных серебристых облаков, из-за которых выглядывают полоски чистого темно-голубого неба. Холод пробирается в широкие рукава сквозь крупную вязь свитера, вызывая легкую дрожь. Тонкие пальцы неосознанно крепче сжимают гриф гитары, а в голове ни одной мысли, приятная пустота. Накрапывает дождик.       Казуха прикрывает глаза, продолжая рассматривать небо, как плывут тучи, словно перекатываясь из-за пробирающихся лучей солнца. Прохладная капля падает на щеку и вызывает мягкую улыбку. Природа прекрасная и завораживающая даже в период своей смерти. А тоскливая, мрачная и дождливая осень способна цвести и пылать яркостью не хуже весны или лета.       Каэдэхара роняет руку и проходится пальцами по острым струнам, срывая неточную ноту. Тихо выдохнув, парень удобнее перехватывает гитару, водит твердой подушечкой пальца по струне и сдается. Казуха мягко перебирает такие хрупкие нити, сшивая незнакомую мелодию, создавая нечто аккорд за аккордом. Парень мурлычет что-то себе под нос, лишь местами напевая отдельные слова будущей песни. Ветер играет вместе с ним, колыхая листву, а постепенно усиливающийся дождь звучит барабаном. Казуха приоткрывает глаза, бросая нечеткий взгляд на дорогу, и замирает. Мелодия звучит эхом, бледные руки дрожат, уже не так крепко сжимая инструмент, а глаза распахнуты в изумлении.       — Томо…       Всего лишь на мгновение показывается силуэт юноши. Казуха срывается. Он поднимается, отложив гитару, выбегает вперед, вертит головой, всматриваясь в пустую улицу, в пожелтевшую листву. Дождевые капли с силой бьют по молодому телу и струйками стекают по лицу. Потемневшие от влаги пряди липнут к щекам и ко лбу, дыхание сбилось.       Показалось.       Всего лишь иллюзия, больное воображение. Здесь никого нет кроме Казухи, как и его друга больше нет в этом мире. Каэдэхара поднимает голову, подставляя лицо слезам природы, давая им слиться с единственной теплой слезой.       Он скучает, сколько бы лет не прошло.