Дневник степного кота Толбо

Личный дневник Толбо́. Руками и лапами не трогать!

      «Этот скромный дневник повествует о времени…»       Я подсмотрел: так пишут важные ученые люди, а я — важный священный степной кот и, наверное, тоже уже почти ученый: у моей хозяйки очень-очень много книг. Она любит книги и порой оставляет их открытыми — тогда я хожу по ним и учусь разным премудростям. Пока мне ничего не понятно в закорючках человеческого языка, но это все оттого, что я еще маленький. Небесного Кота, свернувшегося большим белым шаром в своем логове, я видел всего три раза.       Моя хозяйка Дэлбээ́ — добрая, только очень-очень грустная, а почему — не знаю. Никто не знает. Меня потому и подарили ей, чтоб не была такой грустной, а она… расплакалась, прижав меня к груди. Намочила шерстку на боку так сильно, что я решил, будто на меня пролился дождь!. Зашипел сердито, весь подобрался, а она… только разжала бледные свои пальцы… и сделалась еще печальней. Печальней, чем мама, когда сокол унес маленького братца Хумса. Я хорошо это помню, мама тогда вылизывала нас всех целую ночь и плакала, плакала…       В тот памятный хмурый день я, Толбо, решил, что всегда буду веселить хозяйку. Ни за что не выпущу когти, не сделаю больно…       Не сделаю больно ей! А про глупых ее служанок, которые тискают священного степного зверя безо всякого почтения, никто не говорил!..       Мой скромный дневник, эти девушки, которые прислуживают моей славной, грустной Дэлбээ, — самое настоящее испытание, ниспосланное не иначе как Небесным Котом. Они визжат громче, чем перепуганные суслики, и бегают, словно кривоногие сайгачата!..       И убирают книги на самые верхние полки!..       …Мой скромный дневник, сегодня эти дурные устроили ужасный переполох. Одна вдруг вбежала со двора с бессвязными криками, прочие подхватили, загорланили, заметались: что бестолковые листья в саду, подхваченные ветром!.. Кричали они, что хозяйка опаздывает в какой-то зал, что там будут все, что немедля нужно пойти, переменив скромную одежду на праздничную!.. Одни заламывали руки и падали перед хозяйкою на колени, умоляя отвлечься от книги, другие спешно копались в сундуках и раскладывали платья по ее постели, чтобы она выбрала лучшее.       Этой суетою они совершенно бесцеремонно нарушили мой священный послеобеденный покой.       С недовольным ворчанием я открыл один глаз. Второй. Потянулся и сердито зашипел на них, состроив злую морду, потом потоптался по глупым пестрым платьям, оставив на каждом довольно шерсти. Пусть, пусть помучаются ее снимать!       Хозяйка Дэлбээ никуда не пойдет!..       Они суетились, а она неспешно читала, поглаживая меня по голове. Почесывала маленькое белое пятнышко на лбу, давшее мне имя, а я довольно урчал, прижимаясь к ее горячему боку.       — Госпожа. — Самая упрямая девица осторожно коснулась туфель хозяйки. — Твой брат — да будет над ним долгим свет Отца-Солнца!.. — наконец очнулся. Нужно поторопиться в Зал Благоприятных Решений, не то даже у самых дверей не будет места!..       Я рассеянно боднул хозяйку в локоть. Брат? Какой еще брат?..       Не ходи!..       — Это правда?.. — прошептала она и отложила книгу. Несколько мгновений — я слышал, как отчетливо-громко колотилось ее сердце — хозяйка Дэлбээ просидела недвижно, а затем резко вскочила на ноги. Хлопнула в ладоши, сбросила с себя покрывало вечной печали: — Поторопитесь!..       Девушки снова забегали, засуетились… Переплели хозяйке косу, помогли одеться, принесли высокие сапожки, — и потом все ушли, оставив меня наедине с книгами и спрятанной в них человеческой мудростью.