Ушастая проблема

      Дзигэну очень хотелось спать. Вчера они вымотались, как собаки: вначале на самом ограблении, потом была затянувшаяся погоня Папаши — инспектор как всегда нашёл их и посчитал, что уж в этот-то раз сможет поймать и отправить за решётку. Еле скинули его с хвоста. Так что стоило их банде вернуться в убежище, и сил Дзигэна едва хватило на то, чтобы влить в себя залпом стакан виски, съесть что-то мясное со стола и уползти в свою комнату. И теперь всё, о чём он мечтал, — проспать пару суток, не вставая.       С того момента прошло всего лишь часов пять-шесть, но Дзигэн высунул взлохмаченную голову из-под одеяла и недовольно посмотрел на сереющее за окном утреннее небо. Ему очень хотелось понять, почему он проснулся, найти виновного и наказать с особой жестокостью в меру своей фантазии.       Он полежал немного, прислушиваясь, и не услышал ничего странного: под окном ехали машины, вдали прогудел поезд, деревья шумели, редкие утренние прохожие спешили по своим скучным делам. Дзигэн снова замер, ожидая того сладкого момента, когда бы он соскользнул обратно в сон.       В дверь поскреблись. Дзигэн плотнее сжал веки: «Вот она, тварь. Опять Гоэмон притащил кошку в дом! Ещё хоть шорох — и я им обоим устрою!». За дверью затихли, будто услышав его мысли. Дзигэн ещё пару раз вздохнул и сам не заметил, как снова заснул.

***

      В соседней комнате Люпен потянулся и чуть не упал с кровати. Он умудрился отрубиться, свернувшись клубком на углу, и сейчас чуть было не поплатился за это. Он чуть нахмурился, вспоминая, что было до этого, но его лицо тут же приняло привычное довольное выражение.       После того, как их банда убежала от Папаши, оставив того вместе с отрядом полиции плавать в городском фонтане, все трое вернулись в убежище и начали праздновать тот факт, что на руках у них было пять древних статуэток тотемных животных, стоимостью в средний городок каждая. Дзигэн, правда, разворчался и ушёл спать почти сразу. Но вот вдвоём с Гоэмоном они долго кутили. Тот вообще всегда становился куда приятнее в общении, стоило ему выпить: и смеялся больше, и разговаривал. Ещё и знал много странных историй и легенд, о которых даже Люпен не в курсе, — а вор всегда был рад узнать что-то новое. Никогда не известно наперёд, что может пригодиться.       Всё-таки с выпивкой они с самураем вчера переборщили. Люпен болезненно медленно переполз в центр кровати, по дороге снимая пиджак, и уткнулся лицом в подушку. В коридоре раздавался странный шорох, но он решил, что это не стоило его внимания.

***

      Гоэмон как обычно заснул, сидя под стеной в гостиной. Он открыл глаза и перекатился на ноги. Ему всегда было легко просыпаться по утру. На электронных часах первая цифра была 4. Он… мысли немного путались: «О? О! Вот чёрт, как же так?».       Мысли спутались окончательно.

***

      Люпен проснулся и решил, что пора вставать, — пустой желудок призывал себя наполнить. Беспрестанно позёвывая, он прошёл на кухню, громко шлёпая босыми ногами. Стоило просто представить горячий омлет с гренками и ветчиной, как жизнь сразу же становилась светлее.       По дороге он глянул на дверь в комнату Дзигэна — закрыто. Он был уверен, что стрелок, как всегда, будет спать, пока его силой из постели не вытащишь.       Люпен прошёл немного вперёд по инерции, как вдруг остановился. Он сделал длинный шаг назад и чуть отклонился, балансируя на пятках, чтобы ещё раз взглянуть на дверь Дзигэна. Дверь-то была в порядке, а его внимание привлекло что-то под ней. Это «что-то» молча смотрело на дверную ручку и медленно помахивало кончиком длинного чёрного хвоста.       Люпен тихо двинулся в его сторону, стараясь ступать на цыпочках, но существо почувствовало его приближение, моментально развернулось и зашипело, оскалив маленькие клыки, распушив хвост и вздыбив шерсть. Если это была шерсть.       — Тсс, — Люпен приложил палец к губам, делая ещё один шаг. — Не шуми. Иди-ка сюда.       Он уже почти коснулся этого существа, как оно вытянуло вперёд лапу и больно оцарапало ему руку.       — Мряаааа! — существо с криком отскочило к стене и продолжило выгибать спину и морщить мордочку.       — Тихо! А то Дзигэна разбудишь.       Существо дёрнуло ушами и отпрыгнуло в сторону в тот же момент, как дверь резко распахнулась. Люпен едва успел уклониться, чтобы не получить ею по лбу. За дверью стоял сонный стрелок, одной рукой опираясь на дверную ручку, а вторую прижимая к глазам. Даже не заметив, как существо прошмыгнуло в комнату у него между ног, он прокричал в коридор:       — Гоэмон! Иди и забери эту чёртову кошку, чтобы я мог вас обоих вышвырнуть на улицу.       — Дзигэн, кстати об этом…       Стрелок, наконец, приоткрыл один глаз:       — Люпен, ещё и ты тут? Вы сговорились, что ли, засранцы?       Люпен потёр шею, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить ситуацию, которую он сам не понимал. Какие-то подсказки крутились у него в голове, но сейчас он был слишком ошарашен, чтобы так легко решать подобные головоломки. Он ловким движением встал с пола и подтолкнул стрелка обратно в его комнату, сам заходя следом. Чем рассказывать, проще было показать.       Одеяло на кровати Дзигэна подозрительно вздулось, как раз под размер крупного кота. Люпен аккуратно ткнул в бугорок пальцем. Бугорок ответил рычанием.       — Так… — Дзигэн медленно провёл ладонью по лицу. — Мало того, что эта тварь меня разбудила, так теперь ещё и в моей постели прячется. Всё, хватит, — Дзигэн взялся за край одеяла. — А где Гоэмон-то? Пусть придёт и заберёт эту скотину, — он дёрнул одеяло вверх.       Когда пауза затянулась, Люпен решил уточнить:       — Я тоже не совсем понимаю, как это так вышло.       Под одеялом сидело, плотно свернувшись в комок, существо, размером с крупную кошку или маленького ребёнка. Да и выглядело оно как нечто среднее. Заметив направленные на него взгляды, оно сморщило округлую мордочку и прижало уши к голове.       — Охренеть.       Дзигэн опустил одеяло, окончательно проснувшись от шока, но тут же поднял его обратно и отбросил в сторону.       Расслабившийся было кот снова подобрался. Круглые зелёные глаза забегали из стороны в сторону в поисках нового укрытия. Люпен попытался погладить его и успокоить, но получил только ещё пять красных полос от когтей. Дзигэн в это время выкинул руку вперёд и прижал отвлёкшегося кота к простыне, схватив его за загривок. Существо попыталось вырваться, но только бессильно рычало и бестолково возилось, махая ручками и ножками. В том, что это были руки и ноги, пусть и такие крохотные, сомнений не было, даже несмотря на отросшие на них длинные когти. На ногах у него всё ещё оставалось маленькое хакама, на котором сзади ткань то ли порвалась, то ли кто-то разодрал её острыми коготками, чтобы выпустить наружу длинный чёрный кошачий хвост. Верхняя часть туловища была наряжена в бледно-розовое кимоно. Картину дополняли торчащие из волос на голове ушки, тоже чёрные, — Люпен не удержался и потрогал их, чем вызвал ещё одно негодующее «мяу». Кот вывернул шею, посмотрел на мужчин и зашипел, приподняв верхнюю губу.       — Я так понимаю, это и есть наш Гоэмон?       Существо было маленькой версией самурая. Кроме очевидного уменьшения в размерах и отросших когтей, хвоста и ушек, его лицо тоже изменилось: оно стало более округлым, рот растянулся, губы почти исчезли, зато во рту красовались теперь острые клыки и по-кошачьи плоский, шершавый язык. Когда-то чёрные раскосые глаза округлились и стали ярко-зелёными, а незаметный раньше зрачок вытянулся вертикальной прорезью.       Дзигэн отпустил кота, и Гоэмон рванул обратно под одеяло и попытался туда забиться, но застрял, смешно загребая ногами по простыне. Люпен помог ему спрятаться, и кот снова свернулся там в плотный комок, который теперь заметно подрагивал.       — Кажется, он напуган ещё больше нас. Ладно, — Люпен улыбнулся и хлопнул себя по коленям, вставая с кровати, — он по крайней мере жив-здоров. Предлагаю поесть, а потом разобраться.       Он сгрёб одеяло вместе с Гоэмоном и понёс этот рычаще-кричащий клубок прочь из комнаты.       — Куда одеяло попёр?! А ну верни! И чего ты такой спокойный?       Люпен уже вышагивал в сторону кухни.       — Просто у меня такое предчувствие, что ничего непоправимого не случилось. Что-то мне это всё напоминает. Но на сытый желудок мне думается намного лучше. А одеяло я у тебя забрал, чтобы ты снова спать не завалился. К тому же без него Гоэмон с меня буквально всю кожу снял бы.       Люпен аккуратно положил свою ношу на диван, стоящий вдоль окна, и опустился рядом на корточки. Он подёргал за края одеяла так, чтобы сформировать выход из «норы». В её глубине недобро сверкали кошачьи глаза.       — Гоэмоша, ну чего ты меня боишься? Это же я, твой друг Люпен.       Вор, улыбаясь, попытался дотянуться рукой до кота, но тут же был наказан. Он скорчил обиженную мину, тряся поцарапанной кистью, и повернулся к зевающему Дзигэну, который уже разводил быстрорастворимый кофе им обоим:       — Может его чем-нибудь задобрить? Кошки любят мясо и молоко. У нас нет ничего такого в холодильнике?       — Ветчина была. Если вы с ним вчера не доели.       Смирившийся с тем, что спать ему сегодня больше не дадут, Дзигэн взбивал в миске яйца со специями, чтобы приготовить омлет. На завтрак и немного останется на обед — он по привычке начал готовить на троих и только потом понял, что завтракать их будет двое. Люпен в это время ловко нарезал на одинаковые брусочки овощи и остатки ветчины и ссыпал это всё в сковороду. Немного ветчины он заблаговременно отложил в сторону и теперь, взяв маленький кусочек, пошёл обратно к затаившемуся коту.       — Не вздумай кормить его в моём одеяле! Рядом положи, захочет есть — сам вылезет.       — Дзигэн, чего ты такой злой? — Люпен всё-таки положил ветчину на блюдце и поставил его на диван рядом с логовом Гоэмона. Тот вытянул шею вперёд и задёргал носом, принюхиваясь. — Ты только посмотри, какой он милый. Все кошки такие, их же так и хочется погладить, посадить себе на руки. А ещё говорят, — Люпен лукаво усмехнулся, — что кошки похожи на женщин. Ты поэтому их не любишь?       — Не пори чушь. Кошки меня просто раздражают. Бесполезные животные, только и делают, что вначале лезут в руки, а чуть что — кусаются и уходят. То просят погладить, то тут же царапаться начинают. И никогда не слушаются. Никогда их не понимал.       Люпен улыбался уже вовсю с видом «вот об этом я и говорил».       — То ли дело — собаки. И умные, и преданные. Я когда служил в Африке, у меня был пёс — прибился к части. Несколько лет со мной прожил, поумнее многих людей был. И неподкупный — больше ни у кого с рук не ел, только у меня.       В это время Гоэмон, успокоенный мирно текущим разговором, покинул убежище, медленно ступая руками и ногами, и подобрался к блюдцу. Он вытянул шею и ещё раз обнюхал ветчину, а потом уселся рядом, скрестив ноги, как всегда это делал, взял один кусок ручкой и начал грызть.       — Неподкупность неподкупностью, но вот Гоэмоша у нас молодец — настоящий кот: руки мне исцарапал, а от еды, что я ему дал, не отказывается.       Кот в это время сосредоточенно поглощал угощение, подтянув к себе блюдце ещё ближе, и настороженно посматривал на людей, которые снова обратили на него внимание.       — Он нас хоть немного понимает? — Дзигэн чуть наклонился в его сторону. — Гоэмон, ты меня слышишь? Кивни, что ли.       Кот прижал уши к голове и испуганно сжался в комок.       — Видимо, нет. Не пугай его.       Дзигэн вернулся к плите, а Люпен подбросил на блюдце Гоэмона ещё немного ветчины и оставил руку лежать рядом, а сам уложил голову на плечо. Кот внимательно посмотрел на еду, на руку, потом на Люпена и медленно отодвинулся в сторону, подтянув блюдце за собой.       — Интересно. Он себя ведёт как кот, но не совсем. У котов же нет рук, а он ими пользуется. И, кажется, он сообразительнее обычных хвостатых.       — И что из этого? — Дзигэн поставил сковороду на подставку в середине стола и расставил тарелки и приборы.       Люпен пожал плечами, намазал золотистый тост маслом и положил себе на тарелку большой кусок омлета, всё это время наблюдая за Гоэмоном.       К тому времени, как Люпен с Дзигэном приступили к завтраку, Гоэмон уже доел ветчину и сидел, сосредоточенно облизывая руку.       — Нет, я так не могу, это слишком мило, — Люпен отложил вилку и взял смартфон, чтобы сфотографировать кота. — Надо показать это Фудзико — она точно будет в восторге!       — И заодно всему свету. Не думаешь, что лучше это всё сохранить в тайне?       — Да ладно тебе, Дзигэн, Фудзико умеет хранить секреты.       Стрелок громко фыркнул.       — Ладно, переформулирую: секрет Гоэмона она точно сохранит. Ты вот знал, что они часто болтают между собой? Ага, челюсть подбери, я тоже удивился, когда их один раз поймал, пока они шушукались о чём-то. И ни один так и не раскололся, о чём они разговаривали. Так что, думаю, тут всё будет в порядке.       Телефон у него в руках часто и беспорядочно завибрировал.       — И теперь я ещё и ревную. Смотри.       Он повернул к Дзигэну экран, засыпанный смайликами с сердечками, которые всё прибывали и прибывали. Телефон успокоился и, прожужжав ещё раз, отобразил сообщение: «Через четыре дня буду. Не наделай глупостей. Хорошо корми Гоэ-чан ^_^».       — Уже даже какой-то кот смог увести у тебя женщину.       — Дзигэн, ты сегодня слишком злой. Добрее надо быть к людям — и они к тебе потянутся. — И Люпен залпом допил кофе.       Гоэмон сидел на краю дивана, свесив ножки, и равнодушно смотрел то на одного компаньона, то на другого. Иногда он начинал снова облизывать руку, всё ещё пахнущую ветчиной, или потягивался и зевал, демонстрируя совсем не человеческую клыкастую пасть. Люпен каждый раз бросал мытьё посуды и подбегал к нему с телефоном, чтобы сфотографировать. Дзигэн в итоге отпихнул его от раковины и сам домыл тарелки.       — Люп, а я и не знал, что ты такой кошатник.       — Я же уже объяснил: мне очень нравятся женщины. А кошки слишком на них похожи, независимо от пола. Это же каждый раз вызов: найти с кем-нибудь из них общий язык, заполучить их доверие. А ещё они чувствуют, когда ты с ними не искренен. Ладно, хватит развлекаться. Я постараюсь точно вспомнить, что вчера происходило, и поискать ещё информацию — может и пойму, что случилось с Гоэ-чан.       Он прошёл в гостиную и хотел было походя потрепать Гоэмона по волосам, но тот зашипел и снова свернулся клубком ближе к спинке дивана.       Стоило Люпену выйти, как кот, сверкнув глазами, ползком начал красться обратно к одеялу.       — А вот хрен тебе! — Дзигэн опустил руку сверху, сплющивая временное убежище.       Гоэмон подобрался и нахмурился. Дзигэн посмотрел на него и уже готов был согласиться с Люпеном — это выглядело бы и правда мило, если бы не понимание того, как это жутко. Да и ему не хотелось бы, чтобы компаньоны бегали вокруг и умилялись, если бы это он превратился в какую-нибудь дворнягу.       Кот обиженно фыркнул, подобрал под себя лапы, став похожим на округлую хлебную буханку, и теперь исподлобья смотрел на стрелка.       Дзигэн отнёс одеяло обратно в комнату и вернулся, чтобы сварить себе нормальный кофе — растворимого было недостаточно, чтобы окончательно открыть ему глаза. Он уселся на угол дивана, положив ногу на ногу, и попеременно то затягивался сигаретой, то отхлёбывал из чашки горячий ароматный напиток. В бедро ему что-то ткнулось.       Кот, оставшись в той же позе «буханки», каким-то образом оказался рядом с ним. Дзигэн отпихнул его:       — Брысь.       Гоэмон сел совсем по-человечески и непонимающе заморгал большими глазами.       — И не смотри на меня так. Ты не настоящий Гоэмон.       Кот встал на ноги и, покачиваясь, как маленький ребёнок, недавно научившийся ходить, косолапо подошёл к нему, чтобы дёрнуть за рукав, продолжая заглядывать в глаза.       — Нет, и не думай ко мне подлизываться! — Дзигэн поставил чашку на подоконник, а сам подхватил Гоэмона под мышки и спустил на пол. Тот тут же вернулся к дивану и, царапая обивку, вскарабкался обратно. Он плюхнулся на зад на расстоянии руки от стрелка и немигающе уставился на него, иногда дёргая ухом.       — Чего пялишься?       — Маааау! — голос у кота был достаточно низкий для такого маленького животного, чем-то похожий на густой баритон настоящего Гоэмона.       — Не ори на меня.       — Мяу.       — Отвали. Я уже сказал, что ты мне не нравишься.       Продолжая игнорировать его слова, кот на четвереньках подобрался к нему ещё ближе. Дзигэн на этот раз внимательно смотрел за его передвижениями и ещё раз отмахнулся от него:       — Кыш-кыш, прекращай уже. Не даёшь кофе попить спокойно.       Кот продолжал подкрадываться к нему, пока Дзигэн не ушёл с кухни, оставив того одного. Стоило стрелку сделать пару шагов, как сзади раздалось громкое «шлёп!» и топот маленьких ножек. Он развернулся, готовый снова обругать Гоэмона, но тот на двух ногах доковылял вразвалочку до него, а потом, не обращая на Дзигэна внимания, целеустремлённо прошёл мимо в сторону гостиной, где шумел Люпен.