Ушастая проблема

      Люпен сидел на полу за низким столиком, работая за ноутбуком, и иногда делал пометки то в записной книжке, то на отдельных листках бумаги. Некоторые листки он выкладывал на полу рядом с собой, пытаясь сформировать единую, понятную ему картину. Единственными звуками в комнате был шорох карандаша и клацанье клавиш, но Люпен всё равно почувствовал что-то ещё. Не звук, а скорее старательное отсутствие оного. Он начал оборачивать к двери, когда мимо него промчался затаившийся до этого цветной метеор и с громким шорохом ворвался в разложенные на полу бумаги, сбивая их вместе.       — Гоэ-чан, что ты наделал?!       Округлая голова приподнялась. Куча из записок осыпалась, и за ней устремились цепкие когтистые ручки, которые стали хлопать по листкам, ловя их на месте. Бумага разлеталась всё дальше, и кот стал вертеться на месте, кидаясь то на одну записку, то на другую, разбрасывая их ещё больше хвостом и штанами.       Люпен улучил момент и подхватил Гоэмона за бока, чтобы пересадить подальше от своего рабочего места. Бывший самурай громко мяукал, вертясь во все стороны, и пытался поцарапать обидчика.       — Гоэ-чан, не хулигань! — Люпен успел отдёрнуть руки до того, как кот, вставший ногами на землю, смог цапнуть его в отместку.       Гоэмон прижал уши к голове и угрожающе приподнял верхнюю губу, но не зашипел. Люпен присел напротив, задумчиво поглаживая подбородок:       — Тебе же, наверное, сейчас очень скучно? Ни коты, ни дети не медитируют сутками напролёт. Они спят, едят, играют или охотятся, — Люпен задумчиво почесал затылок. — А это идея.       Он выбрал ненужный черновик и скатал из него бумажный шарик.       — Смотри, что у меня есть.       Люпен поводил самодельной игрушкой по полу, привлекая внимание ребёнка. Гоэ-чан припал к земле, подёргивая маленьким носиком, и внимательно следил за движениями вора, изредка перебирая ногами и поводя задом из стороны в сторону. Люпен ещё раз показал ему шарик, а потом вдруг бросил вперёд. Бумажка отскочила от пола прямо перед носом Гоэмона, перелетела через него по высокой дуге и ускакала в коридор. Кот повторил её траекторию: взвился в воздух, грузно приземлился и побежал на всех четырёх конечностях, проскальзывая по полу и отталкиваясь от стен и мебели.       Из коридора раздался хриплый вопль.       — Что за крики, Дзигэн? Тебя Гоэ-чан перепутал с мышью и попытался съесть?       — Если это была шутка, то я её не понял.       Дзигэн, прихрамывая, появился из коридора, присел на подлокотник дивана и, скривившись, стянул носок с ноги. На подъёме ступни красовалось пять свежих отверстий от когтей. Стрелок поморщился:       — Он по мне пробежал. Ну каков гадёныш, а?       — Он просто заигрался.       Дзигэн скривился ещё больше, встопорщив бороду, натянул носок обратно и похлопал себя по карманам. Они были пусты, и стрелок рассеянным взглядом посмотрел на стол и тумбочку. Не найдя там того, что его интересовало, он встал и пошёл в сторону коридора:       — Я за сигаретами.       — В зоомагазин зайди. Скажешь, что тебе кота подарили, и ты не знаешь, что ему надо. Там тебе всё подберут: игрушки, лежанки, корм…       — Корм?       Мужчины посмотрели друг на друга и пришли к единогласному решению, которое Люпен и озвучил:       — Корм не надо. Но какие-нибудь лакомства купи. И тунца. Надеюсь, Гоэмон его любит во всех ипостасях. И нам самим поесть чего-нибудь не забудь.       Гоэмон вернулся уже на двух ногах, неся в ручках бумажный шарик, и только дёрнул ушами, когда входная дверь хлопнула.       Люпен заинтересованно смотрел, как полукот-полуребёнок подошёл к нему и с серьёзным видом протянул шарик, словно прося поиграть с ним ещё. Вор раскрыл перед ним ладонь, приглашая:       — Отдавай.       Гоэ-чан перевёл взгляд с открытой ладони на импровизированную игрушку и вначале уселся на пол, а потом завалился на бок и начал грызть бумагу. Люпен широко улыбнулся.       — Точно — кот.       Он скатал в шарик ещё один черновик и отправил его по дуге через Гоэмона. Тот забыл о нынешней добыче и тут же рванул за новой целью, цокая выпущенными когтями.       Когда кот умчался уже за пятым мячиком, Люпен незаметно забрал один из тех, что Гоэ-чан успел принести обратно. Тот вернулся и не заметил, что добычи стало меньше. Люпен попробовал забирать разное количество шариков — ребёнок занервничал только тогда, когда из них остался только один.       — Понятно, считать ты тоже разучился. Да, Гоэ-чан? — Арсен потрепал его по волосам между ушами.       Кот устало опустился на пол, не имея сил даже, чтобы огрызнуться, только покачнулся и завалился набок, распластываясь по полу и дыша через открытый рот.       — Что-то ты горячий совсем, — вор стёр пот с округлого лица Гоэ-чан.       Люпен вернулся из кухни с миской воды, в которой плавали кубики льда. Он выловил один кубик и попеременно обтёр им лицо, шею, ручки и ножки ребёнка. Гоэ-чан расслабленно закрыл глаза и замурлыкал.       — Так намного лучше, правда? Вот странно, потеешь ты всё равно прямо как человек. Кажется, что это неправильно — у кошек всё не так. Надо будет придумать, чем тебя занять, чтобы ты не особо мучился потом.       Люпен выловил ещё один кубик и прислонил к губам Гоэ-чан. Тот вцепился в него обеими ручками и присосался, глотая талую воду.       Вор, увидев это, стукнул себя по лбу. Он сбегал на кухню и вернулся с маленькой кофейной чашкой, зачерпнул с её помощью воды из миски и, приподняв Гоэмона за плечи, напоил его. Люпен опустил чашку в миску и подтолкнул к ней Гоэ-чан:       — А теперь попробуй сам.       Когти скользили по фарфору, и в итоге половина воды пролилась на пол, но часть ребёнок всё же выпил. Люпен ещё раз потрепал его по волосам, на что тот вяло отмахнулся, и написал сообщение Дзигэну.

***

      — Какого размера кот?       Дзигэн показал руками нынешний размер Гоэмона. Девушка-консультант уже смирилась с тем, что к ней пришёл клиент-идиот, и пыталась вытащить из него хоть какую-нибудь информацию.       — А возраст?       Стрелок задумался.       — Не знаю. Лет двадцать-тридцать.       Он увидел, как у девушки округляются глаза, и тут же добавил:       — По человеческим меркам. Да какая разница?       — Мне нужно знать, какой корм вам предложить.       — Не нужен мне корм. Давайте всё остальное.       Телефон звякнул, получив сообщение. Дзигэн раздражённо вздохнул:       — Сплошная морока. Соберите на свой вкус — вы в этом лучше разбираетесь. Я минут через десять вернусь.

***

      — Вам чем-нибудь помочь?       — Да, мне нужно вот это, — Дзигэн показал подошедшей женщине сообщение.       Она заулыбалась и повела его за собой к нужной полке:       — У вас мальчик или девочка?       — Мальчик… Да какая разница?!       — Вот, выбирайте. Ну как же, какая разница?! — на её лице читалось «этот папаша совсем ничего не понимает». — А цвет и картинка? Для ребёнка это важно.       Дзигэн героическим усилием воли удержал себя в руках и промолчал, схватил ближайшую кружку-непроливайку и пошёл на кассу.       Он как раз отсчитывал нужную сумму продавцу, когда ему в бедро врезалась тележка. Дзигэн сложился вдвое и повис на прилавке.       — Мику, что ты делаешь?! Извинись перед дядей. Вы в порядке?       Стрелок только отмахнулся, забрал покупку и молча похромал к выходу.

***

      — Люпен!       — Необязательно так кричать.       Люпен, зевая, подошёл к двери. Дзигэн свалил все покупки одной кучей, закинул на них промокший под дождём пиджак и теперь боролся со шнурками на ботинках, криво прислонившись к стене.       — Гоэ-чан такой тёплый: устроился у меня на руках и меня сморило.       — Очень. За вас. Рад.       Шнурки сказали уверенное «нет» и отказались распутываться. Дзигэн со стоном облокотился на закрытую дверь и сполз на пол, растирая ушибленное бедро:       — Да что ж за день-то сегодня такой.       Люпен к тому времени уже унёс сумки с едой на кухню и шуршал там, раскладывая покупки в холодильнике, и его место в коридоре занял Гоэ-чан. Он присел на корточки рядом с Дзигэном, став практически шаром, и смотрел на него, медленно моргая.       — А тебе чего ещё надо?       Стрелок скривился — нога разболелась ещё сильнее. Старое ранение обычно его совсем не беспокоило. Но накопившаяся усталость, недосып, холодный дождь и ещё этот удар в бедро сделали своё дело. В голову Дзигэна уже успела заглянуть безумная мысль, что не проще ли вообще отрезать ногу и не мучиться.       Гоэ-чан зевнул и на четвереньках подошёл к стрелку, забираясь к нему на руки и сворачиваясь там клубком.       — Пошёл прочь!       Дзигэн уже занёс руку, чтобы скинуть кота с ног, но остановился. Гоэ-чан действительно был тёплым и мягким. Нога болела, конечно, невыносимо, но он по опыту знал, что от тепла мышцы на ней хоть немного расслабятся. Дзигэн устало опустил руки вдоль туловища.       — Ладно, так уж и быть, лежи.