Ушастая проблема

      На часах было три часа ночи, когда Дзигэн проснулся от удара под дых. На нём стоял, упираясь лапами в живот, Гоэ-чан и сверкал глазами. Увидев, что его жертва проснулась, он с силой оттолкнулся, снова выбив из стрелка весь воздух, и длинным прыжком долетел до двери. Дзигэн только с тихим шипением свернулся под одеялом, обхватив живот руками, но к тому времени Гоэ-чан уже галопировал где-то в глубине квартиры.       Спустя какое-то время дыхание вернулось к стрелку, и он расслабился, снова вытягивая длинное тело. Он накрылся одеялом с головой, защищаясь от шума. Топот дошёл до его двери, свернул направо, вернулся и вдруг прекратился. Дзигэн поёжился, чувствуя, что это ничем хорошим не закончится, и проснулся. Матрас чуть просел под дополнительным весом, и через пару секунд его ступню пронзила острая боль. Стрелок резко сел, отбрасывая одеяло в сторону. Гоэ-чан тут же оставил идею охотиться за его ногами и решил отступить: кубарем скатился на пол и, проскальзывая когтями по паркету, опять скрылся за дверью, едва вписавшись в дверной проём.       — Мелкий негодник! Чего тебе не спится-то?!       Дзигэн подхватил одеяло на руку и вышел с ним в коридор, как ретиарий на встречу со львом. Затаившийся за дверью Гоэ-чан был настолько поражён увиденным, что пару раз споткнулся, убегая по коридору. А потом споткнулся ещё раз, упал и не встал.       Стрелок тут же выбросил одеяло, в два прыжка подскочил к лежащему ребёнку и перевернул его навзничь. Гоэ-чан был огненно-горячий и тяжело дышал через рот, прикрыв глаза.       — Вот чёрт, — Дзигэн подхватил его на руки и побежал на кухню.       Там он первым делом открыл холодильник и засунул Гоэ-чан на более-менее пустую полку, а сам начал перерывать морозилку в поисках льда. Найдя его, стрелок выбил всю форму прямо на пол и положил рядом ребёнка. Он обложил голову и шею Гоэ-чан льдом, положил кубики ему на сгибы локтей и под колени, а ещё горсть льда сгрёб в тонкое полотенце и начал промокать им разгорячённую мордочку и крошечное тельце.       Когда жар стал спадать, Дзигэн почувствовал, что ребёнок под его рукой мелко дрожит. До того как его успела накрыть паника по поводу того, что теперь он переохладил Гоэ-чан, его осенило, что это мурчание. Стрелок склонился ниже, чтобы убедиться в этом точно, и почувствовал, как когтистая ручка схватила его за свесившуюся прядь волос.       — Гоэ-чан, ты очнулся?       Кот сонно обхватил его за шею. Дзигэн медленно сел, нащупал за спиной стол и облокотился на круглую ножку, поддерживая Гоэ-чан на руках. Тот чуть сполз и так и заснул, цепляясь ручками за воротник футболки Дзигэна, растягивая его своим весом. Стрелок ещё раз потрогал ребёнку лоб, убеждаясь, что тот достаточно остыл, чтобы не умирать здесь и сейчас, подхватил пару кубиков льда с пола и продолжил прикладывать их к шее Гоэ-чан, чтобы остудить его уже наверняка.

***

      В глажении кота было что-то медитативное. А если ещё добавить сюда пушистые ушки и тёплое тельце Гоэ-чан, то даже наркотическое.       Дзигэн вышел из полусна-полутранса от того, что ему почему-то стало слишком мокро и неприятно. Он, не глядя, потрогал хакама на коте на случай, если тот забыл дойти до лотка. Но нет, там всё было в порядке, мокро было только под ним самим. Дзигэн наклонил затёкшую шею и нашёл причину: весь лёд растаял, и он теперь сидел в луже талой воды.       — Это мне наказание.       Стрелок медленно встал, хрустнув суставами, и понёс Гоэ-чан в свою комнату.       — Я же говорил Люпену, что не справлюсь. Ещё даже суток не прошло, а я уже чуть было тебя не угробил.       Он наклонился и подобрал брошенное посреди коридора одеяло.       — Как ты себя чувствуешь? С тобой всё хорошо? — он покачнул рукой, которой удерживал кота, но тот только посильнее зарылся носом в его футболку.       Дзигэн кинул одеяло на кровать, сделал из него подобие гнезда и уложил Гоэ-чан в середину. Он посидел рядом с ребёнком какое-то время, наблюдая как тот безмятежно и громко сопит, переоделся в сухое и пошёл убирать последствия этой спасательной операции.

***

      В дверь постучали. Дзигэн подошёл, вытирая руки полотенцем, открыл её и тут же закрыл. Стук повторился. Стрелок глубоко вздохнул и открыл дверь второй раз.       — Ты правда думал, что я не замечу и уйду?       — Нет, меня просто ослепили те безвкусные стекляшки, которые ты на себя нацепила, — Дзигэн нехотя посторонился, пропуская Фудзико в квартиру. — Я надеялся, что ты приедешь сильно позже.       — Или вообще не приеду, угадала? Но тот славный старичок, у которого я гостила, сам подарил мне эти самые «стекляшки», а больше мне от него ничего и не надо было.       Фудзико встряхнула рыжей гривой и чуть приспустила на нос огромные солнцезащитные очки, окидывая квартиру взглядом поверх стёкол:       — Ну и где эта маленькая прелесть?       — Он спит, не мешай.       — Я только одним глазком гляну. — Воровка уже скинула туфли и пошла по квартире, заглядывая в каждую дверь.       Она заглянула было в комнату Дзигэна, сморщила носик и пошла дальше, но тут же вернулась.       — Как мило, он спит на твоей кровати.       — Тихо ты, не шуми.       — Я буду тиха, как мышка, — Фудзико говорила беззвучно, преувеличенно чётко артикулируя пухлыми алыми губами.       Она присела на край кровати и наклонилась над спящим ребёнком. Потом потянулась к нему, чтобы погладить, но в последний момент удержала себя в руках. Фудзико встала и стремительно вышла из комнаты, толкая перед собой стрелка, стоявшего всё это время в дверном проёме, скрестив руки на груди.       — Боже, какой же он хорошенький! А теперь, Дзигэн, будь гостеприимной домохозяйкой и угости меня кофе.       На кухне Фудзико удобно устроилась на диване, скрестив ноги перед собой и закинув одну руку на его спинку.       — Удивительно. Если судить по тому, что мне рассказал Арсен, — ты должен сейчас сидеть в каком-нибудь шкафу, и молиться, чтобы Гоэ-чан тебя не нашёл.       — Это только твои больные фантазии, женщина. Уверен, что Люпен ничего такого не говорил.       — Я слегка приукрасила — я же знаю, как ты любишь из каждой маленькой проблемы раздувать катастрофу вселенского масштаба, — она описала рукой круг, иллюстрируя сказанное. — Люп говорил только, что ты не любишь кошек и не знаешь как обращаться с детьми. Потому и попросил меня поторопиться, пока он носится по Сахаре. А оказывается, что у вас тут семейная идиллия. И где мой кофе?       Дзигэн продолжил курить, выпуская дым в потолок и делая вид, что не слышал её вопроса. Вдруг Фудзико изменилась в лице, и язвительная ухмылка сменилась искренней улыбкой:       — Кто это тут проснулся? Иди сюда, — она похлопала себя по коленям.       Гоэ-чан оторвался от двери и вразвалочку прошёл к столу. Дзигэн опустил было руку вниз, чтобы подхватить его, но ребёнок на удивление ловко увернулся и подошёл к новому персонажу в его короткой жизни. Фудзико почесала ему за ушком и похлопала по сидению рядом. Гоэ-чан, всё ещё в режиме ребёнка, зацепился за подушку передними лапами и, кряхтя и царапая обивку задними, попытался забраться наверх. Воровка подхватила его на руки, усаживая на колени:       — Что это такое сейчас было? М? — она чесала коту под подбородком, заставив довольно зажмуриться и запрокинуть голову. — Это был вопрос к тебе, — она посмотрела на Дзигэна. — Люпен ничего такого не говорил.       — Странно, он же это тоже заметил. Гоэмон не всегда может определиться: человек он или кот. И ещё перегревается…       — Да-да, про это я в курсе.       Она гладила кота, почёсывая то там, то там, ероша волосы и щекоча мягкие лапки. Гоэмон расплылся у неё на руках и так сильно мурлыкал, что иногда начинал захлёбываться. Дзигэн бросал на него хмурые взгляды.       — Какой же он голодный до ласки. Гоэ-чан, малыш, ты у нас прямо-таки анти-Пиноккио — только став котом, ты стал нормальным мальчиком.       — Ничего не нормальным.       Дзигэн протянул было руку, чтобы тоже погладить кота, но тот учуял запах табака и тут же подобрался, обняв Фудзико обеими ручками и настороженно поглядывая на стрелка через плечо.       — А, по-моему, более, чем нормальным, — Фудзико заливалась звонким смехом, придерживая рукой Гоэмона, который крепко держался за её грудь.