Ушастая проблема

      — Вся еда без специй.       — Угу.       — И не кури рядом с ним.       — Угу.       — Следи, чтобы вода всегда была: и в миске, и в его кружке.       — Угу.       — Лоток проверяй каждые пару часов.       — Лоток?       Люпен посмотрел на Дзигэна, как на умственно отсталого:       — Да, он научился пользоваться лотком. Только не подглядывай. Это ж Гоэмон — он тебя издали почувствует, и будет смотреть тяжёлым взглядом, пока ты ему мешаешь.       Вор аккуратно сложил рубашку и положил её в чемодан.       — А ты уже пытался подсматривать за ним, что ли? Фу, Люпен, ты отвратителен! — Дзигэн затянулся. — Хотя теперь и у меня возникло несколько вопросов по поводу процесса.       — Пусть это останется тайной, покрытой мраком. И самое главное — не давай ему перегреваться. У него из-за смежного состояния метаболизм быстрый, как у кота, а терморегуляция человеческая. Если станет слишком горячим — оботри холодной водой или льдом. Я поставил в морозилку форму, должно хватить. И будь с ним поласковее, хорошо?       — Да-да, мамочка, я обо всём позабочусь.       Люпен закрыл небольшой чемодан и пошёл с ним на выход, выдав по дороге максимально приторную улыбку:       — Не шалите без меня, — и попытался потрепать Дзигэна по волосам.       Тот увернулся, сморщив нос:       — Перебор.       — Тебе не угодишь. Гоэ-чан! — Люпен наклонился к сонному коту, который тоже пришёл его провожать. — Не хулигань, а то этот балбес начнёт паниковать.       Он попытался погладить хотя бы Гоэмона, но тот отбил его руку лапой, правда, без когтей. Вор театрально вздохнул:       — Никто меня здесь не любит.       — Иди, давай. Зная тебя, ты уже через пару часов найдёшь себе очередную «птичку», так что не ной.       Люпен показал им обоим язык перед тем, как скрыться за дверью.       — Вот мы и одни, — Дзигэн посмотрел на Гоэ-чан. Тот поводил вокруг полузакрытыми глазами, сидя на полу. — Пойдём на кухню.       Стрелок постоял пару секунд, собираясь с духом, и, наконец, наклонился к Гоэ-чан, протягивая к нему руки. Тот посмотрел в ответ и завалился на бок, закрывая глаза. Дзигэн выпрямился обратно, так и не набравшись смелости взять ребёнка на руки:       — Ну и лежи здесь.

***

      Дзигэн стоял у плиты и одной рукой помешивал соус, а другой не давал штанам упасть. Пояс явно не справлялся с возросшей нагрузкой в виде висящего на левой штанине кота.       — Гоэмон, ты и раньше это не ел, а теперь — тем более. Слезь!       Когтистые ручки зацепились ещё выше, добравшись до колена.       — Слезь, кому говорю!       Гоэ-чан преодолел колено Дзигэна. Сколько бы тот ни уговаривал его, он лез всё выше и выше, как по дереву, а стоило стрелку тряхнуть ногой, как когти впились сквозь толстую ткань в его кожу. Наконец, Дзигэн бросил ложку, перехватил Гоэмона за ворот кимоно как за шкирку и аккуратно отцепил коготки, оказавшиеся в опасной близости от его весьма деликатной части. Недовольно сопящий ребёнок был водружён на столешницу, и Дзигэн наклонился к нему, почти стуча указательным пальцем по носу:       — Я же говорил тебе слезть?       Гоэ-чан моментально сфокусировался на летающей цели и укусил стрелка, но тут же выплюнул пропахшую табаком руку и остался сидеть с высунутым языком и несчастным видом.       — Доигрался? Будет тебе уроком, чтобы не нападал на ме-АЙ! — Дзигэн отдёрнул поцарапанную руку. — Ну ты и скотина, Гоэмон.       Он потянулся к столу и взял детскую кружку:       — Держи, запей. Вроде ты и сам покуриваешь иногда, чего так скривился тогда?       Гоэ-чан хмурился, присосавшись к кружке, и только отклонился в сторону, когда Дзигэн попытался дотронуться согнутым пальцем до его щеки. Стрелок усмехнулся и вернулся к плите, вспомнив о соусе, чтобы успеть перемешать его до того, как тот пошёл комками.       — Вот ты ж недотрога. Потерпи минут десять, и мы с тобой сядем обедать.

***

      Гоэмон спрыгнул со стола и убежал в гостиную. Дзигэн пожал плечами и положил себе в тарелку свежесваренную пасту, полив её сверху густым мясным соусом.       Тунец для кота он порезал кубиками и оставил в маленьком блюдце на полу, рядом с миской с водой, в которой до сих пор плавала кофейная чашка.       Стрелок успел усесться за стол и подцепить пенне на вилку, как почувствовал сверлящий его взгляд. На полу сидел Гоэ-чан и медленно водил хвостом из стороны в сторону.       — Чего ты? Иди, ешь рыбу.       Дзигэн чуть не подавился пастой, когда ему в бедро впились когти. Гоэ-чан стоял, заглядывая ему в глаза, и мелко перебирал лапками.       — Ты это не ешь.       Стрелок опустил вилку к коту, позволив ему обнюхать еду. Тот подёргал носиком и сморщился, будто ему предложили что-то отвратительное. Тут же потеряв интерес к Дзигэну и его обеду, Гоэмон пошёл бродить по кухне.       — Да-да, приятного мне аппетита.       Он слышал, что кот нашёл своё блюдце и начал громко чавкать рыбой. Чавканье прекратилось, и когтистая лапка снова вернулась ему на ногу. Дзигэн с усталым вздохом посмотрел вниз:       — А теперь-то что?       Гоэ-чан протягивал ему крупный кубик филе тунца и пристально смотрел в глаза. Жест, понятный всем живым существам: «Угощайся».       — Гоэмон, у меня есть своя еда. А это ты съешь, — Дзигэн мягко оттолкнул угощение тыльной стороной ладони.       Кот громко фыркнул, уронил рыбу на колени стрелку и продолжил стоять рядом, сосредоточенно на него глядя.       — Хорошо, я его взял. Всё? — Дзигэн переложил рыбу на стол.       — Мау.       Гоэ-чан начал перебирать задними ногами, выказывая явное намерение залезть стрелку на руки.       — Я уже понял, что ты меня не оставишь в покое, — Дзигэн поднял ребёнка и посадил себе на колени. — Теперь доволен?       Гоэ-чан нашёл своё угощение на столе, схватил его и тут же ткнул им стрелку в бороду. Тот раздражённо закатил глаза:       — Как тебе ещё объяснить, что я это не буду?       Он отклонился в сторону за пределы коротких настойчивых лапок и подтянул к себе тарелку, стараясь побыстрее доесть обед. Почти не меняя положения тела, он свесил голову под стол и проверил блюдце Гоэмона, после чего сел прямо, вытирая рот ладонью:       — Так это ты со мной последним куском делишься?       Гоэ-чан был настойчив в попытках накормить Дзигэна нормальной, по его мнению, едой, так что тому пришлось пойти на уступки. Стрелок дотянулся до ножа и поделил кусок на две части: меньшую положил себе в рот и начал демонстративно жевать, стараясь не особо морщиться от отвращения, а бо́льшую чуть ли не силой впихнул в Гоэ-чан. Кот съел свою долю, недоверчиво глядя на стрелка. Дзигэн тут же спустил его на пол, а сам рванул к раковине, чтобы выплюнуть туда рыбу.       — Ты правда думал, что я на самом деле эту гадость съем? — Дзигэн повернулся к Гоэмону, стряхивая капли воды с бороды. Ребёнок сидел на полу, насупившись и скрестив ручки на груди.

***

      Дзигэн лежал, вытянувшись в полный рост на диване. Диван был маловат для него, поэтому его голова и лодыжки покоились на подлокотниках. Стрелок лениво переключал каналы, пытаясь найти какую-нибудь передачу, которую он бы понимал без знания языка. Но только не новости — всё равно там никогда нет ничего хорошего.       Гоэ-чан возился на полу с игрушечной мышью, старательно отгрызая ей ухо.       Дзигэн нашёл спортивный канал с велогонками — Джиро д’Италия. Нормальный фон. Он не любил оставаться в полной тишине — ему её хватало на заданиях. Стрелок повернулся на бок, глядя на кота:       — Гоэмон, тебе так нравится эта мышь?       Тот не понял внезапного интереса к своей персоне и прижал к себе игрушку ещё плотнее, защищая добычу. Когда Дзигэн протянул было к нему руку, Гоэ-чан вскочил на четыре лапы, изогнул спину, распушил хвост и боком отошёл от него.       Стрелок положил ладонь близко к краю дивана и легко побарабанил пальцами. Гоэ-чан перешёл в режим охотника: выплюнул тут же разонравившуюся мышь, прижал уши к голове и почти ползком подобрался к новой добыче, глядя немигающими глазами с расширившимися зрачками. Дзигэн то пытался схватить кота за воротник, то снова барабанил по обивке, и тогда тот, испуганно отбежавший до этого, возвращался.       Наконец, Гоэ-чан набрался решимости и быстрым движением взлетел на диван, так что Дзигэн еле успел отдёрнуть ладонь. Кот проследил за ней, широко раздувая ноздри, и чуть было не пропустил вторую руку, подбиравшуюся к нему сзади. Гоэ-чан спрыгнул на пол, отбежал на безопасное расстояние и только оттуда выдал оскорблённое «мяу».       — Да ладно тебе, самому же весело было.       Кот вернулся и теперь всем видом показывал, что был бы не против запрыгнуть на диван, если бы не лежащее там тело.       Дзигэн старался игнорировать сверливший его взгляд зелёных глаз, но в итоге сдался, сел и похлопал ладонью по освободившейся половине дивана. Кот не заставил долго себя упрашивать. Он хотел было устроиться там, но передумал, и попытался сесть Дзигэну на колени. Тот поднял руки вверх, показывая, что не будет его гладить, но Гоэ-чан воспринял это как приглашение. Он кружился, пытаясь найти удобное положение, ложился и снова вставал, перебирая лапками, пока стрелку это не надоело:       — Замри, — он опустил ладонь плашмя коту между ушей.       Тот, обрадованный прикосновению, подался к руке, вытягиваясь всем телом и мурлыкая.       Дзигэн не удержался и почесал его за ушком. А потом за вторым. А потом как-то так оказалось, что Гоэ-чан расплылся у него на коленях и громко мурчит, доверчиво подставляя под почёсывания то один бок, то другой. Дзигэн поймал его ручку чуть ниже локтя и слегка потёр пальцами.       — Какой же ты мягкий.       Пальцы так же аккуратно ткнули ребёнка в голый живот, отчего тот мурлыкнул ещё громче.       — И тут мягкий.       Пальцы легонько поскребли его под подбородком, и Гоэ-чан выдвинул нижнюю челюсть вперёд и вытянул шею, открываясь для ласки.       Дзигэн перехватил его поудобнее, не давая скатиться с коленей:       — У меня руки устали тебя гладить. Может слезешь уже?       В ответ Гоэ-чан сонно посмотрел на него и, выгнувшись в абсолютно нечеловеческой позе, положил круглую голову на предплечье стрелка, засыпая.