Конфабуляция

      Хелен не ожидал, что всё завертится так быстро. Было чувство, что после обмена номерами, этот Джонатан сразу же посчитал его своим другом, потому что столько сообщений он не получал никогда. Стоило ему проснуться, как в мессенджере или на почте уже было несколько сообщений, словно собеседник и не спал. Хелен отвечал ему неохотно, ведь нельзя сразу доверить человеку, которого видел до этого лишь издалека. Но, несмотря на все эти странности и чудаковатое поведение, он казался... Дружелюбным. «Хей, может поговорим?» «Скажи, что тебе нравится?» «Какую музыку ты слушаешь?» «Какие книги читаешь?» «Может встретимся?» «Когда у тебя заканчиваются занятия? Мы могли бы сходить в парк или в кафе.»       Навязчивость всегда была дурным тоном, но ему, казалось, это не знакомо. Это открытость подкупала, заставляла расслабиться и иногда давать слабину, набирая короткие, но всё же честные ответы.       Разговаривать на отвлечённые темы было приятно. Так, например, в одну из ночных переписок, когда Отису не спалось, а Джон уже привычно был в сети, они обсудили множество разного. Джон был фанатом Nirvana и R.E.M., а Хелен предпочитал Sting-а и Deep Purple. Когда собеседник удивлённо поинтересовался, серьёзно ли он слушает Стинга, то юноша ненавязчиво намекнул, что песни Нирваны вообще-то тоже больше похожи на белый шум, чем на музыку. Они оба посчитали это весёлым.       Когда диалог зашёл на тему учёбы, то Джонатан поделился, мол есть у него пристрастие к театру, поэтому он поступил на факультет режиссуры. Парнишка же отметил, что ему это подходит, на что собеседник ненадолго замолчал, а после прислал дурацкий улыбающийся смайлик. Прелестно. Сам Хелен не хотел вспоминать о том, что школа для него значит. Но для Джона университет это мечта. Он давно принял решение, что хочет получить от этого и стремится к осуществлению своих желаний. А для Отиса школа была совсем не местом сказки. До поры всё было хорошо, никто даже внимания не обращал, а если и хотели заговорить, то грубая манера разговора и фирменный взгляд всегда помогали отвадить чужаков. И именно из-за Тома всё пошло под откос. Теперь половина школы его боится, а вторая ненавидит. И печально, что между этими множествами нет нейтралитета, тех, к кому можно было бы обратиться за помощью или поддержкой. Поэтому парнишка только печатает сухое: «Мне не нравится в моей школе. Если бы я и мечтал где-то учиться, то дома». И это было самым частым ответом. Сколько раз он уговаривал родителей перевести его на домашнее обучение, чтобы не встречать вновь этих злобных детских глаз, но те лишь боязливо пожимали плечами и лепетали что-то про «Ты же совсем из дома выходить не будешь.» и «Но психотерапевт рекомендовал тебе чаще находиться в социуме». Отвратительный курс терапии был тоже совершенно не к месту. Хелену бы забыть весь тот кошмар, что преследует его изо дня в день, а не пить успокоительные и отвечать на повторяющиеся вопросы. «Хелен, тебе нужно хоть с кем-то наладить близкие отношения. Не все люди хотят причинить тебе вред. Есть множество тех, кто хочет стать твоим другом и, несмотря на прошлое, строить новое настоящее». И чего он заладил? Других тем что ли нет, кроме дружбы?       Отис снова смотрит на экран телефона, который горит новым уведомлением о сообщении. Друг? Тот, кому будет всё равно, что было в прошлом? Пальцы коснулись панели клавиатуры в намерении написать, рассказать, поделиться. Юноша убирает пальцы и даже отбрасывает телефон на другой конец кровати. Нет, если Джон и есть тот, кто потенциально может стать другом, то эта тема может его лишь отпугнуть, а Хелен не готов к тому, чтобы его снова презрительно назвали убийцей, сбежав подальше. Не сегодня.

***

      Будильник надрывался уже несколько минут, но открывать глаза и видеть свет не было желания. Поспать бы ещё... Хоть пару минуток. — Сука... — выдаёт обречённо юный творец и поднимается, отключая противный звон. Вместо волос на голове гнездо, а на лице ни капли желания жить. Самое то, чтобы отпугивать одноклассников.       Хелен начинает собираться и проверяет телефон. Сообщение с самого утра? От Джонатана. «Доброе утро, Хел! И удачного дня)»       Парнишка удивлённо смотрит на это сообщение в течение нескольких минут. Так непривычно, что кто-то радуется с самого утра, пишет ему и желает удачи. Непривычно, но приятно. Губы трогает слабая улыбка и он быстро набирает ответ: «И тебе, Джон». Сообщение читает почти мгновенно и от этого хочется смеяться.       Хелен думает об этом на протяжении всего пути: когда чистит зубы, на улице, в автобусе. Как же замечательно осознавать, что хоть где-то к тебе относятся хорошо. А может и вовсе не надо рассказывать о своём прошлом? Может и так будет хорошо? Если Джон узнает о том, что его обвиняли в убийстве и воровстве, то что он подумает о нём?       Думает даже тогда, когда сидит на уроке. Место Хелена очень приятное. Находится у окна, позади всех парт. Раньше здесь было уютнее. — Эй, шизик, тебя тут Бун искал! Кажется кому-то пизде-е-ец! — раздаётся едкий тянущийся голос, который кажется совсем юношеским, ещё не прошедшим гормональные изменения.       Зря он сюда пришёл. Если Бун его ищет по школе, то нет никаких шансов, что день пройдёт спокойно, поэтому Хелен резко разворачивается и быстрым шагом направляется прочь из кабинета. — Эй, шизик, ты куда? — звучит удивлённо где-то позади, но парнишка понимает, что ему нужно хоть день провести без этого кошмара. Без постоянной слежки чужих глаз.       Хелен никогда не прогуливал уроки даже, когда всё было ужасно и он страдал от жуткой боли. Сейчас эта новизна захватывает дух. Свобода от забот, пока остальные страдают на занятиях. Парень бегом спускается по главной лестнице и выбегает за пределы школьных ограждений. Вокруг всё ещё живо бегают люди, спешащие на работу. Внутренняя потребность куда-то вечно спешить у людей заложена изначально. Отис считает, что это нечто вроде программного кода, без которого человек не будет считаться частью общества. Какое же всё-таки глупое положение. Интересно, как отреагируют родители, узнав, что Хелен впервые прогулял? Может быть отец разозлится, а мать просто грустно покачает головой, мол "Где мы тебя упустили". Много где. Почти везде.       Парень включает телефон и быстро находит в мессенджере диалог с Джоном. Вчера они проболтали до глубокой ночи. И продолжили, если бы юный творец не уснул с мобильником в руке. Этот парень был на четыре года его старше, но вёл себя так, словно до сих пор не вышел из детства. И благодаря этому они могли обсуждать всё на свете! От комиксов и книг, до мировых заговоров и глобальных проблем.       Парнишка быстро набирает сообщение, надеясь, что у Джона ещё не начались занятия. «Ты занят?»       Хелен смеётся, когда сообщение читают в ближайшие пятнадцать секунд. «Нет, что-то случилось?»       Интересно, он вообще спит? Или ежесекундно наблюдает за их чатом? «Хотел спросить, можно ли с тобой встретиться? Сейчас.»       Наверное не очень тактично просить подобное. И Отис уже чувствует, как у него медленно начинают пылать уши, как внезапно Джон молча скидывает свой адрес. Удивительно, как порой бывают добры люди по утрам.

***

      Хелен поднимается на десятый этаж. Если быть честным, то он никогда не планировал, что пойдёт к кому-нибудь в гости... Вот так. Лифт звонко извещает о прибытии и раздвигает двери. На этаже чисто и становится неловко за свои грязные туфли. — Квартира 233... — про себя говорит мальчишка, выходя и оглядываясь по сторонам в поисках двери. Дверь справа по прямой. Чёрная лакированная поверхность и красивая цифра сверху. Всё так строго и просто, совершенно не вяжется с образом, который построил себе в голове Хелен. Он подходит ближе и стучит костяшками пальцев, быстро отстраняясь и отходя на шаг, чтобы, в случае чего, его не ударили.       За дверью слышатся шаги, шипение и падения каких-то предметов. Следом за этим дверь распахивается и на пороге обнаруживается Джон. Сонный, растрёпанный с синяками под глазами, в широкой футболке, которая слишком велика для его узких плеч и худых рук. Он трëт пальцами глаза и пытается осознать кто перед ним стоит. От этого зрелища Хелена пробивает на улыбку. — Хелен! — внезапно восклицает Джон, растерянно бегая глазами туда-сюда. Затем резко дёргается и убегает вглубь квартиры, оставляя дверь открытой.       Отис пару секунд удивлённо смотрит в пустоту, а затем осторожно проходит внутрь, закрывая за собой дверь. Квартира не выглядит обжитой. Скорее всего Джон переехал сюда недавно и ещё не успел навести порядок. На полу всюду валяются какие-то листы. Даже в прихожей под ногами Хелен поднимает один такой.       Джонатан в комнате чем-то гремит, шуршит. Не успел прибраться? — Дай угадаю, ты ответил мне и снова уснул? — с ехидством спрашивает парнишка, а старший из комнаты громко и возмущённо пыхтит. — Я не виноват, что так получилось! — обиженно произносит Джон. На фоне слышится, как он открывает окно. — Я сегодня занятия прогулял. — выдаёт Хелен. Шум резко затихает и из-за дверного косяка показывается голова собеседника. — Зачем? Ты уверен, что это никак не скажется на последующем обучении? — тот хмурится и снова скрывается в комнате. Да что у него там такое?! Постоянно убегает... — Плевать. А у тебя? Лекция через час, верно? — парнишка поправляет свой синий жакет и прячет листок в сумку. Будет интересно потом рассмотреть поподробнее. — Да. Можем прогуляться до этого времени. Покажешь мне город, а то я здесь недавно и толком не выходил из дома. — Джон наконец-то показывается в полный рост. На нём всё та же футболка, рваные джинсы и зелёная рубашка. Он улыбается мягко и слегка непонятливо. Хелен никому и никогда не рассказывал о городе. Здесь толком то и достопримечательностей не было. Он пытался быстро сформировать маршрут в голове. Было одно место, которое, как считал Отис, стоило внимания. — Есть одна идея. — улыбнулся он уголками губ, смотря как Джон растерянно моргает.

***

      Погода встретила еле заметной прохладой, которая вскоре грозила перейти в холод. Оба парня смотрели под ноги и каждый стеснялся заговорить. Ну, вернее Блейк стеснялся, а вот Хелен просто не знал о чём можно рассказать, смотря в глаза. В сети всё было как-то проще. — Почему ты переехал? — тихо спрашивает парнишка, поводя плечами. Собеседник дёргается и неловко касается шеи ладонью. — Я приехал сюда из-за университета. Не было возможности взять дистанционное обучение, потому я снял квартиру поблизости. — Джон с таким воодушевлением рассказывает об учёбе, видимо ему правда нравится там. Хелен невольно улыбается, рассматривая то, как у парня рядом светятся глаза. — А откуда ты родом? — вопрос уже звучал в их переписке, но тогда Блейк лишь ответил, что он с юга страны. — Ох... Ну, я из Флориды. Там есть городок в паре километров от океана. Там всего пара тысяч населения и минимальная площадь, поэтому его даже не на все карты наносят. Юли вообще очень красивый и приятный город. Там истинно южный климат и добрые люди. — говорит Джон, словно читает выдержку из учебника истории, но Хелен живо представляет себе и раскалённый летом асфальт, и шелест деревьев, с которыми у местных какие-то особы отношения, потому что растут они везде; и причал, с которого открывается вид на остаток береговой линии и чистый Атлантический океан. — Восхитительно... — шепчет юный художник и думает, как бы это смотрелось на холсте масляными красками. — Вот именно! — восклицает парень, внезапно хватая собеседника за плечи. Тонкие пальцы впиваются в ткань жакета, а в карих глазах, казалось, горит огонь счастья и еле заметной тоски. Конечно. Он так откровенно скучает по дому... — Джон. Мне больно. — прикрывает глаза Отис, изображая на лице эмоцию усталости. Блейк моментально отходит, виновато опуская глаза. Тактильность у южан в крови. Извиняющийся щенячий взгляд поднимается невыносимо медленно и осторожно, словно парня не упрекнули, а за злодеянием поймали. — Прости... — тихо отвечает Джонатан и убирает руки в карманы, отчего браслеты на запястьях приятно позвякивают. Хелен от такой перемены сам ловит себя на мысли, что испытывает чувство вины за резкие слова. Парнишка чертыхается и подходит ближе, цепко хватая нового друга за рукав рубашки и таща вперёд. —Пойдём. Покажу тебе одно место, которое мне нравится. — эмоции в лице старшего сменяются на непонимание и неловкость. Мысленно поставив галочку рядом с "быть сдержанней", Джон улыбается уголка губ и покорно следует за Отисом.       Мимо мелькают светлые улицы, в которых люди, как потоки горной воды, спешат на работу. Погода благоволила и отсутствием дождей, и безветренной теплотой. Ребята проходят в сквер, который местные больше звали культурным парком, хотя ничего кроме деревьев, скамеек и пары памятников там не было. Хелен упрямо вёл за собой, вцепившись пальцами в ткань так, что, казалось, не отодрать. Он шёл куда-то вглубь парка, где деревья создавали маленькую рощицу с тропинками. Вскоре, после недолгой прогулки по одной из троп, они вышли к старой маленькой площадке, на которой, судя по траве, пробивавшейся сквозь плиты, давно никого не было. Посреди площади, словно выставочный объект, стоял большой резной камень метра два высотой. Поначалу Джон не заметил ничего необычного и хотел было спросить к чему здесь булыжник, но Отис притянул его ближе. И тогда в поле зрения попали маленькие надписи разной давности: чьи-то имена, сердечки, подписи, выцарапанные инициалы, цитаты великих и прочее. — Здесь мало кто знает об этом месте. Предпочитают гулять по чистым местам. Раньше здесь стола табличка "Памятный камень", но потом она пропала. — рассказывает Хелен, параллельно подходя к камню и садясь на плитку, облокотившись на него. Он выглядел в этом месте идеально. Словно этот женственный мальчишка был создан для такого рода освещения, тенистых зарослей и изящного рисования в пустынных местах. — А ты здесь что-нибудь писал? — Блейк тоже подходит к камню и с интересом начинает рассматривать и читать. "В моей смерти прошу никого не винить" гласит почти стертая надпись, которая бросилась в глаза. Страшно подумать, что кого-то уже нет в живых. И это место — последнее, где они смогли выговориться и оставить комментарий. — Нет. Зато прочёл их все. Здесь большинство надписей это романтическая ересь, а остальное без контекста звучит так себе. — цинично высказался юный художник, открывая альбом на новой странице и ища карандаш. Джон смерил его грустным взглядом и присел рядом, ненавязчиво заглядывая на пока что хаотичные линии.       Они неловко столкнулись плечами, на что грифель перестал шаркать по листу, но лишь на мгновение. Хелен нервно поглядывал на спутника, уже сменившего интерес на небо и окружение. Его манера близости крайне раздражала и давила на хрупкую грань личного пространства, но Хел стоически терпел. Нельзя же вот так вот послать человека за то, что он согласился провести с тобой время. Здесь правила диктовал не Отис. Хотя, по правде говоря, не так уж это и противно. От Джона приятно пахнет какими-то травами и уличной пылью, что-то бубнит, но так тихо, что нельзя разобрать на слух. Грифель в пальцах вырисовывает изящные черты окружающего пейзажа. Таких у мальчишки полно, но всё равно мало. На плече ощущается тяжесть и заинтересованный взгляд на лист в руках, на испачканные тёмной карандашной пылью пальцы заставляет остановиться в паре штрихов. Джонатан, положив голову на юношеское плечо, рассматривал эскиз. — Ты чего? — явно без понятия что не так, спрашивает парень. Хелен кусает внутреннюю сторону щеки. В таком положении ужасно тяжело сконцентрироваться на работе. — Да так... Ты как будто первый раз видишь, что человек рисует. — усмешка и Блейк хмурится, ожидая чего-то скверного, но в ответ молчание. — Ну... Так хорошо рисует — впервые. — улыбается он, прикрывая глаза и возвращаясь к мелодии звуков природы.       Интересно, эта прогулка запомнится им обоим? На душе как-то тепло, несмотря на то, что уже холодает. Эта близость... неудобная, но именно от неё веет каким-то приятным неравнодушием. Словно хоть кому-то на Хелена не всё равно. К удивлению Отиса, ему тоже впервые не плевать.