Незнание

      Снейп ушел в камин быстрее, чем Сириус успел достать палочку. Чертов Нюниус. Кричер, услышавший его шипение о трусах, просиживающих штаны дома, согласно хмыкнул. — Хозяин Регулус трусом никогда не был, не то что этот. — Стоять! — рявкнул Сириус, увидев, что домовик складывает пальцы. — Что ты про Регулуса несешь, а? Сбежал, поджав хвост, только вот недалеко. Трусом он был всю свою никчемную жизнь, трусом и умер!       От этих слов самому дышать становилось сложнее, но гораздо важнее для него было заставить заткнуться Кричера. — Хозяин Регулус не сбежал! — воскликнул домовик, возмущенно хватающийся за свое рванье.       Сириус бы и внимания не обратил, если бы он не сделал резкий взмах рукой, будто пытаясь прикрыть рот. Обычно Кричер так делал, чтобы не нарушить приказ молчать. — Ты что-то знаешь, — внезапно тихо произнес он. — Знаешь, мелкий урод!       Кричер закрыл трясущимися руками рот и помотал головой. — Не двигайся, не разговаривай и не колдуй, пока я тебе не разрешу. Это приказ!       Сириус сел за стол и принялся писать следующий приказ. С Кричером, с его мастерством утаек и ненавистью к нему, надо продумывать всё. — Покажи мне всё, связанное со смертью Регулуса, не утаивая ни единого момента, не меняя ни малейшей детали. Покажи всё в точности и в правильной хронологии, не смей заменять воспоминания и использовать магию. Понял меня?       Кричер с ужасом кивнул. Сириус сел в кресло и направил на него палочку. Руки дрожали. Вместе с диким интересом его накрыл страх. Неужели правда убит не за позорное бегство?.. — Легилименс!

***

      Кричер стоял перед Регулусом, неуверенно сжимая ткань на груди. — Тёмному Лорду нужен помощник. Выполняй всё, что он тебе прикажет. Не подведи меня. — Кричер всё сделает, мастер Регулус, не беспокойтесь.       Мимолетное воспоминание закрутилось, Сириус и лица брата рассмотреть не успел.       Теперь он стоял на островке посреди словно мертвого озера. Совсем рядом, руку протяни, стоял Волан-де-морт. Сириуса передернуло, когда алые глаза уставились на него. От ощущения, что он смотрит ему в глаза, внутри похолодело, но Кричер из-за спины вышел, взгляд сместился, и Сириус смог выдохнуть. — Выпей всё до последней капли, — тонким костлявым пальцем Лорд указал на чашу с зеленоватым зельем. — Без звуков.       В контраст к первому, это воспоминание длилось вечность. Кричер раскрывал рот с безмолвном вопле, плакал без всхлипов и всё черпал и черпал отраву. — Быстрее, я не могу ждать тебя вечность, — прошипел Лорд.       Он безучастно смотрел на корчащегося домовика. Сириус сидел, отвернувшись от них обоих. Его потряхивало. Что за чертовщина происходит? — Вон с дороги.       Кричер от пинка Волан-де-морта отлетел к воде и жадно припал к ней губами. Темный Лорд достал из кармана мантии артефакт и швырнул его на дно чаши. Сириус понял — это медальон Слизерина. Взмах палочкой, и чаша до краев наполнена ядом. — Хозяин Регулус! Хозяюшка Вальбурга! Хо… — завопил Кричер, но остаток фразы потонул в воде.       Сириус выругался, отходя ближе к центру острова. Вылезшие из-под воды белые склизкие лапы схватили домовика, но тот будто и не пытался отбиваться. Вряд ли был в состоянии. Сириус молился, чтобы это воспоминание быстрее закончилось. Пещера вызывала глубочайшую тоску и ужас.       Она исчезла, и он снова очутился дома, в комнате Регулуса. Регулус сидел на стуле у кровати, бледный и отрешенный, а в постели, в его собственной постели лежал Кричер. Сириус окончательно поверил, что домовика брат любил больше, чем его. — Хозяин! Как?.. — Я вызвал тебя, — криво улыбнулся Регулус. — И видимо, очень вовремя. Если можешь, расскажи, что он заставил тебя делать.       Рассказывал Кричер мучительно долго, подбирая слова, слишком взволнованный тем, что его слушают. — Медальон? — Кричер может ошибаться, но кажется, это медальон Слизерина.       Несмотря на то, что это невозможно по всем законам легилименции, Сириус чувствовал, как холод пробирает до костей. Он стоял на снегу посреди обломков домов и сваленных деревьев. Прежде здесь была маггловская деревушка. Сириусу она была знакома, даже слишком. Орден прибыл поздно, когда в небе уже висела Чёрная Метка, а в воздухе — запах гари и крови.       Регулус сидел на сваленном стволе дуба, обхватив голову руками. Серебряная маска лежала у его ног, уже порядком занесенная снегом. В метрах десяти, за закоптившейся каменной стеной, за ним следил Кричер, видимо, подосланный отцом. Сириус, не оставляя следов, подошел ближе. Он и не знал, что Регулус тоже был в тот день здесь. И предпочел бы не знать. Потому что огромный рубец на груди брата был оставлен им.       Ему показалось, что Регулус плачет, но когда он резко поднял голову на какой-то звук, глаза оказались сухи. За обломками дома явно кто-то был. Регулус пошел туда, даже не вытащив палочку из чехла. Всхлипы становились всё громче, но затихли, когда раздался хруст снега под ногами.       Девочка лет пятнадцати полусидела, опираясь на стену. Ее лицо было белее снега, а губы покрыты пузырящейся кровью. Сириус вздрогнул. Они обычно проходили все дома, ища раненных, так почему эта девочка сидит здесь?.. Неужели пропустили? — Не подходите, не подходите ко мне! — сорванным голосом закричала она, вжимаясь в стену.       Регулус побледнел еще сильнее. Он едва стоял на ногах и прислонился к дверному проему. — Я помогу, — негромко сказал он и достал палочку.       Сириус качнул головой и прикрыл глаза. Он понимал, что Регулус действительно собирается помочь залечить рану, но ребенок, которому от палочки досталась одна лишь боль, не мог этого знать. — Покажи рану, я залечу, — пробормотал Регулус, присаживаясь около нее на колени.       Она что-то закричала, засучив ободранными в кровь ногами по полу. В ее руке блеснула сталь, и Сириус рванул было к Регулусу, забыв обо всем, но девочка и не пыталась напасть на него. Она всадила нож в свое горло, и Сириус отшатнулся, хотя брызги крови не могли запачкать его. Регулус сидел около нее еще пару минут, опустив голову низко-низко. Потом выкрикнул что-то невнятное, полное ярости, ударив кулаком по полу, и вылетел из обваливающегося дома.       На улице он остановился и без чувств упал на снег.       Секунда, и Сириус уже в разогретой камином гостиной особняка Лестрейнджей. Регулус сидел в кресле с бокалом виски в руке и рассеяно болтал его, напротив — хмурый Рабастан. — Это смерть без вариантов, Рег, не дури, — пробормотал Лестрейндж и наклонился к коленям. — У тебя есть шанс уехать. Если грамотно всё представить, они даже искать тебя не будут! Давай я поговорю с Руди, он сможет уговорить Беллатрису повлиять на Лорда.       Регулус пожал плечами, всё также отстраненно глядя на отливающий золотом в бликах огня бокал. — Я знаю.       Рабастан потер лицо и вырвал у него бокал, отшвырнув его в глубь гостиной, где сразу засуетились, собирая осколки, домовики. Среди них Сириус заметил Кричера и даже фыркнул от удивления. Брат что, домовика в качестве домашнего питомца использовал и везде с собой выгуливал? Впрочем, сейчас это было ему на руку — иначе он бы не видел этих воспоминаний. — Ну же, давай сделаем так, — почти взмолился он. — Руди не выдаст тебя, а Белле не за чем гробить единственного наследника своего рода.       Регулус поднялся с места и взял со стола книгу. Сириус не успел прочесть название, но не сомневался, что светлого там мало. — Рег… — Не стоит, Рабастан, я всё решил. Спасибо за помощь, — он слабо улыбнулся и достал палочку. — Прости, друг. Обливейт!       Скривившееся в отчаянии лицо Рабастана разгладилось, и он упал обратно в кресло.       Регулус ерошил волосы и покусывал палец, быстро водя пером по бумаге. — Хозяин, вы вызывали?       Сириус хотел было заглянуть в написанное, но Регулус поджег край листа и приподнял его над столом. На лакированную поверхность падали обугленные отрывки из явно важных для него слов, но ни одного Сириус разобрать не смог. — Что с вами, хозяин Регулус? — встревоженно спросил Кричер. — Перенесешь меня в ту пещеру после ужина, — как бы вскользь, между делом кинул Регулус, собирая в стопку ветхие страницы, разбросанные по столу.       Кричер содрогнулся и открыл рот, но не смог выдавить ни звука. — Я не буду заставлять тебя пить это зелье, Кричер, — успокаивающе произнес Регулус.       Сириус нахмурился. В уголке разума настойчиво билась разгадка, но он упрямо игнорировал ее. Не хотелось раньше времени мучиться догадками. — Тот медальон — крестраж. — Кричер не знает, что это такое. — Часть души Темного Лорда. Он разбил себя на части и закрепил в артефактах. Это черная магия, разрушающая человека изнутри. Он возжелал бессмертия…       Сириус вздрогнул и подался вперед. Он не понимал почти ничего. Как можно делить душу и прятать ее в предметах, как? Это ведь уже не магия, это чистейшая тьма, игра со смертью, то, чего даже Поллукс противился. — Хозяин, что вы хотите сделать?       В глазах Регулуса мелькнул огонек — смесь азарта и безумия, с тихим ужасом на дне и обреченностью под опущенными веками. — Насолить ему, — шепнул он. — Оставь меня.       Кричер щелкнул пальцем. Комната Регулуса, еще живая и в какой-то степени даже уютная, сменилась той пещерой. Сириус снова стоял на островке, но вместо прошлого отвращения испытывал чистейший ужас. Он догадывался, вернее, он уже наверняка знал, что будет сейчас, но не хотел оказаться правым впервые в жизни.       Домовик бормотал что-то с мольбой и слезами, хватая Регулуса за подол, и Сириусу захотелось последовать его примеру. Хотелось надрывать голос и орать на этого идиота, чтобы он услышал, пусть это и невозможно даже с чудом. Хотелось, чтобы Регулус отказался от этой затеи и вернулся домой к ужину, пусть он и прошел уже семнадцать лет назад. Сириусу хотелось, чтобы всё это оказалось дурным сном. — Кричер, слушай внимательно и не перебивай.       Регулус говорил спокойно, словно наглотался каких-нибудь таблеток, но Сириус знал, что это не так. У Регулуса и правда порой отключался мозг, давая приказ только сделать то, что он задумал. Так было в далеком детстве, когда он поймал снитч на детской метле, набив с десяток синяков и снеся практически все портреты предков. — Ты заберешь медальон и уничтожишь его. Ты никому не скажешь о том, что здесь произошло, и о том, что я делал перед этим. Ты будешь говорить всем, что я перестал вызывать тебя, стал скрытным, и ты даже не догадываешься, куда бы я мог деться. Здесь всё понятно?       Захлебывающийся в слезах домовик кивнул. Сириусу хотелось залить всё зелье ему в глотку снова. Почему этот недоумок ничего не предпринимает? Для него ведь род Блэков — самое важное, что есть в жизни, так почему он не может обойти приказ и спасти единственного наследника, спасти весь род, просто сообщив кому-нибудь об их местоположении или даже вырубив Регулуса? — Сейчас я выпью зелье, а ты будешь помогать мне.       Кричер так замотал головой, что его уши захлопали по вискам. Сириус хрипло выругался. — Это не обсуждается! — прикрикнул Регулус. — Это мой главный приказ — не переставать поить меня этим зельем, пока чаша не опустеет. Даже если я буду запрещать тебе это делать, даже если буду умолять или угрожать — продолжай. После забери медальон и положи вместо него этот.       Регулус достал почти такой же медальон и отдал его домовику. — Возвращайся домой и спрячь медальон в самом надежном месте. Это самое важное, понял? Ты не лезешь ко мне, пока не спрячешь медальон. Когда похороны пройдут, уничтожь крестраж.       Сириус вздрогнул. Глаза Регулуса были до боли сухими, а вот он едва ли видел его из-за мокрой пелены. — Какие похороны? — испуганно икнул Кричер.       Регулус улыбнулся бесцветно, блекло, неживо, будто старая кукла, вынужденная держать нарисованное лицо. Сириус опустил голову и коснулся бы плеча брата, но почувствовал лишь холод. Никогда не было такого желания, а сейчас грудь сжимало, насколько хотелось обнять Регулуса, как всегда идеально выглядевшего, но совершенно потерянного, готового умереть, чтобы исправить ошибку. Сириус бы сказал, что оно того не стоит, но в горле стоял ком. — Мои. — Хватит завывать, — вздохнул Регулус и похлопал домовика по дрожащему плечу. — И так невесело. — Хозяин Регулус, давайте вы встретитесь с предате…       Сириус вскинул голову и тут же обреченно опустил ее, когда брат категорически махнул рукой. — Ему тоже ни слова, — резко ответил он и прислонился к скале. — Нельзя никого втягивать в это, а Сириуса — тем более. — Он же гриффиндорец, так пусть пьет это тоже он, — себе под нос пробормотал Кричер и испуганно замолк. — Простите говорливого слугу…       Но Регулус его и не слушал. Что-то в нем стало пугающим. В его ничуть не дрожащих руках, которыми он взял кубок; плавных движениях, которыми он набирал в него зелье; насмешке, с которой он отсалютовал кубком, до краев налитым ядом. — Мне жаль, — беззвучно сказал он и выпил залпом. — Когда оно подействовало на тебя? — На третьем кубке. Хозяин, позвольте мне это сделать, умоляю вас!       Регулус отмахнулся от него, набирая уже второй. Его дыхание стало тяжелее, и он уперся ладонью в холодный камень, допивая следующий кубок. — Получается, я больший слабак, чем ты, — с усмешкой выдавил он и прикрыл глаза. — Это галлюцинации? — Воспоминания, хозяин.       Сириус не мог позволить себе отвернуться или закрыть уши. Это казалось справедливым — быть рядом хотя бы сейчас. Он всё ещё надеялся проснуться. — Этого мне еще не хватало, — прошипел Регулус, и его лоб в миг покрылся испариной. — Кричер, приступай, я уже не в состоянии.       Что было дальше, Сириус предпочел бы забыть. Яд подействовал моментально и на полную, заставляя Регулуса едва ли не выдирать волосы, чтобы хоть как-то держаться за реальность. Он рыдал навзрыд, звал всех, кто был ему близок — Лестрейнджа и Крауча, родителей, Нарциссу, Беллу, Мерлин милостивый, даже Беллу! Сириус не слышал своего имени, но оно было к лучшему. Это окончательно бы его добило.       Кричер завывал вместе с Регулусом, припавшим на колени, и ронял слезы в кубок, наполнявшийся изумрудным зельем снова, снова и снова… Сириус ожидал, что домовику придётся использовать магию, чтобы выполнить приказ, но зелье слишком ослабило Регулуса, и Кричер легко с ним справлялся. — Сириус.       В контраст жалобным стонам, его имя Регулус произнес четко, с уже привычной прохладой, хотя по его лицу всё еще стекали ручьем слезы, перемешавшиеся с холодным потом. Сириус вздрогнул и вытер глаза, потому что ничего не видел из-за слез. Регулус открыл рот, хотел что-то сказать, но тут же скривился, закрывая лицо, и замотал головой. — Я не… я не… — Хозяин, еще совсем немного, обещаю, — пробормотал Кричер, приподнимая его голову. — Простите… Ещё один.       Когда последний кубок опустел, Кричер бросился к опустевшей чаше. Регулус безвольно упал назад. Он до сих пор бормотал что-то невнятное. В воде почудилось шевеление, и Сириус похолодел. Оборачиваться не хотелось. Регулус, лежащий почти у самой воды, вместо того, что убираться оттуда, слепо пополз ближе, жадно зачерпывая воду. Сириус видел, как инферналы выглядывают из-под воды в каких-то сантиметрах от него, не замеченные никем. Раздался звон, Кричер кинул в чашу подделку-медальон, и в этот момент Регулус оказался в воде. — Хозяин!       Кричер выпустил из рук крестраж и бросился было к воде, но Регулус выставил руку. — Приказ!       И он исчез в темноте воды, которая еще долго взволнованно и довольно плескалась.

***

— Кричер плохой, плохой, плохой!       Сириус упал на колени и медленно поднял взгляд. Он снова был в своей спальне. Домовик рыдал, размазывая по лицу слезы вперемешку с кровью из разбитой брови. В дрожащей руке он держал кочергу. — Выйди вон, — едва двинул губами Сириус, и Кричер быстро исчез.       Он просидел без движения так долго, что перестал чувствовать ноги. Щеки щипало, а в ушах всё ещё звучал всплеск воды и холодное «Сириус».       Когда рядом оказывается фигура в серебристой маске, Сириус не удивлен. Когда Регулус стягивает маску, Сириус всё ещё не удивлен. Они смотрят на уютную деревушку меж холмов, от которой сейчас осталось только несколько целых домов и пепелище под гнетущим черепом со змеей между туч. — Можем поговорить? — Хочешь похвастаться? — Нечем, — коротко отвечает Регулус и сильнее кутается в мантию. — Слушай… — Правда? А мне показалось, ты достаточно повеселился с магглами.       Регулус качает головой, выглядя раздраженным и раздосадованным, и это вдруг настолько злит Сириус, что он выпускает из рук едва начатую сигарету. — Сириус, — громче и с нажимом говорит Регулус, но его прерывает резкий взмах рукой. — Проваливай, говорить мне с убийцей не о чем. — Я не… — В следующий раз, когда попадешься, я тебя не отпущу. — Больше не попадусь, — хмыкает Регулус и с тихим хлопком исчезает.       Через два дня Сириус получит от отца черного филина.       Встать удалось не сразу, и он пошатываясь дошел до комнаты в конце коридора. Табличка «не входить…» разлетелась вдребезги, болезненное оцепенение — тоже. Сириус сдирал вырезки на стене, не чувствуя, как под ногтями становится влажно от крови. Когда на стене не осталось даже обоев, он принялся за книжные полки, письменный стол, шкаф…       Стоя посреди обломков, наконец чувствуя, как адски болят пальцы, Сириус вздрогнул и согнулся пополам, зажимая скривившееся, как от болезненной судороги, лицо. От вины он не мог сделать ни одного нормального вздоха, а от всплывающей в памяти пещеры, стоит только глаза закрыть, моргал быстро-быстро. Сириус выпрямился, вертя в руках деревянную фигурку человечка, которую сам когда-то сделал. На то, чтобы вернуть комнате прежний вид, ушло два часа. Вырезки он сжег там же.       Присев на кровать, он оглядел комнату, проверяя, всё ли вернул в прежний вид. Удовлетворившись результатом, он откинулся на подушку, от которой облачком поднялась пыль, и мгновенно провалился в тревожный сон.       Сириус проснулся через час, задыхающийся и будто промокший. Тело неприятно покрывалось мурашками от воспоминаний холодных прикосновений белых, с синеватым оттенком рук. Во сне вместо Регулуса был он.

***

— Я не смогу жить с этим…       Его шепот был едва различим, но Дамблдор всё понял. Сириусу почудилось, как он вздрогнул и сцепил покрепче зубы. — Пройдет время, и ты сможешь дышать, Сириус. Поверь мне.       Директор поднялся с места и остановился около него, положив руку на подрагивающее плечо. — Разве Регулус не заслужил, чтобы ты знал о его поступке?       Сириус промолчал, тратя все силы на то, чтобы не сжаться в клубок. В ушах звенели его крики и рыдания, а на губах была мерзкая соль. В этот момент он ненавидел Дамблдора всей душой. Но себя — намного больше.