Незнание

      Сириус не спал всю ночь который день подряд, когда в его воспаленное сознание пришла мысль, разгадка, после которой, он почему-то был уверен, всё сдвинется с мертвой точки. Каждый сон не будет больше происходить в пещере; при виде Кричера, выглядящего еще удрученнее, чем он сам, перестанет хотеться швырнуть в него Непростительным; пальцы с содранными ногтями наконец перестанут гноиться и начнут хоть немного заживать, потому что кровь на пальцах из снова и снова рвущихся ран уже изрядно напрягала. Регулус перестанет преследовать его.       Он был везде: смотрел из зеркала ледяными глазами, звал порой издевательским шепотом, ненавидя и виня, разговаривал с ним и лишь ухмылялся на все слезные извинения, когда выпивки становилось совсем много. Но самое главное — он был в голове каждую чёртову секунду. Сириус погряз в воспоминаниях, детские счастливые моменты теперь стали ужасным кошмаром, где их с Регулусом любимый пруд на участке загородного домика кишит инферналами, где совсем еще мелкий брат, заглядывающий в комнату, вместо беззубой улыбки шипит не хуже змеи: я был бы спасен, если бы ты сделал хоть что-нибудь, если бы обратил внимание и хоть на секундочку перестал играть свою роль, если бы захотел.       Сириус чувствовал, что сходит с ума. Дамблдор забрал медальон, от вида которого его замутило, и лишь отправил записку. Что-то вроде «Регулус был прав, теперь мы на верном пути». Сириус не был уверен, что «мы» относится и к нему. Потому что гораздо ближе себя он чувствовал к Регу. Орден сдвинулся с места, главной задачей стала добыча крестражей, но Сириус не мог помочь. Ни им, ни себе. Он продолжал тонуть — ночью в том озере, раздираемый на части инферналами, а днем в бездонной яме вины и самоуничтожения.       Через две недели такого существования Регулус, видимо, тоже от всего этого уставший, не стал обвинять его или смотреть с презрением. Он присел на край кровати Сириуса, даже не взглянув на него. Его взгляд был направлен в большое окно и никуда больше. Ночь была светлой благодаря огромной полной луне, и ее свет, освещающий Регулуса насквозь, не давал забыть, что это всё нереально. — Ты позоришься. — Мне плевать, что они думают. Я устал, мне так…       Регулус раздраженно выдохнул и запрокинул голову, глядя на него со снисходительной насмешкой. — Мне плевать, что ты чувствуешь. Я мертв. Мертв уже семнадцать лет и поверь, мне плевать абсолютно на всё, кроме моей цели. На тебя особенно, как и на твои жалкие попытки оправдать себя. Не получилось, и ты решил свести себя с ума. — Я скорблю, — пробормотал Сириус, борясь с желанием спрятаться под одеялом.       С таким Регулусом он говорил впервые. Этот больше походил на настоящего себя, и это сдерживало его, чтобы не начать плакаться и извиняться. Этот Регулус, без сомнений, засмеет. Совсем как при жизни. — Бред какой, Сириус. Ты уже скорбил. Сейчас разве что поминки можешь устроить и заканчивай уже с этим нытьем. — Тебе легко сказать. — Помоги лучше Ордену. Я был бы рад сдохнуть не просто так, — вздохнул Регулус и слабо улыбнулся. — Я не винил тебя в своей судьбе. И сейчас не виню.       Сириус почувствовал, как щиплет глаза. — Я горжусь тобой. — Тем, что пошел, как безмозглый гриффиндорец, на смерть и стал кормом для инферналов? В твоем идиотском стиле, потому и гордишься? — Тем, что ты признал ошибку. Для Блэка это действительно подвиг.       Регулус выглядел растроганным, но стоило ему закатить глаза и открыть рот, как всё впечатление прошло. — Подвиг будет, если ты прекратишь вызывать у всех жалость, — проворчал он. — Закончи мною начатое. А до тех пор отвали.       Сириус моргнул, и Регулус растворился в лунном свете. Вместе с опустошением он чувствовал, что не может сидеть больше в комнате. Трансгрессировав на родовое кладбище, он понял, что уже наступила настоящая промозглая зима, а он и мантию с собой не прихватил. Могилу Регулуса он нашел быстро. Бывал пару раз до Азкабана.       Громко выл ветер, высушивая и так полные песка глаза. Сириус достал из кармана сложенный лист и бережно его расправил. Письмо было написано каллиграфическим почерком, почти идеальным, только наклон был излишним и буквы острее нужного. Он перечитывал его уже несколько раз, проводя пальцем по строкам, написанным явно в спешке, то ли не успевая за мыслями, то ли боясь передумать. Я понимаю, что умру задолго до того, как ты прочтешь это письмо, но я хочу чтоб ты знал — это я раскрыл твой секрет. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь в скором времени уничтожить его. Я гляжу в лицо гибели, надеясь, что когда ты наконец встретишь кого-то, равного себе, ты снова будешь простым смертным. Р.A.Б.       Сириус провел ладонью по камню, смахивая хлопья снега, и присел на корточки. Регулус с мраморного надгробья смотрел пристально, с привычный прохладой, но теперь там отчетливо поблескивало одобрение. Уголок его губ словно был теперь выше. Сириус улыбнулся также, с азартом задрав левый уголок. — Я передам ему, Рег, обязательно передам. В глотку письмо запихну.