дарлинг

я — твоя песня о моем падение в осень:

Баристы в кофейнях очень милые. Мингю заказывает тыквенный латте, потому что его очень хвалят (и позже успевает в нем разочароваться, зато он хорошо греет). Кофейня — сосредоточение черного, бежевого и охры. Если бы здесь был Сынгван, он бы сказал, что это цвета черного дерева, кремовый, кофе со сливками, и что здесь не хватает музейных газет и ретро музыки. Зато зеленые растения красиво сочетаются. Оранжевый из окон контрастирует. И что Мингю любимым местом выбрал чудесную кофейню. И что черно-белый фильм не сочетается с комфортом. Через затемненное окно пробивается метафора доброго утра. Багряность рассвета остается на бумажных стаканах выгоревших в бледно-желтый бежевый цвет. Милые бариста ему улыбаются (каждое тусклое утро, и расстраиваются, когда он не заходит ни разу за день), протягивают стакан с наклейкой в виде сердечка на крышке в подарок. — Приклеите куда-нибудь. — Спасибо. Мингю улыбается в ответ, и все вокруг тают. Он никогда не был летним солнцем. \\ У Мингю есть дурацкая привычка выходить вовремя, и всегда опаздывать. Джун машет ему с задней парты и показывает руками, что рядом с ним занято. И Мингю чувствует подставу от Джуна, или сегодняшнего дня, или самого себя. Удивительно, как на первом курсе все занимают первые парты, а на третьем стабильно заняты последние. (Мингю и Джун всегда занимали последние). (так было атмосфернее, Джун называл это романтикой последних людей). (удивительно, что они доучились до третьего курса). Мингю думает: ты должен был занять мне место и отбивать его до последнего, или тебе резко перестало нравится слушать мои разговоры, вместо лекции? тогда я разочарован. Он, конечно же, шутит. Мингю садится на первое попавшееся место и натыкается на хмурого Вону. Он отпечатывается на запястьях Ким дождливым днем (завтрашним). Сегодня солнце жалит в щеки, словно пытается поцеловать. Напоминает конец августа и разбитые ладони Джуна (он говорил, что падать с сахарных облаков было больно). (В Джуне красиво сочетаются романтизм и катарсис). Ручка стучит по парте, отбивает ритм музыке в правом наушнике. Мингю слышит в этом что-то знакомое. На солнечных лучах по ресницам Вону можно играть, как на струнах, или гадать на падение с крыши в кучу листьев. Тени от ресниц на щеках — дрожащий валер, детализация самого Вону. В последний раз Мингю смотрел на кого-то так же внимательно, только когда впервые в коридоре университета увидел Джонхана и подумал, что он похож на ангела, который пользуется l’eau serge lutens, и прячется в мягких тканях от prada. (наверное, в таких людей влюбляются с первого взгляда). Стук прекращается. Ручка шуршит по клетчатой бумаге. Царапает пустой лист, а по ощущениям — ладони Мингю до лопающихся капилляров. — У тебя красивые руки. Он цепляется за вены на тыльной стороне ладони — через них проходит электричество вперемешку с кровью. Мингю не впервые сидит с Вону, но впервые пытается с ним заговорить. — Я думал, ты должен записывать лекцию. — Разве так благодарят за комплименты? Взгляд у Вону холодный — пробирает до костей, — Мингю ежится, но сегодня слишком тепло для октября. Ему правда становится не по себе или холодно, и он бы, наверное, не отказался от тыквенного латте. Чистота зрачков напротив напоминает его любимую кофейню в закатном зареве оранжевых листьев. (на самом деле, глаза у Вону тоже красивые — в них видно туман, — отталкивающий взгляд притягивает, и в голове у Мингю получается сбой. Ему кажется, что он слышит летних цикад). Мингю нравится смотреть глаза в глаза. Вону — нет. Он переключает песню на телефоне и снова склоняется к тетради. С Вону разговаривать сложно, с ним в принципе сложно, Мингю это понял еще на первом курсе: на первых лекциях, в коридоре, в местах за пределами университета — Вону никогда не разделял веселья Мингю. — Я могу взять твои конспекты? — Нет. Безособленность. — Ты совсем не хочешь со мной общаться. Или с другими тоже? — Мне хватает Сынчоля. А еще Сынчоля хватает Сынгвану и Сунену, но самого Сынчоля на всех не хватает: в карманах с мелочью он хранит остатки самого себя. Это можно было понять еще на первом курсе: и что Чон совершенно не человек Мингю, и что со старшекурсниками веселее. Вону снова смотрит на Мингю. Ручка скатывает на пол (не под ритм музыке из наушников, и в этом, конечно, виновата сама песня), Ким наклоняется, чтобы поднять ее, вкладывает в ладонь Вону (Чон внимательно следит за каждым движением, Мингю, наверное, от этого приятно). — Ты отвлекаешь. Я слушаю лекцию. — Или музыку. Слышно город. (и что-то про основу теории литературы). (издалека слышится музыка из наушников Вону). Мингю убирает руку с его ладони. Чон убирает с него свой взгляд. К чему был этот разговор? \\ В конце пары шумно. Джун обвивает рукой плечи Мингю. Сотни раз извиняется и обещает всю жизнь провести рядом с Мингю. (– Нет, спасибо, мне не нужно такого удовольствие, Джун, я тебя не смогу терпеть всю жизнь; — Мингю, ты только что разбил мне сердце; — Мне не жаль, ну, может немного жаль). Толпа тянет их за собой в коридор, Джун прижимает Ким к себе, чтобы не потерять его. (так случалось пару раз, и Вэн было очень грустно, что он терял среди людей Ким). Джун прилипает. Постоянно. И Мингю не против, потому что рядом с Вэн весело и интересно. Рядом с ним всегда тепло. (Однажды Джун на первом курсе остался на Мингю жвачкой, сцепив их запястья белыми лентами в контраст загорелой коже Мингю, и пообещал навсегда остаться рядом, и в горе, и в радости, и это действительно было похоже на свадебную клятву. И у Джуна действительно получается сдерживать клятвы). — Когда ты познакомишь меня с Минхао? — спрашивает Мингю. — Вы уже знакомы. — Показать в коридоре на парня с синими волосами и сказать: «это Минхао, мы с ним каждое утро встречаемся в вагоне метро, пока едем в университет» так себе знакомство. — Ой, заткнись, — умоляет Джун, кривя лицо и ударяясь головой об плечо Мингю, — в какой нам кабинет сейчас? — На третьем этаже, в конце коридора. — Ты пытался разговорить Вону? — Провальное дело. — Разумеется. Мингю слышит издевку, почти как: это было ясно с самого начала (с первого курса), ты будто об стену бился, пытаясь пройти сквозь, забыв, что ты материален, Мингю, ну, это было максимально неумно, ты, что, правда ожидал, что кто-то, кроме тебя, будет разговаривать с тобой? И за это Вэн получает отдельно. Мингю пихает Джуна в плечо. Джун возмущается весь оставшийся перерыв, хотя возмущаться должен Ким, потому что Вэн, черт возьми, ты кинул меня, и на кого? — Тебе хоть понравилось с ним сидеть? — спрашивает Джун в начале пары, наклоняясь к парте, к засыпающему на ней Мингю. — Нет, — признается честно. — А еще раз сел бы рядом? — Да, — тоже честно. Джун снова собирается бросить его одного в огромной аудитории? — Больше не мешай мне спать. — Эй, ты что, обиделся? Мингю не отвечает. Парта под ладонями плавится, возможно, действительно слишком жарко для сегодняшнего октября. На завтра обещают дождь, но свои обещания умеет сдерживать только Джун, поэтому Мингю ему доверяет (даже больше, чем себе). — Я подумаю, давать тебе списывать конспект или нет. — У Вону возьму. Вону, конечно же, ничего ему не даст. Это можно было понять еще с первого курса. \\ Джун прощается с ним рядом со входом в метро (и по умолчанию Ким передает его в руки Минхао — он красиво сочетается со зданием метро своим стилем одежды). Мингю машет приветливо, и примечает, что синий ему к лицу (Джун тоже). (Джун к Минхао больше, чем к Мингю). (и ближе). Белые волосы Джуна красиво смотрятся рядом с синим Минхао. Вэн шлет Ким воздушный поцелуй. И цепляется ладонями за плечи Сю. Перевернутые стены здания метро закрывают их у себя. Мингю чувствует близость с асфальтом (не в смысле разбитого лица или колен, потому что это по части Джуна и его лета). Земля под ногами вибрирует из-за ходящих поездов. Деревья напоминают качели. Джун их любит. Мингю любит кофе. (и немного Джуна, дружески, конечно, Вэн говорит, что у них лучший броманс столетия). (не тыквенный латте: его неприятный вкус все еще остается на языке). Листья (в них можно прыгнуть с крыши многоэтажного дома) под ногами напоминают проржавевший океан. Если корабли продолжат тонуть, то скоро он таким и будет. В ближайшем кафе уютно и вкусный кофе без противного привкуса. Эта кофейня серая и оранжевая, совершенно не похожая на его любимую. Здесь крутят джаз на пластинках вперемешку с современным пост панком (это не вкусе Мингю, поэтому он на автомате начинает отбивать пальцами утреннюю мелодию из наушников). В кармане вибрирует телефон. Джун спамит стикерами в какаоток. Мингю печатает в ответ сообщение, в котором просит добраться до дома без происшествий (хотя бы сегодня). — У вас занято? — Нет, — машинально отвечает Мингю. Поднимает голову от выжигающего зрачки экрана. И видит Вону. (глаза в глаза — в них лес). Чон напротив напоминает галлюцинацию — без наушников в ушах и хмурости ночного неба на лице (Вону привык отталкивать, но Мингю он почему-то только притягивает). — Я думал, ты против новых знакомств. — Мне они даются не так легко, поэтому утром я казался грубым, — отвечает Вону. Склоняет голову, перебирает пальцы, — прости. — Эй, ты не должен за это извиняться. Все хорошо, окей? Просто я дурак, который не ценит личное пространство других, такие, как Джун (почти такой же, как я), воспринимают это нормально, потому что делают так же. (мы с Джуном притерлись друг к другу сразу). (с тобой так не получается). Эта кофейня намного просторнее, чем любимая кофейня Мингю, поэтому здесь больше людей. Поэтому они здесь вместе с Вону. (наверное, мир очень тесен). — Ты часто здесь бываешь? — спрашивает Чон. — Нет, впервые зашел. А ты? — Никогда здесь не был. Я шел на работу и случайно тебя заметил через стекло. — Мне нравится сидеть рядом с окнами. — Тогда мне нравится твоя привычка сидеть у окон, — говорит Вону, — я бы тебя не увидел, если бы ты сидел в глубине. Ну, может еще встретимся здесь. Мингю поджимает губы. Дальше разговор не идет. История складывается через время на пергаменте. — Ты будешь что-то заказывать? — спрашивает Мингю. — Нет, — качает головой, — мне на работу надо. Здесь вкусный кофе, ты зря отказываешься. Мингю кивает. — Тебе нужны были конспект, да? — спрашивает Чон, роясь в рюкзаке, вытаскивает оттуда тетради и протягивает Мингю, — Завтра отдашь. Или когда тебе будет удобнее. Ким берет тетради, говорит «спасибо», думает: «вау», думает: «это неожиданно», думает: «у нас новый уровень отношений?» — Мы теперь дружим? — уточняет Мингю. — Наверное? — отвечает Вону, вставая из-за стола. Смотрит сверху вниз. Не глаза в глаза. — Хорошо. Теперь карамельный латте метафорически ассоциируется с Вону через фиалковый цвет. \\ Мингю заходит в любимую кофейню и думает: здесь не хватает газет и ретро музыки. В этот раз он заказывает карамельный латте, и наклейку в подарок ему не дают. \\ Мингю снова оказывается не за одной партой с Джуном (второй день подряд). И даже не с Вону. (но он сидит ровно за ним — Чон сегодня часто переключает музыку). Мингю печатает Вэн в какаоток о предательстве, и если бы это могло быть одой, оно бы ей было. И быстро получает ответ: — ты мог написать оду про меня. — а не про предательство. Сообщения прилипают друг к другу. Джун порой невыносим. Мингю чувствует медовую липкость на пальцах. Он прячет под звездочками о том, что он пошутил. Скрытый текст напоминает Мингю шум в голове Джуна, о котором Вэн постоянно говорит (шум больше пугает Ким, потому что Джун к нему [шуму] привык). Мингю смотрит в другой конец аудитории и встречается взглядом с Вэн. Смотрит на первую парту и упирается взглядом с затылок Вону. Его шея выглядит напряженной — по ней струятся ноты. Мингю может протянуть руку и достать до него. Он почти готов притянуться к нему, чтобы спросить какой кофе Чон любит. Мингю отдергивает себя. Снова берет в руки телефон, кидает взгляд на Джуна (он что-то пишет в тетради). Печатает ему сообщение. — как тебе свидание в метро? — какое свидание? — я думал он тебе нравится. — нет. Мингю немного разочаровывается и не верит Джуну. Никто не смотрит на человека, который ему не нравится, так, как Вэн смотрит на Минхао. Никто не болтает так много о человеке, который ему не нравится. Ким обманывается теорией несопоставимости. \\ — Откуда у тебя конспекты? — Вону дал. — Не обманывай меня, — Джун толкает Мингю в плечо (ощущается металлическим током, потому что Вэн весь наэлектризован). — Честно говорю. Ким ловит Вону в коридоре, хитро, с прищуром смотрит на Джуна (Вэн чувствует подставу), отдает Чон тетради: — Спасибо. — Не за что, — (Мингю кажется, что Вону растерян), — Привет, — добавляет он, смотря на Джуна. (Друзья моих друзей мои друзья?) У Вону немного мятая черная футболка, простое кольцо на среднем пальце, молчаливая потерянность в большом коридоре и количестве людей; на его запястье остается след от пальцев Ким и остатки времени. — У тебя красивый и понятный почерк, — говорит Мингю, возвращая внимание Вону на себя. — Спасибо. — Не за что. \\ – Вону снова сидит один, – говорит Мингю. С задних парт передние выглядят пустыми. Вону среди них – одинокое потерянное облако. Джун, спящий на плече Ким, приподнимает голову, пытается разлепить глаза (получается плохо, пелена под веками тянет к себе все существо). Мингю ладонью давит ему на лоб, укладывая обратно. – Спи. На следующей паре они с обеих сторон окружают Вону за первой партой. – Чтобы тебе не было одиноко, – говорит Мингю. Чон смотрит на Джуна странно и запутанно, потому что ожидал такое от Мингю, но не ожидал такого от него – но Вэн и Ким липучками на куртке постоянно рядом. Смотрит на Ким. В глазах Вону Мингю видит лес самоубийц, и в нем Вону вешает самого себя на крепкой веревке. – Можно я тебя обниму? – Мингю не дожидается ответа и притягивает к себе Вону. Джун наклоняется к парте, непонятно смотрит на Ким: он часто постоянно делает что-то странное, но это совершенно выходит за рамки понимания Джуна. Плечи Вону напрягаются. Мингю чувствует магнитные волны в виде цунами на его лопатках. После касаний Мингю на одежде Чон остаются необъятность океана и изморозь. Вону теплый. Ким рядом между ним и Джуном почти согревается. \\ Так получается, что Мингю и Джун теперь прилипают к Вону, и Чон, вроде не против, либо делает вид, что его все устраивает. Он разрешает Вэн спать на его плече каждую пару, слушает с Ким одни и те же песни на парах. С Мингю приходится делить одни наушники, одну песню, одну парту – почти одну Вселенную. С Мингю приходится много делиться, и Вону еще придется к этому привыкнуть. Рядом с Вону становится теплее, потому что Ким и Вэн (почти неосознанно) согревают его плечами с обеих сторон, капучино в бумажных стаканах, у которых бежевый цвет выгорел на багрянности в бледно-желтый. Мингю кажется, что весь его бюджет уходит теперь на кофе Вону и Джуну. \\ Мингю заходит в кофейню рядом с метро и думает: здесь не хватает Вону. Карамельный латте здесь все еще вкусный, у него фиалковый цвет (метафорически) и он красив рядом с серыми стенами и оранжевыми лампами – почему-то напоминает изморозь.