Каллиграфия сердец

Феликс долго не мог уснуть, что было несвойственно ему. Уже месяц, как его перевели по обмену в коллеж Адриана, и уже две недели, как он безуспешно пытается свести Маринетт со своим недалеким родственником, в упор не замечающим очевидные чувства девушки. Зачем он это делал? Сначала ему было откровенно скучно, а потом немного стыдно за Адриана, и еще меньше ему хотелось закончить уже страдания «мямлезавра», портящие общую картину. Сначала Феликс действовал в стороне, помогая Дюпэн-Чэн «случайными» встречами с ее предметом воздыхания, а уже потом всерьёз задумался о том, чтоб проверить зрение и интеллект Андрейки. Ну вот как, как он мог не замечать, что девушка заикается и краснеет только с ним? Как он может проходить мимо, когда она так (!) на него смотрит, когда в ее глазах столько обожания?! Перейдя к тяжелому методу, Феликс прямо предложил Маринетт помощь в завоевании Адриана, ссылаясь на то, что он беспокоится о продолжении рода братца, и как бы он не увел Алю у Нино. После уроков он перехватил Маринетт у выхода, потащив по магазинам, дабы изменить ее стиль, чтобы Адриан повелся на перемены и хоть как-то смотрел на нее, не так, как на фон. Сначала пошли в ход яркие вещи, они выделялись на девушке, и Адриан замечал, делая комплименты ей, но они были больше дружескими, в них не было искры чувств. Вывод: братишка был отпетым тормозом, и нужно было действовать еще рискованнее, поэтому после Феликс повел Маринетт в магазин для покупки платья. Сегодня блондин понял, что он не столь далеко ушел от своего брата в тормозных мозговых деталях. И эти мысли не давали ему уснуть, заставляя прятать алеющее лицо под одеяло без свидетелей и чуть ли не выть в подушку от полного чувства безнадеги. Причины вели в магазин, где они сегодня выбирали Маринетт укороченное платье. И нет, у Феликса не было даже откровенных мыслей на этот счет, они выбирали платье, открывающие максимум колени, но лёгкое и невесомое, чтобы Маринетт выглядела в нем неотразимой. Чтобы она нравилась и себе, тогда, может быть, у нее прибавится уверенности перед Адрианом, и она не будет заикаться. Но Феликс сам себе устроил западню, когда дольше обычного оценивал внешний вид девушки, вышедшей из примерочной. И да, ею была Дюпэн-Чэн. Небесно-голубое платье с ванильными кружевами и перчатками с изящными узорами придали девушке утонченности, подчеркнули ее фигуру и гармонировали с цветом глаз. А когда Маринетт еще и волосы распустила, а те порядочно отрасли, доходя до осиной талии, блондин понял, что в этой жизни видел еще не всё прекрасное до этого момента. - Поможешь завязать пояс, пожалуйста? Волосы немного мешают, а резинка порвалась, – очевидно, что ей было неуютно о таком просить. - Да, разумеется, – на тон тише обычного ответил Феликс и осторожно подошел к Маринетт. – Подержи волосы, будто их заплетаешь, а я помогу с поясом. От нее пахло корицей и ванилью, а еще нежным цветочным кремом и тюльпанами. Стараясь не выдавать свое изумление и тревогу, он осторожно, будто обращается с фарфоровой куклой, заправил пояс в платье и положил руки на декоративный столик, рядом с которым они стояли. Наверное, Маринетт почувствовала себя загнанной в угол мышкой, ее васильковые глаза увеличились в удивлении, покрашенные в персиковый цвет веки поднялись, а с алых губ почти вырвался вопрос или возмущение, но она молчала. А потом покраснела, и это показалась чертовски милым, и подействовало спусковым крючком в самообладании парня. Неторопливо, но уверенно, он нагнулся вниз, и поцеловал ее, стараясь вложить в этот жест как можно больше нежности и внезапно осознанной любви. Не обнаружив сопротивления, Феликс нащупал на столешнице миниатюрные руки девушки и накрыл их своими. Немного поддавшись вперед, Маринетт ответила на поцелуй и прикрыла глаза. Но романтическую обстановку прервал акуматизированный подлец. - Чтоб Бражнику его пальто его же моли сожрали, - нехотя отстранившись от девушки, яростно проговорил Феликс.

***

Он просто продолжал ворочаться на кровати, и даже почти уснул, но тут в воспоминаниях возник Кот, чересчур часто заглядывающий к Маринетт в позднее время. Герои сговорились со злодеями, что ли? Почему никто не дает Феликсу спокойно заняться переосмыслением первой любви? Габриэль и Кот Нуар точно были родственниками, ибо мастерски действовали Феликсу на нервы. Резко подорвавшись с кровати, блондин решительно оделся и направился к выходу из комнаты.

***

- На, - недовольно протягивая брошь Бражника и амулет Павлина, сказал Феликс, буравя Нуара ревностным взглядом. На часах полночь, а он притопал к Маринетт, заставляя ее болтать с ним у дома, беспардонно не беспокоясь, что девушка замерзнет, или что ее родители проснутся и сочтут их общение некомфортным. - Отку…, - хотел было спросить Кот, проверяя талисманы на подлинность, но его перебили. - Где взял, там их уже нет, - дерзко перебил его Феликс, накидывая на плечи Маринетт свою вязанную кофту. – А теперь рекомендую скрыться, Бражник не побрезгует напасть в открытую, так что топай. - А как же ты? – Адриан в образе Кота всё равно переживал за родственника, ведь он провернул то, чего им с Леди не удавалось еще. - А я должен защитить свою девушку, - Феликс знал, что Маринетт является Леди Баг, но не мог сказать ей этого, он заметил это еще днем, когда она убежала, а он побежал за ней следом для извинений. Но, как оказалось, девушка убежала от него не из-за ненависти к нему, а потому что ей нужно было укромное место для перевоплощения. Хорошо, что она не заметила, что он всё понял. Кот второй раз за эту ночь был удивлен, а Феликс вполне уверенно взял ладошки девушки в свои, дабы согреть их своим дыханием. Ему очень нравилось смотреть, как в васильковых глазах и на розоватых щеках зарождается взаимное чувство к нему, к которому он будет идти медленными и постепенными шажочками. А еще Феликсу нравилось, что орущий где-то на фоне Габриэль больше никому не испортит драгоценные минутки, выделенные для действительно важных людей.