Мир за вычетом тебя

— Где-то здесь, насколько я могу судить. — Джинни провела пальцем, по небольшому участку на карте, зарисованному красным карандашом. — Если границы верны, именно здесь находится резиденция Блеков. Сейчас она называется иначе, но её никто не продавал. Унаследовать её могли только кровные родственники. — Кажется их двое. — Гарри усмехнулся, пусть никак не мог взять в толк, что его так обрадовало. Он никогда не знал Блеков, только слышал беседы среди родственников, у которых жил. Они называли их снобами, но Гарри никогда так не считал. Впрочем, парень чаще молчал, нежели говорил своё мнение.       Рон смотрел на карту с тем вниманием, которого никогда не имел. Он касался рисунка пальцем, словно тот мог мгновенно переместить парня в то место, где предположительно находилась Гермиона. Парень был готов уже сейчас ехать в тот маленький город, который находился недалеко, но и не обладал хорошей репутацией, кроме него такой решимостью никто не обладал. Рон вздрогнул, когда Патил обняла его за плечи, поцеловала в щеку, разглядывая карту вблизи. Это была самая простенькая карта, какие использовали ранее в школах. Она была настолько стара, что на ней ещё указывались названия резиденций и были отмечены поля, которые принадлежали влиятельным особам. Края её потемнели, местами текст был нечётким, и его приходилось восстанавливать с помощью сетевых ресурсов. — Не думали сфотографировать? — Уточнила Парвати. Она достала телефон из кармана джинс, быстро сделала фото, не потрудившись отключить камеру, и запечатлев снимок, вновь вернулась к объятиям, который Рон пытался отвергнуть. — На случай... непредвиденных обстоятельств. — Стоило подумать об этом. Спасибо, Пати. — Джинни попыталась скрыть недовольство, она не верила, что Парвати делает это из желания поддержать Рона. Девушка предполагала, что у соулмейта её брата более корыстные цели. — Думаю, на выходных мы сможем поехать в резиденцию. Правда Гарри? — В пятницу, если все будут свободны. — В четверг последний экзамен. — Едва слышно подметил Рон. — Не нужно медлить. Кто знает, что эта сумасшедшая сделает с Мионой.       Парвати отстранилась. Она ненавидела, когда Рон сокращал имя Грейнджер, но ещё более она ненавидела, когда парень заботился о безопасности подруги. По мнению Патил этим должны заниматься соулмейты. Девушка никогда не разделяла дружбы этой компании с их сумасбродными идеями и опасными предложениями. Она не понимала почему все так волнуются. Не станет же Лестрейндж убивать Гермиону? В конце концов она же не псих, а всего лишь невинный киллер, которому весьма неплохо платят. Девушка отправила фотографию Лорду, в надежде, чем он предпримет действия, чтобы Гермиона поскорее скончалась, а они с Роном снова были счастливы.

***

      Телефон Лорда завибрировал и стих. Пэнси лежала в кровати, часть её тела была скрыта белоснежным одеялом, создавая резкий контраст с мрачным макияжем и тёмными волосами. Она лениво потянулась к гаджету, замечая, что мужчина поглощён работой. Девушка разблокировала его смартфон, прочла сообщение Патил, сохранила карту, и удалила его, не желая докладывать об этом Лорду. Их жизнь понемногу возвращалась в привычную колею. Пэнси более не жаловалась на их формат отношений, а Лорд взял за привычку обнимать её два раза в день, изредка одаривать нежными поцелуями и ежедневно преподносить новый букет цветов, правда посредством курьера или через доверенных лиц. — Том... — Тихо позвала Пэнси. Она поднялась с кровати, удерживая одеяло на уровне груди, на случай если кто-то ещё захочет потревожить мужчину. Гости в их спальне не были редкость. Пэнси знала, что он не любит, когда она привлекает внимание. Она подошла к нему, наклонилась к самому уху. — Дай денег. — Хочешь прогуляться? — Мужчина открыл ящик стола маленьким ключом с гравировкой своего имени, взял чёрную банковскую карту, осмотрел её, словно не был уверен в подлинности вещицы, и передал в руки Пэнси. — Можешь купить что угодно, но... — Я всегда учитываю твои вкусы.       Девушка отпустила кончик одеяла, переступила через него, подошла к большому гардеробу, который сам был оказался отдельной комнаткой в стене. Она пересмотрела практически всю свою одежду, пока не остановилась на серебристом платье с глубоким декольте. Пэнси надела его, осмотрела себя с ног до головы, в попытке понять так ли она хороша, как Лестрейндж. Всё чаще Пэнси волновал этот вопрос, и в гардеробе девушки вскоре стало меньше одежды, которую предпочитала она сама. Пэнси вспоминала то, как выглядела её соперница, а Лорд никак этому не препятствовал.       Девушка выбрала обувь на высоком каблуке, дополнила образ классическим чёрным пальто, и скрылась за дверью. Она миновала коридоры, где были установлены камеры, вышла на улицу, вдыхая морозный воздух, прошла по тропинке, где Лорд имел все шансы не только видеть, но и слышать её. Пэнси оказалась за главными воротами, завернула за угол, и наконец, набрала знакомый номер. — Поможешь с одним деликатным делом? — Куда подъехать?       Пэнси сбрасывает вызов, отправляет свои координаты, ждёт. На лице её играет улыбка, она уверена в правильности своих действий. Когда машина подъезжает, Пэнси понимает, почему Лестрейндж всегда использует личный транспорт, не желая ждать такси или неспешного личного водителя. Слишком холодно. Слишком раздражает.

***

      Они не говорят до самого конца дороги. Парень, который ведёт машину, не спрашивает о целях и о дальности поездки. Он не уточняет, как долго ему придётся оставаться внутри, ожидая, пока Паркинсон решит свои дела. За каждую такую поездку девушка платила не только деньгами, но и прощальным поцелуем, который вызывал у Гойла лёгкий румянец, пробуждал некую надежду. Он был готов на всё, чтобы увидеть улыбку на лице Паркинсон, ведь свою татуировку Гойл так и не дополнил.       Машина останавливается за чертой города. Пэнси хлопает дверью, покидая Гойла. Она вынуждена самостоятельно забираться на гору, где расположился дом, ей приходится обойти забор, пробираясь внутрь аккуратного дворика. Она идёт по заснеженным тропам, замечая спящие кусты роз повсюду, куда достигает её взгляд. Она видит нелепого снеговика, ростом с ребёнка, украшенного золотыми украшениями с чёрными драгоценными камнями. Пэнси не сомневается, что украшения совсем не бижутерия. Девушка подходит к двери, нажимает на звонок. Она точно знает, где находятся Беллатриса с Гермионой, но ей никто не открывает. Пэнси ждёт долго, прежде, чем ещё раз позвонить в дверь. Девушка не намерена уходить, ей нужно поговорить, объяснить, возможно выслушать.       Чем дольше Паркинсон не получает ответа, тем сильнее разгорается ненависть в ней. Она обходит дом медленно, заглядывает в каждое окно, замечает наряженную ель с мрачными игрушками, гирлянды, что тянутся вдоль всей комнаты. В углу стоят коробки с подарками, а на камин кто-то повесил два рождественских носка. Девушка не замечает никого вокруг себя, не слышит голосов. Кажется, словно место это погибло, но ель, подарки, столовая с белоснежной скатертью... Возможно, они просто уехали за покупками или пошли в сад, где уже давно не цветут яблони. Пэнси не видела его, но слышала о нём каждый раз, когда Лорд вновь вспоминал Беллатрису, разделяя горе с алкогольным напитком.       Девушка услышала шаги. Тихие, едва заметные. Должно быть, если бы не снег, она бы и не обратила внимания на это приближение. Инстинктивно Пэнси достала простенький пистолет чёрного цвета, направляя его в сторону, откуда доносились шаги. Она предполагала, что кто-то находится за углом дома. Пэнси закрыла глаза, стреляя невпопад, в надежде, что непрошеный гость, уйдёт тем же путём, каким двигался в эту сторону. Фантазия рисовала ей Лорда, что проследил за ней, кого-то из его людей, неизменно преследовавших её в последние дни.       Когда пули закончились, и Пэнси открыла глаза, она увидела лежащую на снегу фигуру Беллатрисы Лестрейндж с теми же кудрявыми волосами, и скорее удивлёнными, нежели испуганными глазами, что застыли навсегда. Рядом с ладонью лежала маленькая коробочка изумрудного цвета. В её теле, в разных местах красовались пули, которые были залиты кровью. Кровью пропиталась и одежда, и снег, и земля под ним. Пэнси стояла не в силах отвести взгляд.       Девушка простояла в одном положении не больше часа. Она видела лицо Лестрейндж, она победила, и это ли не повод для радости. Смесь страха и наслаждения овладевали Пэнси, она смеялась. Смеялась, наблюдала за телом, что больше не двигалось. Она готова была кричать от радости. Она была готова назвать себя победительницей. Когда чьи-то холодные руки коснулись её, девушка попыталась ударить противника, но тот уже закрепил наручники на её запястьях. Пэнси была удивлена тем, что не слышала сирен или криков, какими обычно сопровождаются приезды полиции. Она предположила, что всё дело в том, что на гору въехать невозможно. Погода не позволяет. А потому они оставили машины внизу, откуда их сирена не слышна. — Вы в порядке? — Спрашивал кто-то, и Пэнси даже пыталась ответить, пока не поняла, что вопрос адресован не. Кое-как девушку уговорили помолчать, позволяя Гермионе дать показания. — Да. Мне показалось, что в меня стреляли. Я чувствовала боль. А сейчас не чувствую. – Шептала Гермиона, отдалённо напоминая робота, которому предоставили набор фраз для общения. Слёзы текли по её щекам, но лицо оставалось безразличным, словно у куклы, созданной по единому подобию, с одной эмоцией. — Белла в саду была, а я осталась дома. Кто-то стучал, но...       Гермиона едва стояла на ногах. Она могла произносить слова, но от этого становилось только хуже. Она должна была открыть дверь, её должны были убить. Её, но никак не Беллатрису. Гермиона убеждала себя в этом слишком сильно, словно эта единственная мысль ещё может поддерживать в ней жизнь. Она не видела убийцу. Она ещё не знала, что смерть Беллатрисы всего лишь случайность. Смерть Беллатрисы — последствие паники, охватившей Пэнси. — Послушайте, вас может кто-то забрать? — Продолжал полицейский расспросы. — Мы можем отвести вас в участок, если кто-то из знакомых вас заберёт.       Гермиона достала из кармана, наспех наброшенного пальто, телефонный номер, написанный ровным почерком Беллатрисы на клочке бумаги. Мужчина удовлетворился этим ответом, отошёл в сторону, позволяя Гермионе окунуться с головой в собственное горе. Он не спрашивал, насколько реальное имя «Сириус». Он просто делал свою работу.       Грейнджер оставили в покое, не позволяя приблизиться к телу возлюбленной. Девушка стояла на снегу, смотрела, как работают люди, делают снимки, осматривают раны. Она видела, как они тихо переговариваются между собой. Соулмейт, который потерял возлюбленного, всегда вызывал жалость. Соулмейт, который находил в себе силы держаться на ногах, вызывал ещё большее сочувствие. Все понимали, что Грейнджер держится из последних сил. Все понимали, что она больше всего в этом мире хочет упасть в кровавую лужу, обнять холодное тело Беллы, и лежать так до тех пор, пока холод не убьёт и её, вслед за возлюбленной.       Гермиона не помнила, как оказалась в тёплой постели. Она не испытала ничего, когда ей предложили выпить какао. На вкус оно было пресным, впрочем, Миона и не пыталась его описать. Она просто делала то, что ей говорили, изредка спрашивала о том, какой срок заключения ждёт убийцу. Её глаза загорались при одной лишь мысли о смертной казни, но мужчина, которого называли Сириусом, ничего не обещал. Он сидел рядом с Гермионой, он читал ей книгу, которую она просила, он терпеливо ждал пока девушка уснёт. Лишь после этого Сириус вернулся в комнату, которая всегда принадлежала ему. В объятиях Регулуса Сириус позволил себе плакать. Мужчина никогда не признавался, но он всегда любил свою сестру.