Персональный лидер Нам Ухёна

- Хён, скажи честно: ты чокнулся? - Ухён с сомнением косится на Дону, стоящего рядом с ним и с самым оптимистичным видом тыкающего пальцем в противоположный конец коридора. Чан пропускает явное оскорбление мимо ушей и как ни в чем ни бывало продолжает гнуть свою линию: - Ну, ты только попробуй! Он классный парень, я тебе гарантирую! - Ага, такой классный, что его за два месяца уже третий парень бросает, - скептично хмыкает Ухён и поправляет лямку полупустого рюкзака, переброшенного через правое плечо. Объект их спора, который ему так усиленно нахваливает Дону, в этот момент с кем-то случайно сталкивается и роняет на пол внушительную стопку книг; Ухён, не удержавшись, громко фыркает, а на секунду примолкнувший Чан тут же берет себя в руки и начинает уговоры по новой: - Ухён-а, ну, окажи мне услугу! Что тебе стоит! Просто побудь с ним немножечко рядом, чтоб ему не было одиноко, а? - В голосе парня столько слезной мольбы, а во взгляде между тем - сатанического блеска, что Нам театрально закатывает глаза и демонстративно открещивается, для верности даже отступая на пару шагов назад и упираясь спиной в светлую гладкую прохладную стену. - Ты ему в свахи нанялся, что ли? - Ухён вопросительно вскидывает брови и складывает руки на груди, одаряя разом поникшего друга ясным проницательным взглядом, который спустя пару секунд эволюционирует до легкой насмешки в глубине темных карих глаз. - Прости, конечно, но он даже не в моем вкусе - во-первых, у него глаз не видно, во-вторых, щеки большие, в-третьих, где бицепсы-трицепсы, я не понял? Не мой типаж, - Нам пожимает плечами, невинно хлопая ресницами, и сочувственно похлопывает явно расстроившегося Дону по плечу. - А еще он на хомяка похож, - доверительно сообщает он старшему другу и, хихикнув, добавляет: - На большого такого хомяка. Пушистого и пугливого. Меня такие не привлекают, - Ухён кивает в такт своим словам и нагло игнорирует возмущенное выражение лица Чана, позволяя губам разойтись в ехидной полуулыбке. Дону грозно сверкает глазами, хмурится, покусывает пухлые губы, видимо, пытаясь сформулировать мысль, вертящуюся где-то на кончике языка, морщит нос, шипит и в конце концов машет рукой, не придумав достойного ответа на такую дерзость. - Если узнать его получше, он отличный парень, точно тебе говорю! - в ход идут последние и самые жалкие козыри, которые убедительности аргументам парня совсем не прибавляют. Ну, или прибавляют, но чуточку, совсем немножко - Ухён на слово редко когда верит просто так и предпочитает проверять самостоятельно. Собственно, именно эта его особенность и была последней надеждой уже отчаявшегося Дону. - Раз он такой замечательный, что ж сам с ним не встречаешься? - ухмыляется Ухён, снова поправляя рюкзак, и наконец-то отлипает от стены, справедливо рассудив, что стоять ровно она в состоянии и без его поддержки. - Хён, я тебе не хостер, просто пойми, прости и прими, - Нам широко зевает, даже не трудясь прикрыть рот рукой и позволяя Дону обиженно покоситься на его белоснежные зубы. Чан сдавленно фыркает и отворачивается, снова вылавливая в конце коридора знакомую рыжеватую макушку. Ким Сонгю, которого Ухён окрестил «хомяком без наличия бицепсов и трицепсов», как раз в этот момент кланяется какому-то парню, который его, судя по всему, и сбил с ног. Кланяется красиво, под углом ровно в девяносто градусов, образцово-показательно; Дону страдальчески заламывает брови, понимая, что его друг снова вошел в режим святоши, из которого, если по совести, практически никогда и не выходил, а Ухён рядом с ним многозначительно усмехается и небрежным жестом поправляет челку, которая у него всегда должна быть уложена идеально, потому что «я же должен быть охренительно-ослепительным, хён!». Дону часто думает, что Нам Ухён - этакая редкая диковинка, которая в прошлой жизни определенно была какой-нибудь принцессой или даже королевой, не меньше. Потому что такой «синдром звезды» еще в мире поискать. Если бы у Дону был выбор, он бы не стал обращаться к Ухёну по вопросу устройства личной жизни своего близкого друга и по совместительству хёна Сонгю; глупо говорить, что Чан не предвидел такую реакцию Нама на свое предложение - предвидел и еще за несколько дней до разговора мог бы предсказать чуть ли не каждую его реплику. Но, к сожалению, выбора у него не было. Нам Ухён в понимании Дону - да и не только Дону, в принципе, - человек, отличающийся крайней нестандартностью и неординарностью. Все свое свободное время Ухён предпочитает уделять либо уходу за собой, либо уличным танцам в компании со своим неизменным лучшим дружком Кибомом. Дону думает, что именно в Кибоме и содержится корень всего вселенского зла, потому что он еще помнит те золотые времена, когда Ухён прилежно учился и был таким примерно-порядочным, что сейчас даже не верится; а все потому, что в те далекие и кажущиеся странными времена студент Ким Кибом в их университет еще не перевелся. Из нерадостных мыслей касательно коварства Кибома и слабой силе сопротивления Ухёна парня вырывает сам Ухён, уже, оказывается, где-то с минуту настойчиво щелкающий пальцами перед его лицом. Дону дергается, осоловело хлопает ресницами, и пока он приходит в себя, Нам скучающе зевает и резюмирует: - Он даже кланяется старомодно, ну, кто так сейчас делает, хён? Просто признай, что твоего дружка уже не спасти, - Ухён вскидывает запястье на уровень глаз, нарочито неторопливо рассматривает циферблат темных наручных часов и вздыхает; Дону, прекрасно знающий, чего он добивается, упорно молчит и делает вид, что совершенно не замечает новых наручных часов Нама. Ибо нефиг. - У меня тренировка сейчас, - в конце концов сдается и оповещает его Ухён, не дождавшись реакции на обновку. Дону индифферентно пожимает плечами и отводит взгляд в сторону, напуская на себя отстраненный вид. Это работает - Нам, недовольно цыкнув, все же обреченно стонет сквозь зубы нечто явно нецензурного характера и, надувая губы, тянет: - Ладно. Одно свидание. Если понравится - позову на второе, не понравится - ничего не попишешь, значит, не судьба. И как тебе мои часы-то? Вчера с Ки полтора часа выбирали, неужели ничего не скажешь?! Дону негромко прыскает и, закашлявшись, чтобы, не дай бог, ненароком не спугнуть явно начавшего его в чем-то подозревать Ухёна, со знанием дела в голосе констатирует: - Клевые часы. Да. Ты, кажется, на тренировку собирался? Если Нам Ухёну сделать хоть какой-то, самый мелочный, но комплимент, он непременно разойдется так, что и танком не остановишь. И потому самое разумное решение - быстро ретироваться подальше от опасной темы, ловко уводя разговор в другое русло. Дону за годы общения с Ухёном напрактиковался в подобной деятельности до такой степени, что легко мог бы получить звание Мастера-Сбивать-С-Толку, если бы такое звание вообще существовало. Причем автоматом, без всяких экзаменов. Ухён хлопает себя рукой по лбу и срывается с места, крича что-то про то, что Ки его убьет, если он снова опоздает, и быстрым бегом достигает дверей в конце коридора - ровно противоположном от того, где минут пять назад скрылся Ким Сонгю. Дону удовлетворенно хмыкает, с невинной улыбочкой мило машет в спину Наму ручкой на прощание, бодро разворачивается и чуть ли не вприпрыжку от распирающих его изнутри эмоций шагает к выходу. *** - Ну ты влип, - не стесняясь, гогочет Кибом, которому Ухён не без напускного драматизма и излишней трагичности в голосе кратко пересказывает свой недавний разговор с Дону. Нам пренебрежительно кривит губы, тонко намекая, что кому-то неплохо бы подучиться тактичности - он от этого явно не пострадает, - и, завязав шнурки, наконец-то вскакивает с лавочки на ноги. Кибом его намеки внаглую игнорирует, продолжая посмеиваться, правда, уже тише - все-таки подставлять друга перед всем честным народом не хочется. Не то чтобы он был сильно против... Как говорится, постеби ближнего своего - святое правило любых лучших друзей, однако за это «постеби» ему потом так влетит от лица обиженного Нама, что мало не покажется. В прошлый раз, когда неприлично радостный Ки, с выражением «я достиг дзена!» на лице, растрезвонил всему университету, что Ухёну нравятся мальчики, старший с ним три недели не разговаривал и с чистой совестью выбросил всю его накопленную за долгие и мучительные пять лет коллекцию эксклюзивных дисков на различную тематику, включая пометку 18+, в мусорку, предварительно с садисткой ухмылочкой разломав каждый диск пополам прямо на глазах у бедного Кибома. Злить Ухёна было опасно не только для здоровья, - а парень за последний годик неплохо так подкачался и представлял собой нехилую физическую мощь, - но и для собственного имущества. Именно поэтому Ким, памятуя прошлый печальный опыт, в конце концов сводит ехидство до всего лишь относительно скромной и не предвещающей ничего пакостного гаденькой улыбочки. - Как, говоришь, его зовут? - Сонгю. Вроде бы. - Ухён говорит, не задумываясь, но внезапно замолкает и хмурится. Вот же ж, а он действительно забыл, как там его точно... - Или Сонгён. Или... А, не помню, - парень машет рукой и ведет плечами, разминая спину и с удовольствием похрустывая позвоночником. Кибом неприязненно морщится - хруст ухёновых костей в него оптимизма совершенно не вселяет. - Ты пообещал Дону сводить парня на свиданку, но даже не знаешь толком, кого поведешь, - в голосе младшего звучит явный намек на чью-то недальновидность, но Нам с чистой совестью решает, что слова «Нам Ухён» и «недальновидность» не совместимы по определению, и пропускает подначку мимо ушей. - Ну, и куда ты его поведешь? - Кибом явно заинтересовался ситуацией и уже вовсю строит свои адски коварные планы, судя по нездоровому блеску в глазах. Благо, строит пока что только в голове, а не пытается тут же воплощать их в реальность, за что Ухён ему мысленно даже не отвешивает хорошенький такой пинок по упругой пятой точке, тесно обтянутой специально купленными дизайнерскими спортивными штанами. - Понятия не имею, - честно признается он и начинает разминать шею, покручивая головой в разные стороны. - Похрен, на месте разберусь. Сам скажет, куда хочет пойти, мне-то какая разница? - Но приглашаешь ты, следовательно, ты должен продумать все до мелочей, - оба парня спокойно пропускают пункт «теоретически Сонгю может и не согласиться на свидание вообще», потому что он кажется таким смехотворным, когда в роли «соблазнителя» выступает Ухён, что можно его вообще не брать в расчет. - Не капай на мозги, ладно? - недовольно тянет Нам и одаряет друга взглядом в духе «я-и-так-знаю-что-ты-скажешь-поэтому-избавь-меня-от-небходимости-выслушать-это-вслух». Кибом, воинственно хмуря брови, уже открывает рот, чтобы начать отстаивать свою правоту и доказывать нерадивому Дон Жуану, что приглашать на свидание человека, которого даже и не знаешь толком, без определенной схемы действий как минимум глупо, но тут Ухён внезапно поднимает вверх ладонь и приветливо улыбается, глядя куда-то другу за спину. - Хоя! Не думал, что ты сегодня придешь. Ли Ховон, однокурсник Ухёна и Кибома, неторопливо подходит к парням и лениво похлопывает обоих по плечам. - Сам не думал, но Джонни сегодня куда-то умотал, поэтому я весь ваш. Ухён понимающе хмыкает и улыбается: Сонджон, сводный младший брат Ховона, учится в последнем классе старшей школы и в последнее время стал частенько сваливать из дома под предлогом походов в библиотеку или еще куда-нибудь «за знаниями». Хою как старшего и уже учащегося в университете приставили за ним наблюдать, потому что «ему экзамены сдавать, нельзя, чтобы он отвлекался по мелочам!», и парень даже первое время действительно контролировал младшего брата; первое время - это первая неделя сентября, а потом они договорились, что Ховон позволяет Сонджону сваливать куда угодно и когда угодно по-тихому, а Сонджон взамен не рассказывает родителям, как часто старший брат меняет подружек и что дружит с двумя самыми известными своими нетрадиционными «вкусами» студентами университета. Кибом и Ухён успели уже себя зарекомендовать в обществе как парней, которых лучше обходить стороной, потому что отношения с ними приносят одни проблемы - чаще всего любовного плана, ведь поклонников и у того, и у другого было сверх нормы, и одинокие сердечки этих самых поклонников разбивались буквально одно за другим. А еще ходили слухи, что если ты все-таки умудряешься попасть в круг их общения, то непременно влюбишься или в одного, или в другого (а то и в обоих сразу), и тогда жди беды - ведь на чувства стопроцентно не ответят, а тебе еще с этим жить чуть ли не всю оставшуюся жизнь. Ни Ухён, ни Кибом слухов не подтверждали, но и не опровергали; именно поэтому интерес к ним как к личностям загадочным и оттого притягательным с годами не иссякал, а лишь увеличивался, и недостатком внимания парни не страдали. Более того, они откровенно пользовались своим положением «мальчиков-зайчиков, которых все хотят» и не испытывали по этому поводу никаких угрызений совести. - Таки весь? - щурится Кибом и многозначительно переглядывается с Ухёном, за что получает картинное закатывание глаз и несильный тычок в бок. - Умерь свою фантазию, извращенец,- хмыкает Ховон и ведет плечами, довольно вздыхая. Ухён с ним полностью солидарен, ведь друг и объект для удовлетворения плотских потребностей - вещи полярно разные, и потому наигранно обиженный Кибом удостаивается еще и легкого подзатыльника. - А Ухён в историю влип, - радостным тоном докладывает Ким опешившему от его внезапной смены настроения Ховону и получает строгий взгляд от Нама, но напрочь его игнорирует и добавляет: - В любовную, - его загадочный тон заставляет брови Ли многозначительно поползти вверх, а ухёнову ладонь прочно приклеиться к лицу Нама с самым тоскливым вздохом, на который парень был только способен. - Ки, блин, всем надо спалить, да? Какой ты после этого лучший друг? - Такой, который все-таки достучится до твоей совести, - добродушно заявляет Кибом и вдохновленно продолжает вводить явно заинтересовавшегося Ховона в курс дела. Ухён же демонстративно фыркает и, нарочито посильнее тыкнув друзей промеж лопаток в спины, красноречиво намекает на то, что пора бы уже начать тренировку. Они все втроем занимаются уличными танцами. Ухён берет несколько грубоватыми и резкими движениями, а Ховон и Кибом - пластичностью и гибкостью. Сказать, что Ухён не умеет двигаться изящно и плавно - нагло солгать. Ухён умеет, просто, в отличие от женоподобного Кибома и брутального крепкого Хои с его потрясающими мускулами, он предпочитает лишний раз выставлять себя сильным и дерзким мужиком. Настоящим мужчиной, в чьих доминантных способностях никто не рискнет сомневаться. Ки не раз подшучивал над ним по этому поводу, но Ухён лишь отмахивался - тщательно созданный им самим образ непоколебимого лидера и человека, всегда и во всем владеющего ситуацией, настолько к нему притесался, что он уже не смог бы от него избавиться, даже если бы и захотел. К тому же, ему нравился этот образ, от которого у львиной доли учащихся их университета подкашивались колени и на лицах появлялись умственно-отсталые выражения. Так почему бы этим не пользоваться? Ховон, несмотря на дружбу с одним стопроцентным любителем мальчиков и вторым «пятьдесят на пятьдесят» бисексуалом, причислял себя к традиционному ряду натуралов. Любвеобильный Кибом, страдающий манией «свести всех и вся», не раз предлагал ему попробовать себя и свои силы в новом «ключе», но парень каждый раз с завидным упорством отказывался и гордо сообщал, что его натуральные взгляды не смутят никакие гейские замашки друзей. В конце концов Кибом, которому не удалось пробить неприступную гетеро-стену в лице Хои, сдался, и их установившаяся небольшая компания окончательно разделилась на три лагеря: мальчики, девочки и «я пока еще точно не определился». Удивительно, но они оставались хорошими друзьями и умудрялись находить множество точек пересечения интересов. - И кто ж тебя попросил сводить старосту Ким на свидание? - мурлычет Хоя Ухёну на ухо, оказываясь от него в опасной близости во время танца, и Нам едва не подпрыгивает, сбиваясь с ритма и путаясь ногами в движениях. Он чертыхается и останавливается, озадаченно хмурит брови и только потом со вздохом констатирует: - Так он еще и староста. Ну, блеск просто. Староста - это ответственность. Это совесть, это умение концентрироваться. Это желание учиться. Это неплохие мозги, в конце концов. То есть, все те факторы, которые Ухён в последнее время на дух не переносил только потому, что считал людей, обладающих ими, беспросветными занудами. - Ты не знал? - удивляется Ховон и тоже останавливается, изумленно вскидывая брови. Ухёну иногда кажется, что брови - самая выразительная часть ховонова лица, потому что они постоянно прыгают то вверх, то вниз, изображая львиную часть эмоций этого парня. - Он о нем вообще ничего не знает, - вмешивается Кибом и соблазнительно вертит попой, прикрывая глаза и чуть приподнимая край широкой белой футболки. Ховон морщится, считая такое поведение неэтичным, а Ухён тут же оборачивается и вылавливает взглядом чуть ссутуленную фигуру темноволосого парня, который, не отрываясь, смотрит на бесстыдный легкий разврат от Кибома и даже не пытается поймать упавшую где-то в районе асфальта челюсть. - Кто-то скоро слюной подавится, - ехидно комментирует Ухён и встречается взглядом с Хоей, который как-то неопределенно взмахивает рукой и тут же отворачивается, не желая смотреть на то, как один его друг соблазняет парня, а другой тихо с него умиляется и хихикает одновременно. - Просто подойди уже к нему и пригласи куда-нибудь, - раздраженно замечает Ховон под одобрительное хмыканье Нама и наклоняется к небольшому проигрывателю, притащенному им из дома, чтобы переключить диск с музыкой и поставить следующий трек, так как под текущий они безнадежно стормозили из-за болтовни и уже не успеют наверстать. В этот момент стоящего неподалеку «соблазняемого» цепляет под локоть какой-то парень и уводит за собой. Ухён, уже не наблюдающий за ним, понимает, что он исчез, по выражению лица Кибома - парень тут же замирает, прекращая строить из себя обворожительный секс-символ, и недовольно надувает губы. - Джонг не такой! - капризно тянет он и для достоверности притоптывает ногой, чем заставляет Ухёна и Ховона синхронно улыбнуться. - И потом, он должен сделать первый шаг, это принципиально, понимаешь? Хоя поднимает руки вверх, показывая, что согласен проиграть в этом маленьком споре, и наконец-то включает музыку. Танец начинается снова, полнейшая импровизация, которая приносит массу удовольствия и незабываемых ощущений кайфа и легкости во всем теле. Ким Кибом - не типичный пассив. Ухён часто удивляется, как в этом парне умудряются совмещаться два совершенно разных качества - развратность вперемешку с легкой пошлостью и желание «быть покоренным», найти себе такую пару, за которой он был бы как за каменной стеной. Именно Кибом бесстыдно соблазнял всех своих предыдущих пассий, однако терпеливо ждал, пока за ним начнут ухаживать, дарить цветы-конфеты-подарки, водить по разным романтичным (и злачным, в принципе, тоже) местечкам и все прочее, и все в таком же духе. И дожидался ведь! Если уж он выбирал себе цель, но рано или поздно добивался своего, при этом умудряясь оставаться скромной и невинной овечкой. До поры до времени. Ухён - совершенно другое дело; он готов идти на жертвы, делать первые шаги, проявлять себя как безнадежного романтика, если того требует ситуация, но с одним условием: доминант - он. Его власть не оспаривается, его влиянию поддаются, его слова принимаются как факт. Он уходит, когда хочет и куда хочет, и его не имеют права останавливать. Эта своеобразная холодность и легкий эгоизм - одни из наиболее, как ни странно, привлекательных черт, благодаря которым у него всегда хватало как поклонниц, так и поклонников (причем последних периодически даже было больше, чем первых). Хотя из-за них же у него еще ни разу не длились отношения больше, чем два-три месяца. Впрочем, парень по этому поводу не особо расстраивался, искренне веря, что так было предначертано судьбой, и он определенно найдет кого-то лучше. Или кто-то найдет его. Без разницы. - Ты его уже третью неделю подцепить пытаешься, долговато как-то, обычно твои интрижки проворачиваются быстрее, - не удерживается от последнего комментария Ховон, обращаясь к Кибому, и младший вспыхивает, недовольно что-то бурча себе под нос. Из его речи Ухён чисто случайно улавливает несколько слов, которые заставляют его понимающе ухмыльнуться. Смущенный Кибом - явление довольно странное. И редкое. Нет, не фальшивое смущение, к которому он нередко прибегает, чтобы пустить пыль в глаза очередному парню, а именно смущение настоящее, от которого краснеют щеки и речь превращается в нечто практически бессвязное. Смущенный из-за какого-то там левого парня Кибом - явление еще более странное, чем Кибом просто смущенный. Но оно помимо всего еще и супер-редкое, потому что на своей памяти Ухён может вспомнить подобный случай, пожалуй... никогда. Упорство, с которым Ки раз за разом пытается подловить некого Джонгхёна, который учится на курс старше их троих, поражает и изумляет одновременно. Еще ни одного парня Кибом не обрабатывал так долго. Все становится на свои места, когда выясняется вся правда о Джонгхёне: не сказать, что заядлый натурал, ни в каком месте не сказать, но любит парней посильнее и менее женственных. Кибом явно в пролете, однако его твердое желание добиться своего в конце концов не оставляет Джонга равнодушным: он начинает интересоваться. И Кибом вот уже полторы недели кряду всячески изворачивается, чтобы этот интерес удержать и заставить парня к нему приблизиться, под тихие смешки друзей. Ухён настолько уходит в собственные мысли, выполняя танцевальные движения на автомате, что когда возвращается в реальный мир, то обнаруживает, что Хоя и Ки уже не спорят между собой, а преспокойно, закрыв глаза, отдаются во власть музыки, плавно изгибаясь и двигаясь так, словно их тела вообще ничего не весят. Джонгхёну определенно повезет, если он решит все-таки пойти на поводу у Кибома - в награду идет отлично развитое тело младшего, отзывающееся на все, даже самые мимолетные, ласки так, будто парень уже находится в предоргазменном состоянии. А Ховон... Ну, его очередная подружка явно впечатлится количеством кубиков и мощными плечами. И все последующие, в принципе, впечатлятся тоже. Ухён ухмыляется, краем глаза замечая повышенный к ним интерес, - посмотреть на тренировку одних из самых знаменитых студентов всего университета уже собралась небольшая толпа зевак и несколько их «постоянных фанаток». Вот оно, чего так жаждет Нам, - внимание. Много внимания, ото всех и сразу, иначе никак. Разве ж какие-нибудь робкие чудики-хомячки вроде Ким Сонгю смогут ему такое предоставить? «Да ни в жизнь, - думает Ухён, совершая резкий выпад вперед и эффектно двигая бедром, чем вызывает восторженные охи зрителей. - Ни в жизнь это рыжее чудище меня не заинтересует». Он уже жалеет, что согласился и пошел на поводу у хитрого Дону, но раз обещал, то придется выполнить, так ведь? *** - Так, - на стол перед мирно поедающим бутерброд Ухёном опускается сначала небольшой черный кожаный рюкзак, а затем в поле зрения опешившего Нама засвечивается уже его владелец. - Я тут кое-что для тебя разузнал. - Кибом, я тебя умоляю, прекрати строить из себя сваху, - обессиленно стонет Ухён сквозь зубы и снова вгрызается в бутерброд, сверля друга недовольным взглядом. Ким этот взгляд игнорирует и начинает излагать свой план действий: - То, что он староста, ты уже и так знаешь. Еще он скромный, тихий парень, не любит шумных компаний и предпочитает сидеть допоздна в какой-нибудь библиотеке или еще где похуже вместо вечеринок и прочих нормальных человеческих радостей жизни, - судя по выражению лица, Кибом таких людей находит скучными в той же степени, что и Ухён, однако он почему-то все равно продолжает с энтузиазмом выдавать информацию: - Пример для подражания, учится на стипендии, раньше часто побеждал во всяких научных конкурсах, в этом году категорически отказался на них ходить, стал налаживать личную жизнь. Ну, оно и понятно, мальчик уже не маленький, пора было озадачиться поиском пары, - Кибом хихикает, но тут же снова становится серьезным снова и, прокашлявшись, нарочито торжественным тоном сообщает самый важный, по его мнению, факт: - Бисексуал, но парней у него было трое, а девушка всего одна, да и то давно. Так что, считай, заделался в наши ряды. - И где ты столько на него накопал? - скучающим тоном чисто из вежливости интересуется Ухён, дожевывая бутерброд, и с тоской косится на опустевшую тарелку перед собой. Ки многозначительно ухмыляется и невинно хлопает ресницами, строя из себя белую и пушистую овечку, хотя его друг прекрасно знает, какой за этой овечкой скрывается хитрый чертик. - Связи, друг мой, связи. Но я еще не закончил, вообще-то, так что слушай, - от парня не укрывается, как обреченно вздыхает Нам, но такая реакция его вовсе не останавливает. Кибом намерен помочь Ухёну устроить личную жизнь во что бы то ни стало, пусть он об этом пока и не догадывается. - Во-первых, запомни уже, что зовут его Сонгю, Ким-Сон-Гю, - он произносит имя старосты по слогам и на каждом слоге несильно стучит кулаком другу по голове, чтобы наверняка усек на всю оставшуюся жизнь и больше не гадал над именем человека, охмурить которого его попросил Чан Дону. Ухён шипит и пытается увернуться, но ровный наставительный голос Кибома все-таки заставляет его напрячься и попытаться сосредоточиться на получаемой информации. - Во-вторых, он романтик, любит всякие милашности и приятные мелочи вроде парных брелочков и подобной ереси, поэтому мой тебе совет: веди его либо в книжный и купи любую книгу, он точно оценит, или же в парк аттракционов, где продают всякие вещички для парочек и есть отличная каруселька - колесо обозрения... Эй, ты вообще слушаешь, нет? - миролюбивый голос Ки эволюционирует сначала до озадаченного, а потом и обиженного, когда он замечает, что собеседник на него совершенно не реагирует и вообще смотрит куда-то ему за спину. - Ухён! Прием, земля вызывает! - Заткнись и смотри, - Нам прищелкивает пальцами и кивает в направление дверей, не глядя на друга, и Кибом, пренебрежительно фыркая, поворачивается в указанную сторону. Его губы расползаются в ехидной улыбке, а в глазах появляется нездоровый блеск. - Это твой шанс! Руки в ноги и бегом! - не дожидаясь, пока Ухён среагирует как надо, младший хватает его за шкирку и буквально спихивает со стула, вручая в руки рюкзак и уверенным толчком в спину отправляя к дверям. Нам по инерции пробегает несколько шагов и резко тормозит, чуть не врезавшись в двух парней, о чем-то увлеченно переговаривающихся между собой. Он резко поднимает голову и встречается взглядом с удивленными узкими глазами парня повыше. - Здрассьте, - на автомате вылетает у Ухёна, и незнакомый парень заторможенно кивает, не понимая, с чего к нему вдруг такой интерес. Нам набирает в грудь побольше воздуха, спиной буквально чувствуя пронзительный взгляд пристально наблюдающего за ним Кибома, и, закрыв глаза, быстро выпаливает: - Ким Сонгю, давай сходим на свидание? Даже не открывая глаз, он буквально слышит и видит, как синхронно отпадают челюсти всех находящихся рядом с ними в радиусе нескольких метров. Да уж, способ, который он выбрал для знакомства, с каждой новой секундой кажется ему все менее и менее правильным. И все более и более глупым и нелогичным. Чертов Кибом!