Персональный лидер Нам Ухёна

Ухёну кажется, что сейчас на него смотрят попросту ВСЕ, даже те, кто обычно не интересуется студенческими разборками. Пожалуй, такого позора он не испытывал еще никогда. Парень осторожно открывает глаза и щурится, пытаясь взглядом словить чужой ошарашенный взгляд. Ким Сонгю, староста-хомяк, как ни странно, смотрит на него абсолютно круглыми глазами и стоит с чуть приоткрытым ртом, видимо, будучи не в состоянии придумать достойный ответ на такое внезапное предложение. Ухён хмурится, потому что в его сознании образ пушистого хомяка с круглыми глазами совершенно не рисуется и кажется недостижимым чудом фантастики. Чан Дону, оказавшийся вторым парнем, тем самым, с которым Сонгю мирно беседовал до тех пор, пока в их разговор не вмешался Ухён, лишь тихонько присвистывает, но в целом ничем не выдает своей введенности в курс дела. Нам бросает ему короткий недобрый взгляд и снова смотрит на рыжего старосту, глаза которого понемногу возвращаются к своей привычной узкости. - А… - Пожалуй, нам надо поговорить, извините, я его у вас заберу ненадолго, окей? - Ухён творит глупость за глупостью, и Кибом, тихо умирающий с его импровизации в сторонке, ему, несомненно, это все при удобном случае припомнит. Но вместо того, чтобы извиниться и, поспешно развернувшись, побыстрее ретироваться с гордо поднятой головой, Ухён уверенно подцепляет еще не пришедшего в себя окончательно старосту Ким под локоть и тянет прочь из университетской столовой. Краем глаза он улавливает осторожный одобрительный кивок оставшегося в одиночестве Чана. Вообще во всем виноват Дону, и Ухён ему когда-нибудь непременно отомстит! Первое свободное от чужого присутствия помещение обнаруживается буквально минуту спустя - ну, теоретически, оно не является свободным на тот момент, когда в него вваливается сначала Ухён, а затем за ним по инерции, спотыкаясь о собственные кроссовки, и Сонгю. Трое первокурсников, мирно обсуждающих что-то из экзаменационных вопросов, впадают в ступор, завидя внеплановых гостей, но одного грозного взгляда Нама хватает, чтобы их как ветром сдуло. Ким Сонгю непонимающе хлопает ресницами, глядя, как за первокурсниками закрываются двери, и только потом переводит взгляд на обреченно вздыхающего Ухёна. - Прости, а ты, собственно, кто? Мы знакомы? - даже в такой критический момент выдержка старосты дает о себе знать, он не срывается на грубости и не начинает сразу предъявлять претензии, хотя вполне имеет право. Ухён озадаченно моргает, потом до него доходит, что убивать его не собираются (хотя в глубине души он боялся, что Сонгю ему за такую наглость непременно врежет), и его настроение совсем чуточку повышается. - Я Нам Ухён, - воодушевленно начинает он и широко улыбается, умело используя самую очаровательную из своего арсенала улыбок, - с четвертого курса. Мы не знакомы лично, но вообще я давно хотел познакомиться. Сонгю медленно кивает, и в его глазах начинают мелькать проблески сомнительного понимания. - Я знаю, что сначала неплохо бы подружиться и все такое, но дело в том, что я тебя давно заметил и все хотел подойти… - нетерпеливо продолжает Ухён между делом, неловко переминаясь с ноги на ногу и опуская взгляд в пол, старательно строя из себя саму невинность. В принципе, имя Нам Ухён и слово «невинность» не сочетаются между собой по определению, но парню оставалось надеяться, что Сонгю этого не знает в силу собственного нежелания участвовать в обсуждении университетских сплетен. - Просто боялся, что откажешь, - Ухён робко прикусывает нижнюю губу и неуверенно смотрит на собеседника из-под темной челки, для завершения эффекта пару раз неторопливо взмахивая длинными пушистыми ресницами. Он использует самый милый образ из всех, которые у него имеются, потому что мозг внезапно решил включиться и напомнить ему слова Кибома. Милости. Этот парень любит всевозможные милости, значит, такую крепость надо брать с помощью всяких умилительных образов и поступков. - Я такой страшный? - вопрос Сонгю, заданный вполне себе миролюбивым и даже несколько снисходительным тоном, немного выбивает уже мысленно празднующего свою победу Ухёна из колеи. Нам на пару секунд впадает в ступор, затем берет себя в руки и виноватым тоном поспешно тянет: - Напротив! Просто я, ну… стеснялся. Да. Сонгю понимающе кивает и поправляет лямку сползающего с плеча рюкзака. - Так ты согласен? Или как? - терпение Ухёна, а точнее, его откровенное НЕналичие начинает проявлять себя, и Нам, не дождавшись вразумительного ответа от собеседника, добавляет: - Мне кажется, что мы с тобой во многом похожи и можем классно провести время. Ну, что скажешь? Сонгю продолжает молчать, и по выражению его лица, по небольшой морщинке, появившейся на лбу, по сосредоточенному взгляду можно понять, что он глубоко задумался. Ухён медленно, но верно начинает волноваться: почему так долго? Обычно на него вешались сразу же, даже не дожидаясь приглашения, а тут он уже два раза попросил о каком-то там жалком свидании и до сих пор не получил ответа?! Что с этим хомяком-переростком не так, раз он позволяет себе наглость игнорировать симпатию, пусть ненастоящую, но все же, от самого Нам Ухёна?! - Я тебе нравлюсь? - да, Ким Сонгю определенно умеет застать врасплох. От его спокойного голоса по телу Нама бегут мурашки - никто еще не мог настолько сильно сопротивляться его природному обаянию. Никто, черт возьми! Почему это рыжее чудо должно стать исключением? - Ну-у…- Ухён не знает, что ему делать. Обычно превосходно импровизирующий мозг неожиданно напрочь отказывается работать, и в голове у парня прочно поселяются пустота и безысходность. Но ответить что-то надо, а то уж слишком странно выглядит - он попросил о встрече и теперь стоит и мнется, как подросток, не зная, что сказать на такой простой вопрос! - Н… наверное, - с трудом выдавливает он из себя и отводит взгляд чуть в сторону, мысленно проклиная Чан Дону за его идиотскую просьбу. Брови Сонгю вопросительно ползут вверх, а пальцы инстинктивно крепче сжимают лямку рюкзака. Ну, Чан Дону, двадцать пересдач по всем предметам тебе подряд за все те унижения, на которые приходится идти Ухёну ради выполнения обещания! - Нравишься, - уже не в пример тверже заявляет Ухён и снова поднимает на старосту глаза, уверенно кивает в подтверждение собственным словам, - да, ты мне нравишься. Сонгю озадаченно хмыкает и, кажется, вообще не делает попыток танцевать от радости или хотя бы счастливо пискнуть по поводу внезапно свалившейся на него «удачи», и Ухён искренне не понимает, почему. Этому хомяку только что предложил погулять один из самых популярных парней всего университета, какого черта он так долго тянет и не соглашается? - Могу я подумать? - наконец спрашивает Ким и чуть склоняет голову вбок, одаряя собеседника пристальным взглядом темных узких глаз. Ухёну чудится, будто он сейчас разговаривает не с человеком, а с сошедшим с картинок и страниц книжек кумихо, от которого ничего, кроме затаенной пакости, ждать не приходится. - Конечно, - озадаченно проговаривает он прежде, чем до него доходит смысл просьбы старосты. Когда же до него все-таки доходит, он едва сдерживает себя, чтобы не начать возмущаться, но все-таки послушно вытягивается по струнке и неуверенно улыбается. - Думай, сколько хочешь. Сонгю удовлетворенно кивает и едва заметно улыбается, чуть обнажая кончики белых ровных зубов за розоватыми губами. Ухён едва удерживается от глупого вопроса «а где твои хомячьи клычки?», потому что достаточно красивая улыбка у старосты Ким для него - явление крайне странное и конкретно так несоответствующее его представлениям. Впрочем, пока он думает, что Ким Сонгю - ходячий набор противоречий и разрушения стереотипов, Сонгю коротко кивает ему и тенью выскальзывает из помещения, оставляя удивленного таким поворотом событий Нама в одиночестве. Так ему что, все-таки… ОТКАЗАЛИ?! *** - Серьезно? Он не пал жертвой твоего внеземного обаяния в целом и земной охрененности в частности, а просто спокойно ушел? - Кибом, судя по изумленному тону, отказывается верить в только что рассказанную Ухёном «историю». До этого они тихо беседовали вполголоса, не привлекая лишнего внимания настолько, насколько это было возможно (а на Ухёна с интересом косилась добрая половина студентов, особенно те, кто стали свидетелями сцены в столовой получасом ранее), и внезапный громкий вопль Ки раздается как гром посреди ясного неба. На них тут же начинают оборачиваться, на лицах появляются глуповатые улыбки, и Ухён обреченно стонет сквозь зубы, мечтая от всей души заехать лучшему другу в челюсть так, чтобы он больше вообще разговаривать не мог. Потому что порой волшебная сила голоса, которая ему была дарована природой, выходила из-под контроля и приносила кучу проблем, в частности практически все время находящемуся рядом с Кибомом Наму. - Еще громче проорать не мог? - скептично интересуется Ухён после того, как с выражением мрачной удовлетворенности на лице с удовольствием пинает Кима под коленку. Младший обиженно дергается и принимается растирать ушибленное место, одновременно бросая на друга виноватые взгляды. - Прости. Но он действительно… - Ага. Сам в шоке, - Ухён откидывается на спинку стула и рассеянно крутит между пальцами шариковую ручку, в удачный момент стащенную у Кибома. Бывший владелец ручки благодушно разрешил ему оставить ее себе, при условии, что Нам больше не будет его бить. И хотя оба заранее знали, что такое условие несбыточно в принципе, все же сошлись на том, что с ручкой у Ухёна настроение будет куда лучше, чем без нее, а значит, пинков и тычков Кибому будет доставаться намного меньше. - Он что, фригидный какой, что ли? - насмешливо хмыкает Ки и присаживается на край парты, ерзая попой по гладкой поверхности, чтобы усесться поудобнее. При этом у него такой вид, будто он не пытается просто выбрать себе удачное место для посадки, а как минимум наслаждается высококлассным массажем пятой точки. Ухён демонстративно закатывает глаза и оборачивается: все, как он и предполагал. Мимо их аудитории каким-то ветром занесенный в этот момент проходил Джонгхён, который застыл, когда заметил нехитрые, но очень соблазнительные махинации Кибома. Ну, Ухён не был бы для последнего лучшим другом, если бы, хитро ухмыльнувшись и многозначительно приподняв брови, не тыкнул Киму с силой острым краешком ручки прямо в правую ягодицу. - Ай! - Кибом взвивается и подрывается с парты, возмущенно глядя на Нама, который удовлетворенно прицокивает и теребит свое импровизированное «оружие» пальцами. - Послушал бы Хою, подошел бы первым, а то бесит уже, как ты тут извиваешься. И главное, не для меня! - Ухён говорит достаточно громко, чтобы его слышали находящиеся рядом люди, и совершенно не стесняется своих слов - для них вполне нормально недвусмысленно намекать на определенное времяпрепровождение друг с другом, таким образом развлекаясь и наблюдая за реакцией случайных свидетелей. Хотя одногруппники уже привыкли и даже не удивляются - все прекрасно в курсе, что Ухён и Кибом просто друзья, не более того. Хотя, помнится, как-то раз на нетрезвую голову целовались чуть ли не на виду у всего университета, но это было давно… давно и неправда. - Для тебя твой староста извиваться будет, - огрызается Кибом, с грустью замечая, что Джонгхён исчез из поля зрения, и изящным движением кисти смахивает с глаз неудачно спадающую челку. Весь его вид, включая жесты и мимику, буквально-таки кричит о том, какой он прекрасный и вообще идеальный, и несколько наблюдающих за ними человек синхронно роняют на парты свои челюсти. Ухён же просто фыркает, показывая свое ко всему этому напускному пафосу отношение, и неодобрительно качает головой. - Староста Ким не мой и вряд ли таковым будет, - спокойно говорит он, глядя на недоверчиво косящегося на него Кибома. - Он даже на свидание не согласился пойти, о каких отношениях идет речь? Да даже если бы он и согласился, думаешь, я стал бы встречаться с таким, как он? - Разве это не задевает твое самолюбие? - перебивает его Кибом и упирается руками в парту по обе стороны от несколько опешившего друга. - Тебе отказал какой-то чудик, на которого ни один нормальный человек даже не посмотрит! - парень понимает, что добился своего, когда видит медленно разгорающиеся в глазах Ухёна недобрые огоньки. Огоньки гнева праведного и отказа верить в происходящее. - Подумай только, как упадет твой авторитет, когда все узнают, что староста Ким отказался с тобой встретиться! Ухён недобро щурится и поджимает губы: Кибом прав. Кибом чертовски прав, с этим надо что-то делать, не может же он растерять все свое влияние и власть из-за этого странного рыжего парня? Как угодно, но Ухён заставит его согласиться, это уже дело принципа! А потом выставит ситуацию так, что сам был инициатором разрыва. Гениально же! Именно с таким настроем он поднимается из-за парты и, опасно сверкая глазами, идет к дверям. Кибом с довольной ухмылкой смотрит ему вслед и едва удерживается, чтобы не потереть друг о друга ладони в лучших традициях всех кинозлодеев. Когда Ухён выходит из аудитории, то, из-за переполняющих его негативных эмоций, совершенно не замечает человека, пытающегося незаметно проскользнуть в двери. Как итог - несильное, но ощутимое столкновение, мат сквозь зубы и грозное сверкание глазами, приправленное грубым: «Смотреть надо, куда прешь, придурок!». Впрочем, когда Ухён поднимает голову от груди своего внезапного «препятствия», в которую, потеряв равновесие, уткнулся лицом, то вздрагивает и тут же замолкает. Ким Сонгю невозмутимо поправляет темно-синий пиджак и чуть приподнимает брови, делая вид, что последнюю характеристику Нама в свой адрес он не слышал. - Я подумал, - просто сообщает он, и до Ухёна задним умом доходит, что староста Ким пришел сюда именно из-за него. На них уже начинают оборачиваться проходящие мимо студенты, а особо любопытные даже выглядывают из-за дверей соседних аудиторий, включая Кибома, который буквально одним местом чувствует, где пахнет жареным, и тут же оказывается на месте разворачивающихся бурных событий. Вот и сейчас - Ки уже рисуется позади Ухёна и, смерив удивительно спокойного Сонгю выжидающим взглядом, проходит чуть дальше, останавливаясь в паре метров от парней, чтобы безнаказанно подслушать их разговор. - И? - Ухён резко меняется: от былой дерзости не остается и следа, сейчас он снова играет роль милого и скромного парнишки, которого изображал перед Сонгю совсем недавно. Он чуть прикусывает нижнюю губу и невинно хлопает ресницами, вкладывая во взгляд максимум надежды на нужный ему ответ. - Я согласен сходить с тобой куда-нибудь, - староста Ким все еще остается поразительно невозмутимым, кажется, его совершенно не волнуют прекрасно слышимые шепотки вокруг и тыкания в них пальцами. Ухён заторможенно кивает и только потом понимает: он согласился. Ким Сонгю согласился сходить с ним на свидание. - Э-э… Отлично! Тогда… давай встретимся в субботу после учебы? Во сколько ты заканчиваешь? - Нам берет с собеседника пример и старательно делает вид, что совсем не замечает, какие злорадные огоньки буквально полыхают в глазах крутящегося неподалеку Кибома. Сонгю качает головой и мягко улыбается своей странной нехомячьей улыбкой. - Лучше дай мне свой номер, я скажу, когда буду свободен. - Он протягивает вперед раскрытую ладонь и терпеливо ждет, пока Нам вручит ему свой телефон. «А он довольно наглый, однако, - отстраненно подмечает Ухён, скрывая свое нежелание сообщать номер и вместо этого очаровательно улыбаясь, и вытаскивает мобильный из заднего кармана джинс. - Но в этом есть своя прелесть. Меня будет совесть мучить в случае чего меньше». Сонгю осторожно берет у него из рук телефон и быстро вбивает в контакты свой номер, затем звонит на него и достает собственный звенящий телефон. На дисплее высвечивается незнакомый номер, и парень, удовлетворенно кивнув, возвращает Ухёну его мобильный. - Я напишу тебе, - он чуть приподнимает свой телефон и пару раз несильно им качает, а затем, развернувшись, неторопливо идет в противоположный конец коридора, оставляя Нама в полнейшем недоумении с мобильником в руке. К ничего не понимающему Ухёну тут же подскакивает Кибом. - Ты же не даешь своим парням номер, пока вы не встретитесь как минимум три раза, - удивленно тянет он и вопросительно вскидывает брови. Нам медленно кивает и чуть хмурится, глядя удаляющемуся старосте Ким вслед. - Наглость города берет, - рядом с парнями незаметно, впрочем, как всегда, конденсируется Ли Ховон и задумчиво покусывает губы, небрежно опираясь на ухёново плечо. - Есть в нем что-то… необычное, не находишь? - Да какая разница, - внезапно раздраженно бросает Нам и торопливо прячет мобильный обратно в карман. - Ну, номер и номер, ничего, переживу. Мне еще надо Дону найти, - он резко разворачивается, сбрасывая с себя руку Хои, и быстрым шагом идет в сторону лестницы на третий этаж, где в данный момент в теории должен находиться Чан Дону. Кибом и Ховон провожают его весьма неоднозначными взглядами, делая в уме каждый свои выводы, и в итоге сходятся в общем мнении, которое озвучивает Ки: - Психует, потому что староста его обставил и не позволил выбрать время. В первый раз на моей памяти ему кто-то так откровенно не поддается, - в глазах парня начинают блестеть озорные чертики, и Хоя, смерив его подозрительным взглядом, на всякий случай отходит на шаг назад: когда у Кибома просыпается синдром свахи вперемешку с изощренной хитростью, от него лучше держаться подальше. Безопасности ради. - Шел бы ты лучше свой собственный личный фронт налаживать, - Ховон трагично качает головой и скрывается в дверях аудитории прежде, чем друг успевает обиженно на него воззриться и несильно пнуть в коленку. Ухёнов садизм заразен, оказывается. *** - Да ладно? Согласился? Правда согласился? - Дону неверяще смотрит на сидящего перед ним Ухёна, затем переводит взгляд на уверенно кивающего Кибома и только потом - на индифферентного к происходящему Ховона, который приличия ради все же лениво пожимает плечами, показывая свою непричастность к разбираемому вопросу. - А ты как думал, против меня никто не может устоять, - самодовольно хмыкает Ухён и многозначительно приподнимает брови, но Дону лишь отмахивается и восторженно улыбается. - И куда вы пойдете? А когда? - Не знаю еще, куда, а когда - и подавно, - торжествующее выражение на лице Нама сменяется мрачным пессимизмом, и он упирает полный безнадежности взгляд в ближайшую стену. Дону непонимающе хмурится, и тут за дело берется Кибом: он в красках, с привычными ему эффектными приукрашиваниями и видоизменениями, передает Чану суть второй сегодняшней встречи Сонгю и Ухёна. - Ну, он иногда проявляет характер, да, - виновато улыбается Дону, сдерживая смешок, и поворачивается к Ухёну. - Ты удивлен? - Я не думал, что у него характер в принципе имеется, - мрачно цедит Нам сквозь зубы и пренебрежительно фыркает. - Но так даже лучше, хоть не так скучно будет. Может, если он очень постарается, то мне даже немного понравится свидание. Немно-о-ожечко так, - он показывает на пальцах расстояние около десяти сантиметров и затем, сощуриваясь и мысленно прикидывая что-то, сокращает эти десять сантиметров до двух от силы. Дону картинно возводит глаза к потолку. - Тебе понравится, я уверен. Я же говорил, что он лучше, чем кажется. - А я тебе говорил - встречайся с ним сам, - парирует Ухён и откидывается назад, спиной упираясь прямо в острые коленки сидящего на задней от него парте Кибома. Ки хмыкает и несильно пинает друга куда-то в район лопаток, за что получает недовольный стон и многозначительное клацанье зубами. Но Кибом не останавливается на достигнутом, решив состоить из себя самоубийцу и проигнорировать бессловесные угрозы друга, и, мрачно хихикая, запускает ладонь ему в волосы, взъерошивая их и портя с таким трудом созданную утреннюю укладку. Ухён шипит и чертыхается, ловит младшего за руку и, не думая, с силой кусает прямо в запястье: трогать его волосы не позволено никому и никогда, даже Кибому. Дону и Ховон наблюдают за ними с идентичными выражениями «что-тут-вообще-происходит» на лицах. - Чокнулись, - констатирует Ховон и поворачивается к единственному, как ему кажется, адекватному старшекурснику, с которым он не то чтобы раньше активно общался - в основном контакты налаживали Ухён и Кибом, у которых друзей на всех курсах было просто несметное количество (причем приличную часть из них занимали бывшие пассии парней). А Ховон как-то не горел желанием соблазнить весь университет, предпочитая сугубо его женскую часть, и потому не был хорошо знаком со многими друзьями Нама и Кима. Чан Дону - пятикурсник, однокурсник Ким Сонгю; вообще он, по идее, друг Ухёна, но в последнее время они общались все меньше и меньше, так как Чан был слишком «правильным» и отказывался признавать частично гейские взгляды своего младшего товарища. Ну, а Ухёну негатив со стороны близких совершенно не нужен - у него и так достаточно широкий круг общения, чтобы переживать из-за кого-то там, кого не устраивает его стиль жизни. Нам Ухён - жуткий эгоист. А Чан Дону… Ховон ему удивляется: как можно спокойно терпеть парней своего лучшего друга, старосты Ким, под боком и при этом так недовольно морщить нос при виде Ухёна с очередным мальчиком-зайчиком? Странно это. Дону - натурал. Такой же закоренелый, как и Ховон. Может, именно поэтому Ли к нему и расположился. И именно поэтому выбрал его в качестве предпочитаемого собеседника, оставив окончательно съехавших по фазе Ухёна и Кибома друг другу на растерзание. Чан согласно кивает и лениво вздыхает. - Как ты с ними вообще общаешься? - вопрос задан в шутку, это слышится по голосу, и по сути своей он риторический, но Ховон, дабы хоть как-то поддержать диалог, скептично хмыкает и пожимает плечами: - Сам не знаю. Жизнь - она такая… С кем сведет, с тем и останешься. Вот как ты общаешься со старостой Ким? Учитывая твои натуральные взгляды, - парень заинтересованно вскидывает брови и в упор смотрит на внезапно смутившегося Дону. - Он другой! Ну, ему, конечно, нравятся парни, но он не пытается затащить в постель всех подряд, кто хоть сколько-то ему нравится внешне. Даже не внутренне, а просто внешне! Это идиотизм, - Дону трет виски пальцами и фыркает, ни капли не намекая на поведение двух чокнутых гиен, вовсю резвящихся у них под боком. Ховон, в принципе, с ним солидарен. И он тоже ни капли не намекает. Ни единой капли. - Нам с тобой не повезло все равно, - сочувственно говорит он и, не удержавшись, похлопывает старшего по плечу в знак поддержки. - Но главное - это оставаться верным своим идеалам и не поддаваться на их… провокации, - последнее слово сопровождается весьма недвусмысленным взглядом в сторону уже над чем-то весело хихикающих Ухёна и Кибома. Дону, не удержавшись, прыскает. - Это точно. Тебе тяжелее, Гю-хен хоть не пытается меня сманить в нетрадиционные ряды… А вот эти двое, - укоризненный взгляд на беснующуюся парочку, - ставлю на что угодно, что пытаются. Пытаются ведь? - Да постоянно, - вздыхает Ховон, припоминая, как не далее как сегодня утром подозрительно довольный жизнью Кибом в красках расписывал ему преимущества однополых отношений. И предохраняться-то не надо, и пмс не беспокоят, и парень знает лучше, как сделать другому парню приятное, и все в таком же духе… От его словесного потока у Ховона шла голова кругом, и он успел двести двадцать пять тысяч раз пожалеть о том, что ввязался с другом в спор, какие же отношения все-таки лучше и предпочтительней. Брр, мерзость. - Ничего, крепись, мой друг, крепись, - настает очередь Дону сочувственно похлопывать младшего по спине и трагично взмахивать ресницами, якобы смаргивая скупые мужские слезы. - И на нашей натуральной улице будет праздник, отвечаю. Ховон уже собирается как-нибудь эффектно пошутить в ответ, но внезапно до его тонкого слуха доносится негромкий голос Кибома: - А они вместе неплохо смотрятся, а? Дону и Ховон синхронно подпрыгивают на своих местах и оборачиваются на оставшихся без присмотра Нама и Кима, уже не кусающихся-смеющихся, а хитро переглядывающихся между собой. - Еще как неплохо, - подтверждает Ухён с важным видом и одобрительно кивает, внимательно разглядывая недоуменные лица Чана и Ли. - Ставлю сотню, что это во что-нибудь выльется! - Нам Ухён! - одновременно возмущенно вскрикивают отошедшие от шока «натуралы», а Кибом заливисто смеется и громко объявляет: - Ставка принята! *** Ухён нетерпеливо переминается с ноги на ногу и с частотой примерно раз в полминуты косится на наручные часы, раздраженно подмечая, что кто-то сегодня явно решил поиграть в смертника. Иначе как можно объяснить тот факт, что Ким Сонгю опаздывает уже на целых пятнадцать минут?! И опаздывает не просто «куда-то там», а на свидание с ним, Ухёном! Как так получилось, что староста Ким не вышел из дома за как минимум пять часов до встречи и не появился в назначенном месте, чтобы дождаться свою «пару», у Нама не укладывалось в голове. Обычно ждут его, но никак не наоборот! Вообще Ким Сонгю представляется ему ходячей нелогичностью и коллекцией несостыковок. Скромный, тихий староста с пятого курса, о нем все отзываются только положительно и никак иначе. Однако именно этот «скромный и тихий» умудрился сначала заставить Ухёна понервничать, потом сам назначил время встречи, незаметно спихивая Нама с позиции лидера в начинающихся отношениях, и в итоге еще и опаздывает на свидание! Ухён искренне не понимает, откуда в робком и пугливом хомячке столько наглости и дерзости. Тот факт, что, как правило, он ведет себя точно так же, как и Сонгю, парень благоразумно выпускает из виду и не заостряет на нем внимания, считая такие мелочи лишней тратой мозгов. Когда вчера Сонгю прислал ему смс, что будет свободен в воскресенье, Ухён сначала не поверил. Чтобы назначал время не он, а кто-то другой? Немыслимо, но, тем не менее, на деле все обстояло именно так. Нам таки умудрился выбить для себя разрешение на установление места встречи, однако сегодня он собирается доказать Киму, что нельзя просто так ущемлять его законные права и оставаться при этом безнаказанным. Он собирается подарить парню не просто хорошее - лучшее свидание в его жизни и потом с милой улыбочкой на лице сказать, что ему не понравилось и продолжения он не хочет. Идеальная месть, не правда ли? Учитывая, что встречаться с таким, как Сонгю, Ухён все равно не планирует. И просьба Дону исполнена - всего одно свидание, - и совесть чиста, и зазнайки-старосты поставлены на свои законные места. Превосходное же решение! Ухён мысленно радуется своей находчивости и поправляет то и дело сползающие на нос дизайнерские солнечные очки, которые они вчера днем долго и старательно выбирали на пару с Кибомом, а расплачивался за очки Дону, таким образом рассчитываясь за будущее свидание Нама с его лучшим другом. - Извини, я опоздал. Долго ждешь? Знакомый голос раздается совсем близко, и Ухён дергается, резко оборачиваясь и окидывая оценивающим взглядом фигуру человека напротив себя. Его рот непроизвольно приоткрывается от удивления, однако он тут же берет себя в руки и, дружелюбно улыбаясь, осторожно качает головой. - Да только пришел. - Ложь - лучшее оружие, когда хочешь кого-то соблазнить, проверено далеко не одну сотню раз им самим же. - Ты сегодня… м-м… отлично выглядишь. Даже непривычно немного. Сонгю улыбается и смущенно одергивает светлую футболку с принтом в виде какого-то граффити, сцепляя между собой пальцы и нервно покручивая небольшое черное кольцо на указательном пальце. Внимание Ухёна, привыкшего оценивать человека в первую очередь по внешнему виду, быстро выделяет в облике Кима несколько нехарактерных ему вещей. Кольцо. Черное широкое кольцо с круглым ровным камнем посередине и какими-то надписями на непонятном языке. Модно, стильно, молодежно и - внимание: в теории Ким Сонгю таких вещей никогда не носил, не носит и носить не собирается, судя по словам Дону и Кибома, которые загрузили Ухёна перед свиданием таким количеством информации, что голова кругом шла. Может, специально для их встречи прикупил? Джинсы. Темно-синие, но довольно обтягивающие и открывающие неплохой вид на длинные стройные ноги и подтянутую попу. В университете староста Ким обычно носил светло-бежевые свободные брюки, по которым определить длину и в целом красоту его ног и филейной части не представлялось возможным в принципе. Кроссовки. Довольно дорогие, известной брендовой фирмы. Получается, Ким Сонгю материально хорошо обеспечен, раз может позволить себе такие вещи? И последняя деталь, которая поражает и удивляет Ухёна больше всего: сережка в левом ухе. У Ким Сонгю, оказывается, имеется в наличии прокол? У такого порядочного мальчика-старосты? Ухён борется с собственным любопытством и в конце концов одерживает небольшую победу, заставляя губы разойтись в очаровательной улыбке. - Ну, что, пойдем? - спрашивает он у своего спутника, и Сонгю кивает, подходя к нему ближе. Нам по-дружески похлопывает его по плечу и кивает в сторону пешеходного перехода - до места, куда он решил привести Кима, оставалось пройти всего несколько сотен метров. И он как угодно извернется, но сделает так, чтобы это свидание Сонгю запомнил на всю оставшуюся жизнь. Потому что ставить под сомнение его доминантность ни одно живое существо в этом грешном мире прав не имеет! Пусть даже существо рыжее и до жути похожее на невинного пушистого хомячка. Хомячка в обтягивающих джинсах и с проколом в ухе. Старосты-ботаники, оказывается, не всегда лишены чувства стиля?