Персональный лидер Нам Ухёна

Утро начинается с разозленного на что-то (или кого-то) Ким Кибома, который смотрит на всех таким тяжелым взглядом, что любая Медуза Горгона бы обзавидовалась. Дону и Хоя по привычке перекрещиваются и преувеличенно заинтересованно начинают обсуждать вчерашний концерт какой-то инди-группы, на котором им посчастливилось побывать (опять-таки волшебные связи Чана), но Ки с мрачным выражением лица неумолимо приближается. Дону и Ховон успевают помолиться на Ухёна, чтобы он в кои-то веки соизволил притащить свою тушку в университет пораньше и усмирил своего явно неадекватного дружка. Ухён, по традиции, появляется за пять минут до начала первой пары, когда дуэт страдающих от кибомового негатива уже готов выть волком. Впрочем, Ухён широко и довольно улыбается, чем немного разряжает обстановку, затем цепляет сопротивляющегося Ки за рюкзак и тянет куда-то за собой. Дону и Ховон облегченно вздыхают и даже позволяют себе несмелые улыбки. Кибом матерится сквозь зубы и пытается, вопреки обыкновению, избавиться от вездесущих рук лучшего друга, чем немало удивляет Ухёна. Парень останавливается и выпускает из пальцев лямку рюкзака младшего. - Колись, что не так, - прямо спрашивает Ухён и запрыгивает на широкий подоконник, прислонясь спиной к прохладному оконному стеклу. Кибом недовольно фырчит сквозь зубы. - Слышал про переполох у второго курса? К ним новый перевелся, смазливенький такой, девчонки все визжали, - Ки брезгливо морщится и чуть ли не сплевывает на пол - университетский коридор от осквернения спасают Ли Сонёль, на всех парах несущийся в сторону нужной аудитории, и следом за ним его вечно бдящий парень - Ким Мёнсу. Кибом дожидается, пока парочка скроется за поворотом, тоскливо вздыхает, припоминая длину ног Сонёля (не поспоришь, завораживают), и снова поворачивается к глупо улыбающемуся Ухёну. Улыбка друга его сбивает с толку. - Ты похож на психа. - Я и есть псих, - просто отвечает Ухён и спокойно жмет плечами, отстукивая по стене пяткой какой-то незамысловатый ритм. - Ну и зачем тебе сдался второкурсник? Понравился, что ли? А как же Джонг? - В этом-то и проблема! - взвывает Кибом и, не удержавшись, топает ножкой в новых фирменных кроссовках. Ухён демонстративно закатывает глаза. - Этот второкурсник - один из близких друзей хёна, понятия не имею, как и когда они подружились, но это факт. И он постоянно к нему липнет! - Ки разве что зубами не скрипит от злости, а Ухён неожиданно громко смеется. - Ревнуешь? - игриво улыбаясь, спрашивает он. - Ревную, черт возьми! - шипит Кибом, чем провоцирует у друга новый приступ смеха. - Кибом-а, вот уж не думал, что ты, именно ТЫ будешь когда-то так убиваться из-за какого-то там парня, - с притворным сочувствием в голосе возвещает Ухён и, наклонившись вперед, дотягивается до плеча друга. - И что только любовь с людьми делает... - Уж кто бы говорил, - огрызается Ки и спихивает с плеча теплую ладонь. - Сам-то из-за своего старосты с ума сходишь, на всех углах обсуждают, как ты за ним бегаешь и целуешь. Да я на твоем фоне… - он не заканчивает, потому что получает от старшего ощутимый пинок в голень. Парень взвивается и обиженно пыхтит, а Ухён с чувством выполненного долга спрыгивает с подоконника и довольно потягивается. - Если б ты Джонгу совсем не нравился, он бы не поперся ради тебя обратно в универ с риском попасться преподам, когда теоретически прогуливал. Ты подумай на досуге, - философски подмечает он и первым идет вслед исчезнувшим несколько минут назад Сонёлю и Мёнсу. Кибом же откровенно зависает, переваривая полученную информацию. *** Сонгю вздрагивает, когда ему на телефон приходит сообщение. Он недоверчиво косится на отвибрировавший на беззвучном мобильный и, вздохнув, все же украдкой подтягивает его к себе. «Хён, мне скучно. Поговори со мной? Давай обсудим детали нашего предстоящего свидания? Есть пожелания, куда бы ты хотел пойти?» Отправитель: Нам Ухён. Сонгю поражается наглости этого человека. Вместо того, чтобы учиться, он, значит, свидание обсудить решил? Да еще и, кажется, напрочь забыл, что старший на него вроде как еще обижен? Парень недовольно фыркает и пишет ответ. Затем, погипнотизировав отчет о доставке, заходит в Контакты и переименовывает номер. Ответа он ждет совсем недолго. «Странный выбор. Ты уверен?» Отправитель: Наглая, бесцеремонная личность с завышенным ЧСВ. Сонгю любуется на новое «прозвище» дольше, чем читает само сообщение. - Еще как уверен, - злорадно шепчет он себе под нос, отправляя сообщение с кратким и неоспоримым «Да!», и прячет телефон в сумку, чтобы не было лишнего соблазна отвлекаться на ерунду. Нам Ухён ему и так много чего умудрился испортить за поразительно короткий промежуток времени, не хватало еще слететь из-за него в учебе. *** Кибом начинает откровенно бесить. Ухён занят распланировкой грядущего свидания со старостой Ким и думать про лучшего друга забыл, а это значит, что все свое внимание Ки уделяет уже едва ли не шарахающимся от него Ховону и Дону. Дону как-то так незаметно вписался в их компанию из трех заводил и в целом выделяющихся студентов, и его имя на удивление сочеталось с именем Хои, что даже мысленно Кибом планировал найти не только Ховона, но уже и Дону. Великая сила привычки. - Что он рядом с ним вечно крутится, достал, - рычит Ким, сверля взглядом светлую макушку того самого второкурсника, существование которого так мешает ему проводить больше времени с Джонгхёном. К слову, даже сейчас этот второкурсник находится рядом с Джонгом и что-то увлеченно ему рассказывает, а старший негромко смеется, отчего Кибому хочется пойти и застрелиться. Ну, или застрелить. Желательно во-о-он того выпендрежного паренька со второго курса! Дону и Ховон синхронно поворачивают головы и без особого интереса рассматривают объект кибомовой неприязни. - Довольно милый, - выносит свой вердикт Хоя и снова переключает внимание на свою баночку с диетической колой. - На девчонку чем-то смахивает, - солидарен с ним Дону. Кибому хочется взвыть от бессилия. - Он страшный, стремный, и шутки у него несмешные! - рявкает парень и обиженно дуется на друзей, которые переглядываются между собой и сдавленно прыскают. Да уж, ревность Ким Кибома - опасное явление, опасное в первую очередь для бедного второкурсника, так не вовремя встретившего на своем жизненном пути Ким Джонгхёна. На грозные вопли Ки оборачиваются другие студенты, и среди них оказывается и та парочка, на которую в данный момент направлены все отрицательные эмоции капризной Дивы. Кибом на секунду сталкивается тяжелым взглядом с удивленным взглядом Джонгхёна, затем смотрит на робко-невинный вид стоящего рядом с ним паренька, чертыхается и быстрым шагом удаляется из университетской столовой. Ховон и Дону синхронно вздыхают и, не чувствуя больше мрачной ауры друга, принимаются увлеченно обсуждать совместные планы на приближающиеся выходные. *** Ухён терпеливо ждет, когда у Сонгю закончится учеба, ведь староста Ким в последнем утреннем сообщении велел не приближаться к нему до окончания занятий ни при каких обстоятельствах. Ухён бы с чистой совестью нарушил его приказ, но ему мешал тот факт, что Сонгю может обидеться еще сильнее, и потому парень решает не рисковать. Он успевает в полной мере понять значение фразы «почувствуй себя Хатико», когда знакомая фигура в темно-синем пиджаке и светлых брюках наконец-то засвечивается вдалеке. Ухён радостно улыбается и на всех парах несется к ничего не подозревающему старосте Ким. - Позволишь проводить тебя до дома? - интересуется он сходу и порывается взять у старшего рюкзак - словом, ведет себя как истинный джентльмен, отчего Сонгю даже пугается. Он крепко цепляется за лямки собственного рюкзака и активно мотает головой. - Прекрати себя так вести, ты привлекаешь внимание, - староста Ким непроизвольно краснеет, потому что Ухён действительно привлекает немало внимания, но ему все-таки удается заставить голос не дрожать и звучать максимально строго. Ухён неохотно повинуется и умеряет свою активность. Впрочем, до дома он его все же исправно сопровождает и уходит только тогда, когда убеждается, что Сонгю вошел в подъезд в целости и сохранности. Вообще он порывается узнать, на каком этаже старший живет, но Сонгю пресекает попытки на корню, попросту захлопывая за собой дверь подъезда. Рано еще его «персональному сталкеру» продвигаться настолько далеко. *** - Он невыносим, - безнадежно стонет Ховон, глядя на Кибома с очередной ордой вешалок в руках. - Напомни мне дать Ухёну по голове за наши с тобой страдания, - вздыхает рядом с ним Дону и утыкается носом в ховоново плечо. Они уже второй час шарахаются по магазинам вместе с Ки, которому приспичило для «снятия стресса» накупить себе кучу новых шмоток. И уже второй час они нехотя учатся отличать бледно-пурпурный цвет от фуксии и обычного пурпурного. Удается им, мягко говоря, отвратительно. Парни удивляются, откуда в Кибоме столько активности. Их уже по прошествии получаса ноги перестали держать, и пришлось искать себе свободную лавочку, а Киму хоть бы хны - он весело скачет из одного бутика в другой, примеряя на себя все подряд и скупая то, что понравилось. Или же не понравилось, но оно «в моде». Ни Ховон, ни Дону не понимают, зачем покупать вещи, которые тебе не нравятся, но против веского «это мо-ода», сказанного Кибомом таким важным тоном, будто он объясняет элементарнейшее двум умственно отсталым друзьям, не пойдешь. - Надо что-то решать, - сузив глаза, сообщает Хоя старшему, и Дону активно кивает. У них нет такой выносливости и страсти к шоппингу, как у Ухёна, и лучшего друга они Кибому заменить даже вдвоем не в состоянии. А так как Ухён очень занят любовным фронтом, придется что-то предпринимать самим. Пока ничего не подозревающий Ки снова оккупирует одну из примерочных кабинок, Хоя и Дону начинают строить свой коварный и, без сомнения, гениальный план. *** Ухён с трудом дожидается выходных. Он проводит два с лишним часа в одной лишь ванной, стоя перед зеркалом и критично осматривая себя со всех сторон (и это только еще в неодетом состоянии), затем, удостоверившись в собственной неотразимости, целых сорок минут одевается и в итоге впадает в ступор при виде двух пар кроссовок. И те, и те ему нравятся, он никак не может решить, какие ему выбрать, и приходится прибегать к чужой помощи - благо, Кибом по выходным имеет дурную привычку вставать ни свет ни заря (хотя по будням его черта с два поднимешь, и потому они частенько опаздывают). Ухён дрожащими непонятно от чего пальцами набирает номер и ждет. Как и ожидалось, Ки бодрствует, хотя по голосу можно предположить, что не в одиночестве - компанию ему явно составляет что-то алкогольное. Ухён не терпящим возражений тоном изъясняется перед ним максимально доступно, и суть его объяснений сводится к тому, что «быстро тащи свою задницу ко мне, у меня чрезвычайная ситуация!». Кибом на том конце линии на несколько секунд замолкает, обмозговывая информацию, а далее слышится шум, похожий на бряцанье ключей, сопровождаемый неуверенным «ик!». Ухён удовлетворенно хмыкает и отключается. Ему везет, что друг живет недалеко, и потому уже через пять минут слышится звонок в дверь. Ухён снова крутится перед зеркалом, поправляя то футболку, то волосы, и кричит, что квартира открыта. Его крики доходят до адресата, и входная дверь тут же распахивается, являя за собой хмурого донельзя Ки. - Вот только не говори, что ты не знаешь, что надеть, - с порога заявляет он и облокачивается на дверной косяк. Ухён виновато косится на него из-под выпрямленной темной челки. - Одеть-то знаю, - осторожно подмечает он и как бы случайно переводит взгляд на две пары кроссовок у входа. - А вот на ноги… - Бестолковый ты, - вздыхает Кибом и, усевшись на корточки, начинает придирчиво оглядывать обе пары обуви. - Эти, - в итоге выносит он вердикт и тычет пальцем в одну из пар, - они будут лучше сочетаться с твоими джинсами, темно-синий к сапфировому, шикарно же, а? Ухён одобрительно кивает и решает положиться на выбор друга. Следующие пятнадцать минут Кибом старательно играет роль модного эксперта, осматривает Нама с головы до ног и в конце концов чуть ли не силком выталкивает из квартиры, потому что Ухён опять опаздывает. Он соглашается поторопиться только после слов «покажи себя с лучшей стороны перед своим старостой, побудь хоть раз в жизни пунктуальным!» и бегом спускается по лестнице, оставляя ключи от квартиры на Кибома и игнорируя лифт. Кибом лишь тоскливо вздыхает ему вслед и тянется к замку. *** Ухён думает, что Ким Сонгю - ходячее противоречие. Он уже настолько привык к образу тихого и спокойного старосты, что снова видеть перед собой хорошо одетого, привлекательного парня с сережкой в левом ухе ему уже даже немного неловко. Хотя такой Сонгю ему, бесспорно, нравится. Кому он вообще может не нравиться? Ухён думает, что в тихом омуте черти водятся, и старосту Ким в их университете все просто банально недооценивают. Сегодня Сонгю превзошел сам себя. Если на их первое свидание он оделся сравнительно скромно (хотя Ухён даже тогда умудрился выпасть в осадок, потому что сильно удивился), то сейчас он явно решил доказать миру, что все границы переходить можно и даже нужно. Слишком обтягивающие джинсы, от вида которых Ухёну на секундочку стало плохо, слишком свободная футболка с сильным вырезом, открывающая вид на соблазнительные ключицы, небрежно накинутая поверх нее рубашка, которая, к сожалению, добавляет образу немало сексуальности, и бессчетное множество браслетов на руках, которые Ухён было попытался сосчитать, но сбился. Одежда, как всегда, дорогая и притягивает к себе множество взглядов, а если прибавить к этому симпатичное личико и хорошую фигуру… Ухён с отчаянием осознает, что впервые на своей памяти хочет увести свою «как-бы-пару» в темный угол и вместо того, чтобы раздеть, наоборот закутать с головы до ног, чтобы на Сонгю никто не пялился. А пялятся многие, действительно многие. Ухён отстраненно думает, что такой парень может составить ему идеальную партию. Красивый, успешный, с хорошим вкусом и чувством юмора. Но такие люди всегда привлекают внимание, а Ухён очень ревнивый. Это он понимает спустя десять минут после их встречи в условленном месте, когда замечает несколько недвусмысленных взглядов на своего спутника от чужих людей. Они снова идут в парк, как попросил Сонгю. Ухён что-то говорит, втайне надеясь, что старший все-таки смирился с его упрямством и больше не обижается, Сонгю улыбается, щурясь от солнечных лучей, вокруг царит атмосфера расслабленности и ленивого спокойствия - идеально. Все идеально. Ровно до тех пор, пока у Сонгю вдруг не загораются глаза, он хватает Ухёна за руку и тянет к сравнительно большой группе людей, столпившихся в одном из уголков парка. Ухён не понимает, куда его ведут и зачем, но ему настолько нравится тепло чужой ладони, что он молча повинуется. Сонгю подводит его к группе уличных музыкантов и широко улыбается, глядя на инструменты. Здоровается с солистом, отпуская руку Ухёна (к великому неудовольствию Нама), и что-то ему негромко говорит. Вокалист сосредоточенно хмурится, затем кивает и отходит назад. Сонгю поворачивается к Ухёну и дерзко улыбается. Ухён озадачен. - Э? - только и успевает спросить он, но староста Ким уже берет в руки одолженную у одного из музыкантов гитару и небрежным движением пальцев проводит по струнам. Ухён озадачивается еще больше. Что за импровизация и перелом всех планов в корне? Сонгю подходит к микрофону и снова улыбается - непривычно, без свойственной ему теплоты, слишком развязно. Он что-то говорит, собравшаяся толпа одобрительно гудит, а Ухён пытается поймать упавшую челюсть. Что он творит?! Мозг упорно не воспринимает голос Кима, Ухён пропускает слова и целые предложения и возвращается в реальный мир только тогда, когда слышит первые гитарные звуки. Сонгю, оказывается, умеет играть на гитаре. А еще он поет. Поет красиво, ровно, тягуче, смакуя каждую ноту, а потом внезапно меняется и поет жестче, грубее, но не менее притягательно. Его голос плавно переходит с низких нот на высокие, ни разу не фальшивит, на особо волнительных моментах срываясь до легкой хрипотцы, и Ухён осознает, что ловить упавшую челюсть бесполезно. Сонгю для него - действительно идеальный. Ухён очень любит людей, которые хорошо поют. Он сам в детстве благополучно закончил музыкальную школу и любил на досуге развлечься в караоке-баре или просто спеть что-нибудь под одобрительные возгласы друзей и знакомых. Но, увы и ах, он еще ни разу не встречал человека, чей голос заставлял бы его испытывать такую широкую гамму эмоций одновременно - от нежного трепета и благоговения до восторженного писка и зашкаливающего пульса. Голос Сонгю слишком сильно действует на него - до дрожи в пальцах, Ухён уверен, что никогда не испытывал ничего подобного - он бы запомнил. Он не различает слов песни, да и поет Ким, кажется, на английском. Все, что запоминает Ухён, - свои собственные ощущения, он буквально слышит, как звенит кровь в ушах и ошалело бьется сердце, мечтая выпрыгнуть из тесной грудной клетки. Хотя финальная фраза песни у него, вопреки ожиданиям, остается в голове. Сонгю все так же дерзко улыбается слушателям, подмигивает кому-то в толпе, а потом вдруг переводит взгляд на остолбеневшего Ухёна и, приблизив микрофон к губам максимально близко, на выдохе пропевает: «I love you». Ухён делает вид, что совершенно не понял, к кому конкретно относилась песня и относилась ли вообще. Да и, по совести, он правда не понял: не было уверенности, что Сонгю действительно спел конкретную песню именно для него, именно с подтекстом, а не просто захотел - и спел первое, что пришло в голову. Хотя Ухёну бы хотелось, чтобы спели именно для него. После благополучного возвращения микрофона и гитары на руки их законным владельцам Сонгю снова становится милым и веселым парнем - будто и не было этой легкости и безрассудства на публику. Ухён не знает, как высказать ему свои впечатления, и ограничивается скромным «это было круто», опуская взгляд на собственные кроссовки. Сонгю усмехается: нужный эффект достигнут. Вообще Сонгю планировал отомстить Ухёну за все свои страдания и обиды. Нет, внешне он казался белым и пушистым существом, которое никого никогда не обидит. Но в глубине души он четко распланировал всю свою месть, так, чтобы Ухён достаточно помучился. Первый пункт - изумить внешним видом: галочка «выполнено». Спасибо отзывчивому Чихо. Второй пункт - изумить якобы музыкальным признанием: галочка «выполнено». И опять спасибо отзывчивому Чихо, который по договоренности подогнал в нужное место какую-то музыкальную группу (ну, а слушатели сбежались уже самостоятельно). Третий пункт - доказать Наму, что он не центр Земли, путем обычного расставания: галочка «в процессе». Сонгю не знает точно, нравится ему Ухён или нет. Возможно, он бы даже действительно согласился с ним встречаться, если бы младшему он искренне понравился с самого начала, а не вот так, через хитроумные происки Дону. С Дону, кстати, Сонгю уже помирился - друг ему все равно только хорошего желал, глупо отрицать. И мстить ему не собирался - против широкой улыбки Чана обижаться невозможно. Но вот Ухён… Ухён должен получить за свою самоуверенность наказание. И если он его стойко вытерпит, то Сонгю согласится его простить. А если нет… Ну, значит, не судьба. Ему не в первый раз отпускать людей, переживет. Заодно он и проверит так называемую «искренность» Ухёна, в которой его вот уже сколько времени пытается убедить младший. Сонгю забывает о самом главном - что, как бы там ни было, звание «неудачник по жизни» всегда при нем, и никакая модная одежда его не спасет. Равно как и не спасет непривычное наглое поведение. Если он что-то планирует, то закон подлости, коварно потирая ручки и гаденько хихикая, всенепременно его планы нарушит. Вот и сейчас - не судьба Сонгю сегодня выглядеть неотразимо и эффектно отправить Ухёна на все четыре стороны. Ну, просто не судьба. Начинается дождь. Тучи собираются буквально за минуты, грозно нависая над городом и отбрасывая на землю свои зловещие тени. Ухён явно начинает беспокоиться и зовет Сонгю срочно куда-нибудь спрятаться, но разве Сонгю в кои-то веки может избавиться от неудачной кармы? Они попадают под сильный ливень, не успевая выйти из парка (Ким в глубине души ругает себя, что попросил Чихо согнать уличную группу за тридевять земель от ворот), и, разумеется, промокают с головы до ног. Сонгю расстроенно вздыхает, а Ухён матерится сквозь зубы и пытается найти место, где они могут спрятаться от дождя, хотя все равно бесполезно - одежда промокла насквозь. Противный промозглый ветер оптимизма не добавляет, у обоих парней начинают стучать от холода зубы, и Сонгю не успевает проконтролировать, в какой именно момент, но… Ухён предлагает пойти к Киму домой. Сонгю возмущен: кто этот парень такой, чтобы вот так просто приходить в чужие квартиры? Но на улице действительно холодно, они оба мокрые и нуждаются хотя бы в горячем чае, иначе простуда со всеми вытекающими им обеспечена. Здравый смысл берет верх, и староста Ким, обещая всему мирозданию самые страшные кары, соглашается. Ему никак нельзя болеть - учебу никто не отменял, авторитет умного и тихого старосты - тоже. Им везет, что от парка до дома Сонгю - буквально два шага, даже автобус не нужен. *** Ухён с интересом осматривается в квартире Кима, пока ее хозяин роется в шкафу на предмет нахождения чистой и сухой одежды. - Вот, лови, - Сонгю возникает из-за ближайшей двери и бросает Ухёну тряпичную кучку, при ближайшем рассмотрении оказывающуюся обыкновенной футболкой и шортами. Ухён скептично оглядывает предложенное, про себя удивляясь, как этот человек может так стильно одеваться на свидания и так смешно - дома. Сонгю смущается его реакции: в свое время он не позволил ловким ручкам Чихо добраться до его обычной одежды, разрешив ему поменять гардероб сугубо уличный, и сейчас жалеет. Потому что лицо Ухёна какое-то уж… слишком недовольное. - Ванна - прямо по коридору и налево, первая дверь, - сообщает он младшему, чтобы как-то замять неловкость. Ухён кивает и, бросив грустный взгляд на свои промокшие кроссовки, осторожно, на носочках, идет в указанном направлении. Сонгю тихо смеется себе под нос: надо же, этому человеку не чужда аккуратность, - и снова зарывается в шкаф. Ухён появляется на пороге его спальни ровно пятнадцать минут спустя, оповещая, что ванна свободна, и Сонгю тоже может сходить погреться. Староста Ким, который как раз развешивает свои мокрые вещи на специальной сушилочке, оборачивается на голос и согласно кивает. Подхватывает со стула свой комплект сухой одежды и спокойно протискивается мимо застывшего в дверях Ухёна. А у Ухёна есть вполне логичная причина для застывания. Пока его не было, Сонгю с чистой совестью снял с себя всю мокрую одежду, надел вместо нее лишь домашние штаны и сейчас сверкал своим голым торсом, ничуть не смущаясь чужого присутствия. Ухёну становится дурно. У серой мышки-старосты тело чуть ли не лучше, чем у него самого! Ну, тут он, конечно, преувеличивает, но для человека, смысл жизни которого заключается в учебе, Сонгю очень хорошо сложен и развит. У него красивые широкие плечи и крепкие руки, которыми только и можно, что любоваться. У него прямая, ровная спина и неплохой пресс - хуже, чем у самого Ухёна, но ведь Ухён постоянно занимается танцами и ходит в тренажерный зал, а Сонгю вряд ли волнуют такие мелочи. У Кима светлая, чистая кожа, и Ухён с трудом удерживается, чтобы не коснуться ее, когда старший едва ощутимо задевает его обнаженным плечом, пытаясь пробраться в коридор. Однако по его телу пробегает волна мурашек, хотя контакт даже не был прямым - ведь на Ухёне надета футболка. Пока Сонгю плещется в ванной, Ухён машинально развешивает свою промокшую одежду рядом с его и садится на чужую кровать, обхватывая голову руками. Что ему делать? Находиться рядом со старостой Ким сейчас - невыносимо. Ухён с досадой осознает, что никто и никогда не действовал на него так сильно. Может, он и правда влюбился? Дону и Кибом, конечно, застебут, Ховон похихикает для приличия, но быстро забудет… а Сонгю? Как убедить его, что он, черт возьми, единственный человек, которого Ухён хочет ТАК сильно? Парень настолько задумывается, что пропускает тот момент, когда виновник его душевных терзаний засвечивается на пороге спальни. Ухён смотрит на него: в совершенно обычной одежде, уже не сияющий - блеклый, тусклый. Неидеальный. Но при этом теплый и домашний. От образа домашнего Сонгю веет уютом. Уютом, которого у Ухёна никогда не было. Он не понимает, что делает, а уже встает с кровати и решительно подходит к Киму. Сонгю удивленно приподнимает брови, но не отступает назад. Он не отступает назад даже тогда, когда руки Ухёна ложатся ему на талию, а лицо младшего оказывается непозволительно близко от его собственного. - Что ты со мной делаешь? - с хриплым смешком интересуется Ухён и, не давая шанса ответить, подается вперед, целуя теплые мягкие губы. Сонгю сдавленно стонет и пытается его оттолкнуть… нет, не пытается, лишь притягивает ближе к себе, ладонями скользя под футболку и прикасаясь к разгоряченной коже. Ухён снова это чувствует - совершенно новые ощущения от обычного поцелуя. Его принцип жизни - вечный доминант, он не позволяет никому оспаривать свою позицию лидера. Но Сонгю удивительным образом умудряется уже во второй раз фактически подавить в нем лидерские начала, перехватывая инициативу на себя и в одну секунду меняя положения их тел. Ухён чувствует, что теперь король ситуации - не он, не он заправляет балом. Наоборот, им управляют, его прижимают к стене, его целуют, а он отвечает. Все меняется так быстро, что он даже не успевает толком ничего понять. Но ему нравится. Ему нравятся прикосновения, горячее сбившееся дыхание, новые затяжные и глубокие поцелуи. Ему нравится холодок, пробегающийся по коже, когда с него нагло стаскивают футболку. И снова касания, касания, Ухён буквально сходит от них с ума, забывая все на свете, вплоть до своего собственного имени. У него в голове сохраняется только одно имя - Ким Сонгю. И он готов повторять его очень и очень долго, лишь бы Сонгю не останавливался и зашел дальше обычных поцелуев. Мироздание решает сегодня побыть на его стороне. Прохладные мягкие простыни создают удивительный контраст с разгоряченными телами; Ухён мечется, томно глядя на силуэт человека над собой из-под полуопущенных ресниц. Сонгю - удивительно нежный и чуткий любовник: он знает, где и как нужно коснуться, где и как поцеловать, что и когда прошептать на ухо, чтобы Ухён совершенно не нервничал. Ухён ему доверяет, в данный момент - целиком и полностью доверяет. Он понимает, что лидерскую позицию ему просто не вернуть. Его собственное тело поразительно легко смиряется с ролью покоренного, хотя будь он сейчас с кем-то другим - Ухён бы точно не позволил над собой доминировать. Это ли не доказательство, что Сонгю - особенный человек? Только он может, нашептывая ему всякую ерунду на ухо, действовать так аккуратно и умело, что Ухён почти не чувствует боли. Только он может целовать так, что перед глазами рассыпаются снопы ярких золотистых искр. Только он может двигаться в абсолютно идеальном темпе, хотя Ухёну все равно мало, и он просит ускориться, выстанывая имя партнера на каждом новом толчке. Только с ним Ухён достигает такого оргазма, которого не достигал никогда, и отходит от него еще добрых пятнадцать минут. Только его рваное тяжелое дыхание над ухом успокаивает Ухёна, и только его хочется обнимать, тянуться к нему, зарываясь носом в изгиб шеи. Ухён думает, что если он признается сейчас - то это будет самое искреннее признание, которое он когда-либо говорил. Но он не успевает ничего сказать, как слышит негромкий голос Сонгю: - Ну и как тебе роль пассивчика? Почувствовал себя на месте всех своих подружек и «близких друзей»? - старший усмехается и тут же болезненно морщится: обиженный Ухён с чувством двинул ему кулаком в бок. Правда, несильно - силы еще не восстановились, - но все-таки ощутимо. - Всю романтику испортил, - ворчит младший и обнимает Кима еще крепче, опаляя его шею жарким дыханием. До его сознания, стремительно прощающегося с разумом, доносится неуверенное: - Эм, Ухён… Мне дышать тяжело… Нам обессиленно стонет, бормочет что-то про то, что некоторые люди неисправимы, и отворачивается в другую сторону. Ему бы поспать как следует, после такого-то бурного завершения свидания. Сонгю смотрит на его темную макушку, скользит взглядом по обнаженной спине и ниже - и поспешно тянется за простыней, чтобы прикрыть чужую (и свою заодно) наготу. Он рассчитывал совсем не на это… Ну, может, и на это, но явно не сейчас. Он вопросительно смотрит на ухёнову спину, будто она может подсказать ему правильный выход из сложившейся ситуации, и, не получив ответа, со вздохом поднимается с кровати. Идет на кухню, где достает мобильный и набирает номер. - Да? - голос Чихо звучит хрипловато и чуть ниже, чем обычно - значит, друг уже на работе и уже курил. Сонгю закашливается, спешно придумывая, что сказать. - Чихо-я… - Хён? - Чихо начинает соображать, кто ему звонит. - Что-то не так? Что вдруг звонишь в середине дня? - Чихо-я, - Сонгю мнется и, так и не определившись со словами, решает сымпровизировать. - Спасибо тебе, - он смеется сам над собой и сбрасывает вызов, не дослушивая ответа собеседника. Нам Ухён познал на себе всю прелесть его истинного характера - неоспоримый доминант. Все предыдущие парни бросали его именно по этой причине - за маской робкого и застенчивого скрывался непоколебимый лидер-собственник, к которому они совершенно не были готовы. Последует ли Ухён их примеру? Возможно, что да. Сонгю смотрит на собственное отражение в оконном стекле, задумчиво покручивая в пальцах телефон. Нам Ухён сказал ему, что теперь от него не удастся избавиться. Нам Ухён всегда считает себя лидером и контролирующим ситуацию. Но Нам Ухён просчитался в своем выборе. И как бы Нам Ухёну теперь не хотелось сбежать… Ким Сонгю его просто так уже не отпустит. Сонгю усмехается собственным мыслям и, положив телефон на стол, идет обратно в спальню. Ему бы тоже поспать.