Персональный лидер Нам Ухёна

Когда Ухён возвращается обратно в университет и с невозмутимым видом направляется в нужную ему аудиторию, ему вслед смотрят бессчетное количество пар глаз. Всем до жути интересно, почему его так долго не было, правда ли он ходил за старостой Ким и, если да, что ему сказал, но Ухён нагло отмалчивается и делает вид, что ничего особенного сегодня, собственно, не произошло. Выводит его на чистую воду чересчур подозрительный Кибом. Только он решается подойти к другу вплотную, буквально приперев к стенке, и прямо спросить, что происходит. Вид у Кибома такой непривычно грозный, что Ухён даже удивляется. И затем хитро усмехается. - Ничего особенного, я в кои-то веки не опаздываю на пару, если ты этому удивляешься, то… - Ты прекрасно знаешь, что он не про то, - в разговор вмешивается Дону, а позади него возвышается Ховон, оглядывая виновника университетского дурдома чересчур серьезным взглядом. Ухён невольно ежится под таким пристальным вниманием со всех сторон. Замечает, что на них опять смотрят все, кто находится поблизости, тактично закашливается и манит друзей к себе ладонью, чтобы никто «лишний» ничего не услышал. Дождавшись, пока Ки, Дону и Хоя заинтересованно наклонятся к нему, Ухён с присущей ему чрезмерной важностью тихо проговаривает: - Я тут понял одну вещь… - Если ты лишний раз хочешь сообщить, что ты идиот, то давай погромче, чтобы все слышали, - раздраженно фыркает Дону, которого уже начинает порядком бесить поведение тонсена. Однако, получив в бок чувствительный тычок от Ховона, он мгновенно успокаивается и вздыхает: - Ну, и что за вещь? - Кажется, я… - Ухён делает вид, что не слышал предыдущих реплик пятикурсника, и практически шепчет: - Кажется, я зоофил. Он довольно ухмыляется, наблюдая за разом вытянувшимися лицами Дону и Ховона. А вот Кибом, в отличие от них, «посвященный» в курс дела, резко выпрямляется и начинает хохотать. Со стороны они выглядят как кучка сумасшедших, половина из которых ходят с диагнозом «пожизненный тормоз», а вторая половина - «неуемная активность, опасная для общества». И как их до сих пор не забрали санитары? Ухён оглядывается и замечает, что некоторые студенты на полном серьезе достали мобильники и явно собираются звонить опаздывающим людям в белых халатах. Он презрительно фыркает, и мобильники тут же прячутся обратно в сумки, а их владельцы виновато тупят глаза в пол. Хотя поведение Кибома действительно заставляет задуматься. Слишком громкий и веселый смех - нормальные люди так не смеются. Видимо, парню и правда весело… Ухён решает, что пора его отрезвить, и незаметно приближается к Дону, вполголоса сообщая ему свои коварные планы. Чан хмурится, выслушивая просьбу, затем почему-то довольно улыбается и вытаскивает из кармана мобильный телефон. Полчаса спустя разом притихшего Кибома Ухён благополучно сплавляет в крепкие заботливые руки Джонгхёна, аргументировав тем, что в состоянии повышенной возбудимости он все равно не сможет спокойно отсидеть положенные учебные часы. От его внимания не укрывается, как на секунду загораются глаза Джонга на словах «повышенной возбудимости». Ну, Ухён только за, флаг им обоим в руки и вперед - успокаивать «нервы». Главное, чтоб Кибом не растрезвонил всему университету истинный смысл его недавних слов, в которых содержалось фактически прямое признание в симпатии старосте Ким, потому что Кибом - это ведь Кибом, он и не такое сумеет, если его вовремя не перенаправить в другое русло. В данном случае «руслом» стал Джонгхён, чей номер мобильного Ухён удачно выманил у полностью солидарного с ним Дону. Джонгхён пришел один, без своей извечной компании друзей, и Кибом отчаянно краснеет, когда Нам его уверенным и красивым пинком под зад чуть ли не спускает с лестницы, чтобы он наконец-то сдвинулся с места и пошел вместе со своим Джонгом на прогулку. Сам Джонгхён как-то странно хмурится и подозрительно поглядывает на Ухёна. Ухён лишь задорно улыбается, невинно пожимая плечами и не оставляя попыток уговорить Кибома «не стесняться, как последняя девственница, и сходить с ним уже куда-нибудь!». Ну, он ведь не будет рассказывать другу, что в телефонном разговоре с Джонгом упомянул про несуществующую депрессию Кима на почве нервных переживаний из-за учебы, и объект Кибомовой любви тут же примчался на зов, не прошло и получаса. А мчался, насколько Ухён знает, аж из другого конца города и только для того, чтобы по просьбе Нама сводить выпендрежную Диву погулять и поднять ей настроение. - И да, сделай личико попроще, так сложилось, что у тебя депрессия, играй свою роль, - шепчет Ухён Кибому на ухо в самый последний момент, когда развернуться посреди лестницы и удрать обратно в стены родного университета уже точно не получится - неприлично. Ки вопросительно вскидывает брови, но не успевает поинтересоваться, с какого, собственно, хрена у него внезапно образовалась внеплановая депрессия, потому что Джонгхён, которому надоело ждать, сам за ним поднимается и, схватив за запястье, настойчиво тянет за собой. Кибом только ошарашенно хлопает ресницами, но позволяет себя увести. Ухён торжествует. Дону и Ховон, которые стоят несколькими ступенями выше него, и причем стоят на одной ступени (они решили, что больше не будут соревноваться в росте и просто будут стоять рядом в случае чего), - торжествуют тоже. Кибом долгое время старательно и особо извращенно выносил им мозги по поводу его страстного желания погулять с Джонгхёном тет-а-тет, и теперь ему наконец представилась такая возможность, а, значит, содержимое их черепных коробок на какое-то время перестанет регулярно подвергаться моральному изнасилованию. Ухён провожает светлую макушку лучшего друга взглядом, пока она на пару с темной не скрывается за поворотом, и только потом возвращается обратно к радостно улыбающимся Дону и Ховону. Впрочем, последний тут же вспоминает про некоторые щекотливые моменты: - Так почему ты зоофил? - будничным тоном интересуется Хоя, опираясь на плечо Дону, и Ухён озадаченно тянет «эээ», находясь под двумя пристальным взглядами сразу. Неловко-то как, то сообщение больше предназначалось Кибому, которого он только что спровадил подальше. - Потому что мне нравятся хомячки, - выкручивается парень и странно улыбается. Челюсти Ховона и Дону падают на пол. - Особенно рыжие, милые такие, в обтягивающих джинсах и с проколами в левом ухе, - добавляет Ухён доверительным тоном, похлопывает явно прибалдевших от такого заявления друзей по плечам и первым идет обратно в здание университета. Уже когда он заходит в двери, то слышит громкий вопль Дону: «Ну, я же тебе говорил, что рано или поздно он сдастся!» и последующий тоскливый вздох Ховона. Кажется, кто-то опять на кого-то делал ставки и только что проиграл. *** На следующий день, вопреки всем ожиданиям, Ким Сонгю, как всегда, приходит в университет за двадцать минут до начала первой пары, игнорируя активные перешептывания за своей спиной. Он полночи не спал и решил, что как-нибудь переживет вчерашнюю сцену и обязательно поставит зазнавшегося Нам Ухёна на его законное место - ниже плинтуса. Выше его ставить Сонгю не хочет чисто из принципа - не заслужил. Он немало удивляется, когда обнаруживает возле нужной ему аудитории человека, из-за которого, собственно говоря, и не спал аж до четырех утра. Нам Ухён имеет наглость мило улыбаться и даже машет рукой в знак приветствия, но Сонгю, самодовольно хмыкнув, преспокойно проходит мимо него, мысленно представляя, что младший - это всего лишь кусок стены, до которого ему нет никакого дела. Ухён обиженно надувает губы, но заговорить не спешит и уходит в неизвестном направлении. Около двух часов спустя, когда Сонгю спускается в библиотеку, чтобы взять нужный ему учебник, натыкается на опять-таки Ухёна, который переминается с ноги на ногу и теребит в руках… черт возьми, тот самый учебник! Как ему его вообще дали, остается для Сонгю загадкой, а еще удивительно, как Ухён узнал, какой учебник брать (ну, доверчивый староста ведь понятия не имеет, что роль свахи на себя решил взять его лучший друг Чан Дону, который и сообщил Наму в смс, что ему нужно срочно бежать в библиотеку). Сонгю проходит мимо Ухёна, бесцеремонно отпихивая того в сторонку, и идет к стеллажу с учебной литературой для пятого курса. Ухён картинно закатывает глаза и возвращает учебник обратно, потому что староста Ким явно пока еще не настроен принимать что-то из его рук. Полчаса спустя Сонгю уже начинает напрягаться. Еще по прошествии получаса - нервничать. Через час - очень ощутимо нервничать. А еще через полчаса - уже откровенно паниковать. Ухён тенью ходит за ним по всему университету и не перестает мило улыбаться, чем вводит в шок всех студентов и студенток, которые активно обсуждают его поведение в перерывах между парами, и немало пугает самого старосту Ким. Сонгю не успевает толком подумать, что ему нужно, как искомое уже оказывается в руках у младшего, который упорно пытается ему это нечто вручить, хотя заранее знает, что получит отказ. А еще Ухён даже не пытается заговорить, что Сонгю откровенно раздражает. Если так уж хочешь извиниться, то неплохо бы научиться общаться не с помощью жестов и мимики, а еще и с помощью слов, не так ли? Тормоз Нам Ухён. Сонгю пугается, когда идет в туалет, потому что боится, что Ухён пойдет за ним. Но Ухён не идет, а терпеливо дожидается, пока он выйдет, и продолжает открыто сталкерить, не обращая внимания ни на что и ни на кого, кроме своей цели. Цель, к слову, постепенно ускоряет шаг, надеясь слиться с толпой второкурсников, которые столь удачно проходят по коридору, но надежды умирают, не успевая оправдаться, - одного недовольного взгляда Ухёна из-за его спины хватает, чтобы второкурсники робко потеснились и разделились на две группки, не оставляя Сонгю шанса затесаться в их ряды и по-тихому удрать. Парень чертыхается про себя на собственные неудачи и ухёново упрямство, но продолжает идти по коридору с гордо поднятой головой. Он безумно рад, когда видит впереди себя скучающего Дону, и чуть ли не бежит к нему, надеясь, что хотя бы Чан сможет доступно объяснить Ухёну, что таскаться за людьми, которые на тебя обижены, и при этом молчать - не лучший выход из ситуации. Но Дону не успевает даже бросить ему скромное «привет», как тут же рядом материализуется Ухён, крепко держащий под руку Ли Ховона, спихивает этого самого Ли Ховона буквально прямо на Дону и спроваживает их подальше, пользуясь тем, что парни рады лишний раз не вмешиваться в любовные разборки друзей. Сонгю хочется взвыть от бессилия. Он бы давно уже четко разъяснил младшему, как НЕ следует себя вести, если не хочешь получить игнор на всю оставшуюся жизнь, но вежливо он бы выразиться точно не смог, а в образе тихого и скромного старосты выражаться невежливо он просто не может. Значит, остается ждать. Ухён все время оказывается рядом. Он даже провожает его домой после учебы - ну, как провожает? Просто идет сзади, не пытаясь нагнать и завязать разговор, следует тенью - как и весь день. Сонгю раздражается и скрывается в подъезде, решая, что сходить и купить молочка, как он до этого планировал, он сумеет и позже. Уже из окна подъезда он останавливается и смотрит, как Ухён, бодро развернувшись, идет обратно к остановке. На следующий день ситуация повторяется. Разве что с той разницей, что у Ухёна просыпается голос. Он здоровается и не перестает мило улыбаться, буквально светится, отчего в Сонгю просыпается острое маниакальное желание хорошенько съездить ему кулаком в челюсть. Ухён ведет себя так, будто бы они и не ссорились, что-то говорит, отсылает от себя поклонников и просто желающих пообщаться и все свое свободное время уделяет исключительно старосте Ким, которому игнорировать его становится все сложнее и сложнее. Ситуация усугубляется поведением Дону - тот постоянно зависает где-то с Ховоном и думать забыл про лучшего друга. Сонгю даже некогда на него порядком обидеться, потому что упорно не затыкающаяся тень в лице Нам Ухёна не дает ему сосредоточиться на проблеме и взрастить в себе чувство искренней обиды. Ухён оплачивает ему обед. Он воодушевленно болтает о какой-то ерунде, пока Сонгю, справедливо рассудив, что денег у него немного, и можно хотя бы воспользоваться услужливостью младшего, а потом снова начать его игнорировать, уплетает предложенную еду за обе щеки. Комментарий довольного Ухёна, что он похож на хомячка, заставляет старосту Ким подавиться и закашляться, а потом возмущенно пискнуть, с чего Нам вообще так решил. Ухён не отвечает, он просто тихо смеется и кивает на еще не опустевшую тарелку перед собеседником. На следующий день Ухён не пойми откуда притаскивает ему цветы. Сонгю ошарашенно моргает несколько раз подряд, пытаясь вычислить скрытый подвох, но младший стоит прямо перед ним и протягивает ему букет, улыбаясь так очаровательно, что старосте Ким хочется пойти и выйти в ближайшее же окно, потому что такой улыбке просто невозможно противостоять. Он хмурится, пытаясь отвести смущенный взгляд в сторонку или хотя бы сделать вид, что это вовсе и не перед ним с явным намерением подарить несчастный букет стоит один из самых популярных студентов всего университета. Девушки, проходящие мимо них, начинают громко перешептываться, и Сонгю буквально чувствует, как заливается краской. По лицу же Ухёна нельзя прочитать никаких эмоций - яркая улыбка просто не предоставляет возможности думать о чем-то еще. Староста Ким, хмурясь еще сильнее, неохотно берет букет и быстрым шагом идет до своей аудитории, про себя молясь, чтобы Ухёну хватило ума за ним не идти. Ухёну ума не хватает, ну, или же он решает проконтролировать старшего и убедиться, что на пути он никому букет не передарит или не выбросит его в мусорку. Вообще, честно говоря, Сонгю именно так и планировал сделать, но когда за тобой по пятам следует человек, подаривший тебе цветы, рука не поднимется просто так от них избавиться. Приходится, стиснув зубы, терпеть на себе многозначительные взгляды одногруппников и одногруппниц, без особой аккуратности устроив букет рядом с собой на второй половинке стола (потому что Дону бессовестно прогуливает, предположительно развлекаясь с Хоей, и Сонгю снова сидит в гордом одиночестве, бездумно постукивая кончиком карандаша по бумаге). Сонгю несколько раз хотел спросить Ухёна, почему тот с таким завидным упорством продолжает его преследовать, а не шарахается, как обычно, на пару со своим лучшим дружком Кибомом, но так и не решился. В течение дня он несколько раз видел Кибома в компании Джонгхёна, и при этом оба так ярко и заразительно улыбались, что становилось понятно и без слов, почему Ухён благоразумно решил их не отвлекать. Зато он здорово отвлекает самого старосту Ким, который чувствует, что еще немного - и он просто сдастся. Ну, никакой силы воли! Прошло всего три дня, а он уже готов идти на компромиссы. Нам Ухён такой скорости явно не заслужил. Но игнорировать его становится все сложнее. Вообще трудно игнорировать человека, который постоянно вертится под ногами, ничуть не стесняясь того, что, возможно, рушит свой имидж неприступного красавца. Хотя Сонгю и чертовски приятно, что Ухён идет ради их «дружбы» на такие жертвы, он все еще не хочет его прощать. Слишком рано. На четвертый день Сонгю окончательно убеждается в нескольких вещах сразу. Первое: его лучший друг - чистой воды предатель, который преспокойно променял его на какого-то танцора-четверокурсника, по совместительству дружка его главной головной боли. Второе: лучший друг его головной боли такой же предатель, потому что преспокойно променял самого Ухёна на вольную птичку-пятикурсника и думать о Наме забыл. И третье: главная головная боль, кажется, ничуть не смущается первых двух пунктов, изредка втихаря строя глазки Кибому в знак своей поддержки (Ухён думает, что Сонгю не видит, но старший постоянно бдит, хотя и делает вид, что совершенно не интересуется, куда его «персональный сталкер» смотрит). Сонгю злится, потому что считает поведение Ухёна неприемлемым, и его уже было пошатнувшееся решение игнорировать младшего снова прочно закрепляется в голове. - Ну, поговори уже со мной, сколько можно, я же извинялся, - в стотысячный раз недовольно тянет Ухён, грациозно усаживаясь рядом со старостой Ким на лавочку на улице. Вообще все его движения и жесты - плавные и завораживающие, даже когда он не старается делать их таковыми, они невольно цепляют взгляд… Что уж говорить, если Ухён серьезно задумает соблазнить кого-то одним лишь телом. Эффект гарантирован стопроцентный, Сонгю с грустью это осознает. Но продолжает молчать и делать вид, что парня рядом с ним не существует вовсе. - На меня весь универ косо смотрит, - жалуется ему Ухён и тоскливо вздыхает. Повисает неловкая пауза, во время которой староста Ким старательно вслушивается в пение воображаемых птичек, ведь язык так и поворачивается ответить: «Сам виноват, накосячил - вот и мучайся!» Сонгю настолько увлекается птичками, что не замечает, как высказал последние мысли вслух. Ухён дергается, и его уже было поблекшая улыбка начинает сиять еще ярче, чем раньше. - Ты заговорил! - притворно изумленно ахает он и театрально хватается рукой за сердце. Сонгю поджимает губы и смотрит в сторону: да уж, задумался так задумался. - Просто ты мне надоел, и я искренне бы желал, чтоб ты заткнулся, - недовольно бурчит он себе под нос, краем сознания надеясь, что его не услышат. Но хороший ухёнов слух прекрасно улавливает каждое слово. Что странно - Ухён не хмурится и не обижается, а лишь усмехается и пинает ногой небольшой камешек, валяющийся возле лавочки. - Если ты перестал меня игнорировать, оно того стоило, - довольным тоном сообщает он и смотрит на собеседника из-под темной челки, многообещающе сверкая глазами. Сонгю лишь пренебрежительно фыркает. - Сонгю… - Ухён придвигается ближе, староста Ким ойкает и поспешно отодвигается, Ухён снова придвигается, и Сонгю отодвигается, Ухён не отстает… Кажется, что он поставил перед собой цель - довести старшего до белого каления, что ему с успехом удается. В итоге, когда лавочка заканчивается и Сонгю чуть не шлепается на землю, ему приходится смириться с непозволительной близостью собеседника. Ким подозрительно щурится и намеренно не смотрит в сторону сидящего рядом парня. Ухён многообещающе вскидывает брови и наклоняется чуть вперед, чтобы тихо-тихо повторить его имя, и хихикает, когда старосту Ким буквально передергивает. - Я старше тебя, имей хоть каплю уважения, - не думая, бросает Сонгю и тут же получает с процентами: Ухён думает несколько секунд, а затем таким низким гортанным голосом с легкой примесью хрипотцы тянет «Прости, хё-о-он», что у старшего чуть не случается инфаркт. Он возмущенно косится в сторону собеседника. - Я тебе разрешал звать меня хёном? Уважительные суффиксы тебе на что? - Думаю, мы слишком близки, чтобы я просто называл тебя Сонгю-шши, хён, - губы Ухёна слишком близко к уху старосты, а его дыхание слишком горячее, чтобы просто взять и не вздрогнуть. Сонгю непроизвольно сглатывает. - Я все еще злюсь. И вообще, иди отсюда, у тебя занятия. - Откуда ты знаешь? Учил мое расписание? - Ухён выпрямляется и глупо улыбается, за что старшему хочется треснуть ему по чересчур догадливой голове. Ну, он не учил. Оно как-то само запомнилось, еще в те дни, когда они просто мирно гуляли безо всяких обид и недомолвок. Ну, так тогда казалось. - Хён, - голос Ухёна значительно повеселел и уже не несет в себе тех скрытых соблазнительных ноток, от которых Сонгю становится нехорошо. Староста Ким облегченно выдыхает и решает, что даже сможет с этим обращением смириться. - Чего? - в горле чувствуется сухость, и парень лезет в рюкзак за бутылкой воды. Деловито откручивает крышечку и осторожно делает первый глоток - под пристальным наблюдением Ухёна. - Раз уж ты со мной снова разговариваешь, то давай сходим на третье свидание? - Сонгю давится водой и откашливается, а хитрый Ухён заботливо похлопывает его по спине. Отдышавшись и с огорчением констатировав, что половину содержимого бутылки он попросту вылил или нечаянно выплюнул, Сонгю с круглыми глазами поворачивается к собеседнику. - Что?! - Я говорю, что приглашаю тебя на еще одно свидание, - спокойно повторяет Ухён и чуть склоняет голову вбок. Пользуясь откровенным замешательством старшего, он продолжает: - Я ведь не шутил тогда, когда сказал, что ты от меня теперь не отделаешься. Ну, так что скажешь? Простое «да» или «да, разумеется, я давно этого ждал», какой вариант выбираешь? Сонгю думает, что, если он сейчас совершит убийство, его оправданием будет нахождение в состоянии аффекта. - Никакой, - холодно говорит он и поднимается с лавочки. Сидеть рядом с Ухёном больше попросту невыносимо. - Не собираюсь я с тобой никуда ходить, просто прими как факт. Ухён поднимается следом за ним и успевает схватить за локоть, не позволяя уйти. Осторожно обходит его и останавливается прямо напротив, мешая идти вперед. - Я же извинился, - просто сообщает он и невинно хлопает ресницами, а староста Ким тем временем уже составляет в голове грандиозный план, после выполнения которого на одно наглое существо на планете станет меньше. - Ну же, всего одно свидание, тебе понравится… - А что, если нет? - перебивает его Сонгю и дергает плечом, высвобождая руку. Ухён удивляется, но отпускает. - Что ты сделаешь, если мне не понравится? Нам серьезно задумывается на целую долгую минуту, во время которой староста Ким, сложив руки на груди, пристально на него смотрит. И в конце концов приходит к нелегкому решению. - Я больше не буду тебя беспокоить, - Ухён сглатывает, у него на секунду вздрагивают кончики пальцев, но в целом он ничем не выдает волнения. Сонгю мысленно поражается такой выдержке, учитывая ухёнову эмоциональность в целом. От него научился, что ли? - Хорошо, - взвесив все «за» и «против», староста Ким тоже делает определенные выводы. И непривычно усмехается одними уголками губ. - Я соглашусь, но на условии, что, если я попрошу, ты прекратишь меня преследовать. Ухён неохотно кивает и отводит явно недовольный взгляд в сторону. Сонгю ликует: наконец-то у него появилась реальная возможность избавиться от общества Нама. Все-таки гордость у парня была превыше каких-то там настырных… беспардонных выскочек с завышенными стандартами. Староста Ким перекидывает рюкзак через плечо и, не прощаясь, идет к главному входу в здание университета. Отстраненно он подмечает, что на улицу вышло подозрительно много народу, а еще приличный процент из этих «много» смотрят прямо на него. Аж жутко становится. Видимо, Нам Ухён действительно умудрился привлечь всеобщее внимание тем фактом, что бегает за каким-то тихим старостой… Сонгю не успевает развить эту мысль до конца, как Нам Ухён собственной персоной засвечивается у него прямо перед глазами, нагло проскочив буквально под носом, и Киму приходится резко притормозить, чтобы в него не врезаться. Сонгю по жизни в каком-то роде неудачник. У него все вечно валится из рук, он спотыкается на ровном месте и обязательно что-то роняет. А еще частенько врезается в людей - ну, или люди врезаются в него. Но если ему чудом удается столкновения избежать, то он сам непременно упадет, не пройдя и метра, просто потому, что закон подлости на нем всю жизнь отрывается по самое не могу. Вот и сейчас - он отступает назад, но оступается и теряет равновесие. Благо, своевременная реакция Ухёна, который, в общем-то, предугадывал такой поворот событий, останавливает эффектное приземление старосты Ким на пятую точку - Ухён крепко хватает его за руку и дергает за себя, устанавливая ровно на ноги. Сонгю шумно выдыхает и бросает короткое «спасибо», пытается высвободить руку и в который раз удивляется силе младшего. Видимо, его уличные танцы неплохо развивают не только ноги, но и руки. Ухён смотрит на парня перед собой еще с секунду, затем подается вперед и мягко целует его в щеку. Всего одно мгновение, он уже отстраняется, мило улыбается и выпускает чужую ладонь, а у Сонгю в сознании переворачиваются целые миры. На них смотрят половина студентов университета, широко раскрыв рты от изумления и шока. На них. Смотрят. Столько человек! А Нам Ухёну хватает безумства просто улыбнуться и первым взбежать по лестнице, насвистывая себе под нос какую-то песенку и не обращая внимания на ахи и охи своих многочисленных поклонников обоих полов. Сонгю снова хочется провалиться под землю от стыда, потому что кто-то совершенно не думает своей пустой головой, прежде чем что-то говорить и делать, а страдать в итоге все равно приходится ему. Он вздрагивает и чуть ли не бегом преодолевает лестницу, стараясь скрыться от многочисленных любопытных взглядов. Ну, теперь у него есть вполне себе достойный повод отомстить Ухёну по полной программе на их третьем свидании!