Я не убийца!

      Возвратившись домой, я первым делом снял с себя одежду и бросил в стиральную машину — черт знал, что это был за дым в хижине. К счастью родители не видели, как я ношусь полуголый из своей комнаты в ванную — мать читала журнал на диване, бросая мне замечания не топать громко, а отец принимал клиентов в мастерской. Везение, не иначе.       Как только мой гардероб был изменён, я успокоился. Время подходило к ужину. Из-за чрезмерного стресса живот начал урчать ещё на пути домой. Неизвестно, поможет ли мне поход к Дэну завтра. Сидя на кровати, в моей голове повисли вопросы: Только я чувствую себя так паршиво? Только мне не даёт покоя совесть? Каково двум особом сейчас? Состояние Эми я более-менее понимал, как её парень. А было что с Ханной? Мы не обсуждали Донфорт, оставаясь наедине, чтобы не вызвать воспоминания и следом панику моей девушки.       Вот и пришел этот момент, когда я решил связаться с Ханной. Слова старика в хижине подтолкнули меня к этому, ведь корнем нашей проблемы была именно она — девушка, взявшая мой автомобиль и передавшая управление неопытной подружке. Мой настрой был решительным, и я с сосредоточенным лицом слушал протяжные гудки. «Да. Алло», — ответила Ханна в телефонной трубке. — Это я. — сказал я и сделал заминку. — Как дела? «Нормально. А у тебя?» Начало диалога было легендарным. Мы оба едва связывали два слова, и я понял, что ей тоже не весело. — Тоже. Я тут подумал… Надо поговорить. «Да. Надо. Её нашли.» — сообщила мне Ханна. Холод по коже пробежался в ту же секунду, и я сжал плечи. — Не говори Эми, хорошо? — мои глаза забегали по углам комнаты. Нужно было придумать, как нам действовать дальше. Рядом с Дженнифер наших следов не осталось, я был в этом уверен, и девочки обязательно предупредили бы меня, если что-то обронили рядом с «ямой». — Давай встретимся завтра? В «черном лебеде, — предложил я, не отходя от своего первоначального плана. — В ресторане часто говорят о новостях в городе. Посидим — послушаем. И подумаем. «Да, отличная идея. Я приду.» — Тогда, до завтра. Эми ни слова.       Ситуация прояснилась — Ханна, как выяснилось в ходе беседы, переживала похожие ощущения, а её молчание оказалось лишь методом отвлечься от плохих мыслей. Уже что-то: не мне одному было тяжело нести ношу соучастника в сокрытии правды о исчезновении Дженнифер — от этого стало немного легче. Я, ведомый чувством голода, спустился вниз к вечернему столу. На кухне был оборудован небольшой телевизор, по которому транслировался выпуск новостей, чем ближе я подходил, тем отчётливее слышал экстренный выпуск. Было разумно, что мой интерес к специальным выпускам возрос. Репортажи о новой оснащённой по последнему слову техники больнице в Нэшвилле, с которых начался Breaking news, особо не впечатлил. — Лучше бы в Дасквуде построили, — вставил я свой комментарий, усаживаясь за стол. Чистые тарелки со столовыми приборами уже стояли напротив наших стульев. — В Нэшвилле население побольше, чем у нас, поэтому там и строится, — пояснила моя мать, надевая перчатку, чтобы вынуть из духовки запечённую индюшку. «А теперь к происшествиям. Сегодня в Дасквуде был проведен поисковый рейд, организованный представителями духовной культуры «Дом надежды» совместно с руководством местной полиции. Их целью было — обнаружить следы исчезнувшей накануне молодой девушки во время фестиваля Пайнт-Глейд. Поиски длились с десяти утра до шести вечера. Присланный отряд кинологов из Нэшвилла и местные волонтеры смогли отыскать юную Дженнифер Хэнсон в дасквудском лесу.» Я своими ушами услышал подтверждение переданной от Ханны информации и забыл, как дышать. Не ожидал, что отреагирую на это именно так. Повезло, что подача ужина запоздала, иначе дрожь моих рук выдала волнение и тревогу перед родителями. «К несчастью девушка оказалась мертва. Позднее будет известны причина и обстоятельства гибели, их установлением занимаются криминалисты. Приносим свои искренние соболезнования семье и близким. А теперь о погоде…» — О Господи, — ахнула мать, едва не выронив из рук горячий противень с ароматным мясом. — Бедная Айрис. И Майкл.       На её лице я видел глубокую печаль, от которой мне было не по себе. Причина ясна — я знал и скрывал, что она мертва. «Нужно перетерпеть это время, — твердил я внутри. — Никому никогда нельзя об этом рассказывать.»       Мать принялась раскладывать порции по тарелкам, не замечая мой остекленевший взгляд на вилку и нож. В голове витали лишь мысли о контроле эмоций. С грохотом через вторую дверь, у людей это называется черным ходом, из гаража вернулся отец в не лучшем расположении духа. Тряпичные перчатки с его рук полетели в корзину рядом с дверным косяком. От него тянуло машинным маслом, но мы так привыкли к нему, что уже не замечали, в отличие от редко посещающих нас гостей. — Откуда только берутся уроды, что убивают и прячут детей в лесах, — сказал отец себе под нос, направляясь в ванную, чтобы помыть руки. — Шеи свернуть таким надо.       Он тоже слышал новость о Дженнифер по радио. В тот момент, сидя за столом, я думал, что расплачусь. Настолько мне было больно слышать слова отца и представлять, как они оба будут шокированы, узнав о моей причастности к смерти Дженнифер. Ногти на пальцах впились в ладонь. Если я бы им рассказал, то они бы поняли, что это не моя вина, меня не было за рулём, а закопали мы тело, потому что испугались. В памяти вновь прозвучало: «За всё придется отвечать. Ты попадешься в капкан, который сам поставил» А затем я представил озлобленные глаза мистера и миссис Хэнсонов и осуждающий взгляд родителей.       Я молчал. Тихо сидел перед сочной индейкой, держа вилку и нож, когда в голове верещал подавляющий все чувства писк. Руки и рот работали на автомате, удовлетворяя потребность в еде. Родители что-то обсуждали, иногда обращаясь ко мне, но я не слышал их и просто ел. Опустошив тарелку, встал из-за стола, после чего отправился в комнату, даже не поблагодарив мать за приготовленный ужин. — Завтра станет лучше. Надо поспать, — сказал я и лег под одеяло. Однако сон оказался заблокирован океаном пустых мыслей, созданных моим сознанием, как предохранитель от безумия.

***

      Точно не помню, удалось ли побывать в царстве Морфея в ту ночь, но голова сильно гудела, будто хмельная. Я не знал какого это — напиться в хлам, но предполагал, что ощущения будут схожие. Мышцы ног ломило то ли из-за длительного напряжения, то ли из-за вчерашнего марш-броска от хижины. После того, как оделся, я медленными шагами, практически не сгибая колени, покинул свои покои. Есть мне не хотелось от слова совсем.       В зеркале на стене над раковиной стоял растрёпанный с жуткими покраснениями под глазами страдалец. С каждым утром мой вид становился всё хуже. Было бы неудивительно, если в следующий раз вместо своего отражения я увижу дряхлого старика. Холодный душ придал мне более приличный образ, но с красными глазами, увы, ничего не сделать.       Отец ни свет ни заря трудился в автомастерской с нашей единственной машиной, то есть оставшейся, а мать, скорее всего, ещё спала. Он повис над раскрытым капотом, совершая манипуляции ключом где-то в области карбюратора. — Рано ты, — услышав мои шаги, отметил отец и встретился со мной взглядом. — Выглядишь неважно. Что случилось? — Всё в порядке. Скажи, чем помочь. — Так, — повертел инструментом он, отойдя на шаг от машины. — Слушай сюда. Можешь прикидываться, что всё под контролем, но мы видим тебя насквозь, ведь ты вырос у нас на глазах. Твои проблемы — наши проблемы, пока живёшь в этом доме, сынок. Давай выкладывай. И что я должен был делать? Всё, что угодно, только не упоминать Дженнифер. Даже лгать, ведь это ложь во благо. — С Эми… Я поругался с ней, — смог выдавить из себя частичку правды, ведь уже сутки мы не разговаривали. Отец постучал гаечным ключом по открытой ладони, обдумывая, что мне сказать. — И? Что надумал делать дальше? — Пока не знаю. Перевод темы в сторону сработал идеально. Так нагло врать, стоя перед ним, оказалось проще, чем я думал. За работой мы были максимально открыты друг перед другом, и наши беседы проходили с глубокими мыслями, весёлыми шутками и каламбурами — идеальные отношения отца и сына. А теперь я в открытую врал ему. — Слишком не спеши мириться, пусть она как следует соскучится по тебе, чтобы при вашей встрече наброситься… — закашлялся отец, слишком взбудоражив своё воображение. — Действуй с умом и держи своё превосходство. — Опять твои заумные советы. — Перенимай мудрость, юнец. Давай разберёмся с дрянными цилиндрами, что-то они постукивать начали, — передал мне второй ключ, висевший на его поясе механика.       Ремонт протекал медленно, но верно. В полдень на мой телефон пришло сообщение. Первым предположением было письмо от Эми, так же подумал и отец, но то оказалась Ханна. В «Черном лебеде» в 14:00. Мы ведь вчера не назначили время. Тут она была права. Моё упущение — насыщенный прошлый день настолько измотал мои нервы. Это время мне подходило. Прикроюсь свиданием с Эми, чтобы не вызывать подозрений родителей. Отец решил пойти на обед после меня и рекомендовал обратиться к матери, заверив её, что со мной всё хорошо. Она очень волновалась из-за моего плохого настроения во время ужина, извиниться за это было необходимо. Когда подошёл второй час, я вышел через мастерскую. Веря в мою легенду, отец назвал меня идиотом, когда мы пересеклись. Да, я идиот. Идиот, который врёт вам, чтобы вы не беспокоились за меня. Не хочу слышать от вас «Ты преступник и убийца», поэтому держу свою страшную тайну за семью печатями.       В кармане лежал аудиоплеер. И первым заиграл трек The Sound of Silence, который давил на меня свои текстом. Он был вообще не к месту. Затем The Vengeful one, отсылающий к отмщению. Отмщению за Дженнифер, за всю ложь. Далее — My demons. Я сорвал наушники, почувствовав удар пластика по мочкам ушей. Это было невыносимо. Почему в моем плейлисте было столько песен, наводящие на Дженнифер? Вдохнув полной грудью хвойный воздух, тут же стало спокойнее. При этом просто идти и ни о чём не думать, как перед сном, которого, возможно, не было.       Через дорогу от меня стоял бар, принадлежавший мистеру Хэнсону. Стальная черная дверь была закрыта, а на ней выделялся белый бумажный лист. Подойти и рассмотреть текст — последнее, что мне хотелось сделать. Я догадывался о содержании записки, его главный посыл вчера объявили по телевидению. Некоторые прохожие на пути в ресторан обсуждали несчастье Дасквуда, тотчас же темп и длина моего шага нарастали. Музыка, горожане, телевизор. Замолчите уже! Хотелось ли сбежать от всего этого? Ещё бы. Туда, где тихо и никто не напомнит о Дженнифер. Я в ресторане. Жду тебя. Ханна была уже на месте, когда мне оставалось пройти два перекрёстка. Ещё не поздно повернуть назад, но я не понимал, куда податься.       Где-то сзади рычал двигатель мотоцикла, и его звук усиливался с каждой секундой. Мимо пронесся Дэн в гордом одиночестве, следуя в то же место, что и я. Мой изначальный план состоял пробрататься с ним, потусить и забыться. В случае чего было решено так и сделать, если разговор с Ханной закончится плачевно. Дэн неспроста выглядел крутым, за его плечами были такие передряги, которые мне даже трудно вообразить. Появление дасквудского рейнджера придало уверенности и открыло перспективную отдушину.       Клиентов в ресторане скопился целый зал. Свободные столики с трудом можно было рассмотреть в море людей. Закрытие «Авроры» поспособствовало приток посетителей, которые обеспечат достойный оклад официантам и поварам. Они уж точно извлекли пользу от происшествия. Неумышленно, конечно.       Ханну я заметил за пятым столиком у правой стены с картиной, изображающей борьбу окровавленного человека с тигром. Дэна взглядом найти не удалось, но он точно был где-то здесь, ведь его байк стоял на парковке. — Ричи. Привет, — сухо произнесла Ханна. — Выглядишь так себе. — Спасибо за сочувствие, — ответил я, отодвинув стул, чтобы присесть. Мы молчали около минуты. Ханна смотрела в сторону, прикрыв глаз запястьем поддерживающей голову руки. — Ты. Придумал что-нибудь?       Она опустила уголки бровей, показывая опустошенность и абсолютное бессилие. Почему она думала, что действия нас троих по отдельности должен обдумывать я? Если уж ей хотелось услышать моё мнение, как покончить с этим муками… Моими муками. Ни Эми, ни Ханна, никто другой не знал, что я чувствовал. — Может, рассказать полиции, как всё было, — понизив тон, предложил я, чтобы посетители за соседним столиком меня не услышали. — С ума сошел? Ты вообще представляешь, что с нами будет? — Не с нами. Ты во всём сознаешься, — наклонившись к ней, бросил я. — Это ведь ты взяла мой автомобиль и посадила Эми за руль. — Решил всё на меня спихнуть? Я его не угнала, ты лично передал мне ключи, и Эми никто за руль не сажал. Она сама этого хотела, — оправдывалась Ханна. — Вы вдвоем стали парой и хотите выглядеть ангелами, повесив клеймо убийцы на меня? Ты закопал тело в лесу, Ричи. Самый тяжкий грех именно на тебе.       Произошел взрыв внутри. Во мне вспыхнула ярость после обвинения Ханны. Всё, что я сделал в ту ночь, было, чтобы защитить их. Я скрыл труп и все наши следы, сжёг свою машины, а теперь считаюсь из нас троих самым худшим человеком. Стул подо мной опрокинулся, из-за моего резкого подъёма. От одного этого на нас уставились клиенты и персонал ресторана, но я ещё и опрокинул стол. Салфетница с белыми хлопчатобумажными квадратами упала на пол. Ханна испуганно смотрела на меня, откинувшись на спинку стула. Я чувствовал их взгляды на себе. То были взгляды осуждения. — Эй, что ты творишь! — крикнул один из официантов и двигался ко мне. — Простите, — прикрыл я своё лицо ладонью. Мы столкнулись с ним плечо в плечо. Он был крупнее меня. Я чуть было не упал, запутавшись в собственных ногах, и побежал к выходу. Официант кричал что-то вслед, на что я не стал обращать внимания. Один. Я хочу побыть один.       Мне впервые довелось быть настолько озлобленным, что захотелось что-либо разрушить или опрокинуть. Алкоголь тоже в моём состоянии не помог бы, поэтому я отправился на пристань, где мы сидели с Эми. Только видеть её мне не хотелось.       Солнце высоко висело над линией горизонта и отражалась на водном зеркале, прыгая на волнах озера Блэкуотер. Рыбацкие лодки стучали краями о причал, разбавляя моё молчание. Я стоял на самой окраине, кончики носков моих кроссовок висели над водой. Сделать ли мне шаг, перейдя черту, избавившись от всех тягостей и проблем? Нужно лишь ступить вперёд — звучало так просто. Колени подкосились, а грудь устремилась в объятья озера. Уши заложило, как только я оказался в воде. Пузыри воздуха огибали меня, устремившись на поверхность. Блэкуотер был холодным и сдавливал мои лёгкие. Некоторое время я даже не чувствовал разницы между временем до и после падения в озеро. Запас воздуха иссякал, а я смотрел в глубину. По мере погружения осознание приходило. Руки и ноги хватались за воду. Мозг поразил разряд, после которого я имел лишь одно намерение — всплыть. Несмотря на свалившееся на меня несчастье, у меня остались силы. После одышки над водной гладью я громко закричал, и не волновало, что кто-то мог испугаться. Что бы не несла Ханна, правда одна — главная вина не на мне, а на ней. Однажды она поймет это сама, если нет — придется ей помочь. Возвращаться домой в таком виде было нельзя — нарвусь на выговор. Нужно было найти место, где можно высушиться и согреться. После разноса в ресторане идти по городу мокрым до нитки идея не самая лучшая. Я знал только одно укромное место под крышей, где можно отсидеться в тепле и без лишних глаз. Оставалось надеяться и верить, что живущий там человек позволит войти внутрь.