Я не убийца!

      Чтобы ещё более продуктивно прочесать регион, нас раздробили на более мелкие команды по 8 человек с одним копом во главе. Мою группу вёл молодой сержант, любящий жвачку. Уверенность от него исходила нулевая. Он деловито шёл по переулку и докладывал шерифу по рации о нашем направлении. Состав группы был следующий: я, Томас, три девушки-подружки, что восхищённо смотрели на полицейского, двое взрослых мужчин в клетчатых рубашках и мой знакомый — Тим из автомастерской «T&T». С последним я часто переглядывался, и он ухмылялся, замечая мой взгляд. Жители южного района глядели на нас, когда мы проходили мимо, и лишь малая часть высказывала свою поддержку в поисках. — Как здесь гр… неуютно, — отметил Томас, взглянув на забросанную мусором остановку с граффити «Копы, идите нахуй», и отвернулся, заметив патлатого бродягу с сигаретой в зубах. — Это самая дальняя окраина города. Чего ты ожидал увидеть? — сказал мужчина за нами, услышав его слова. — Самое лучшее и укромное место для всякого сброда.       Мне лучше всех было известно, что на юге живут вовсе не сброд, а такие же люди, как мы. Они приезжали к нам на ремонт автомобилей, и, должен отметить, хорошо содержат свой дешёвый транспорт и приезжают лишь за новыми шинами. То, что район выглядит ущербно, связано с руководством города, не занимающихся благоустройством улиц, и переездом людей в центр. — Мужчина, вы эту девушку не видели? — спросил сержант у бродяги. — Че-о? — выдохнул он на него дымом, заставив закашляться. — Неа, не видел.       Бродяга засмеялся и прошел мимо нас, оставляя за собой отвратительный запах. — Знач так, — съел окончание слова полицейский, обращаясь к нам. — Обойдите дома и расспросите всех о ней. Буду ждать отчёта вот там. Сержант указал на ларёк с напитками внутри жилого дома. — Погнали, Роджерс, — положил руку мне на плечо Тим. — Я составлю тебе компанию. — Отвали, — сбросил я его с себя и мысленно проклинал полицейского, что скинул поиски на добровольцев, а сам пошёл пить спиртное из подержанных бутылок — теперь этот дебил не отстанет от меня. Как конкуренты на поле механиков, мы недолюбливаем друг друга, а Тим с корешами устраивал в школе облавы на меня. — Давайте искать Дженнифер, — предложил Томас. — Вот именно. Этот парнишка верно говорит, — подхватил речь Тим. — Теперь мы в одной команде. Я прав? Он ткнул кулаком в плечо Томаса, и тот потер место удара. Мне тоже было бы неприятно, я понимал его. — Мы пойдём туда, — скрыться от него подальше за домом с заколоченными окнами — первое, что пришло мне в голову. — Ты проверь дом напротив, если взялся помогать. — Ты шутишь? Мы пойдём втроём. Всё-таки это не самый безопасный район. Нужно держаться все вместе. Тим просек мою затею. Он в своей банде «Т&Т» не выделялся силой, но соображал неплохо. Чтобы отделаться от него, придется изрядно потрудиться. Мы продвигались вдоль пустой улице с почерневшими одноэтажными домами.       Оставшихся жить в старых жилищах по всему Дасквуду было немного, как правило хозяевам перевалило за 60, и они доживают свой век в компании с домашними животными или одним родственником, часто уезжающим на работу.       Один за другим наша небольшая группа обошла покосившиеся строения, и конечно мы ничего не смогли выяснить. Мне подозрительно просто было сохранять лицо, когда нам отвечали, что никто не знал Дженнифер и даже не слышал о её загадочном исчезновении — из меня выходил превосходный актёр или, что страшнее, преступник без чувства совести. — Мы зря тратим время, эта девчонка точно не здесь, — развел руками Тим и улыбался, смотря на меня. — Но у меня есть догадка, где она может быть. Роджерс, ты помнишь про нашу игру в хижине? Не желаешь на этот раз доказать, что не ссыкло? — Я не собираюсь играть в твои глупые игры. Дженнифер там нет, продолжим поиски здесь. — Что за игра? — проявил интерес к поднятой теме Томас. — Мелкий Ричард играл с нами в лесу и провалил испытание на храбрость — убежал в слезах, как девчонка, — с издёвкой произнёс Тим, оттягивая нижние веки вниз, таким образом изображая меня. — Вы придурки, оставили меня одного, когда я не запомнил дорогу назад. Разумеется, я испугался, — мои доводы звучали логично, и, повзрослев, мне стало ясно, что Тим с друзьями несли за меня ответственность и поступили гадко, оставив самого младшего одного в глухом лесу. — Я часто вообще-то оставался там один, даже ночевал и не пускал сопли. — Я хочу пройти испытание, — заявил Томас. Какой же он был идиот. — Ого, а ты смельчак в отличие от Ричарда. Я уже вижу, что ты храбрый. Двигай за мной, — махнул рукой Тим и направился по тропе на север, ведущий к лесу высоких сосен и лип.       Нельзя было оставлять их наедине, ведь я догадывался, что он хочет поглумиться над Томасом, как надо мной в детстве. Мне не хотелось быть, как он, и бросить самого младшего из нас троих. Ступая за ними, в моей памяти всплывали воспоминания того дня — абсолютно ничего не предвещало беды, мы дружно смеялись над безобидными шутками, которые сами придумывали. Иглы шиповника также карябали кожу рук, когда мы пробирались через заросли кустов, а звуки шороха листвы было приятно слушать, как щебет птиц. Со временем тропа вела нас к опушке, на которой издали можно было заметить светлые стены сокрытой в чаще леса хижины. Она была обширной, необычной формы, будто сама собой выросла из-под земли. Никто не знал, кем был мастер-плотник, построивший её, эту загадку до сих пор не удалось разгадать. Я онемел, впервые увидев столь причудливое строение: вместо опор белые стволы, очищенные от коры, а стены сделаны из нескольких слоёв сплетенных между собой тонких ветвей; дверь без следов швов имела изогнутую ручку и узорчатую резьбу в виде спиралей, треугольников и трудно разборчивых букв. За десять лет хижина совсем не изменилась, и её вид заставлял мое сердце колотиться, как злополучным вечером на перекрестке рядом с моей машиной. — Ого, — восхитился Томас. Я испытал то же самое и понимал его. — Это самое таинственное место во всем Дасквуде. По легенде в этой хижине давным давно жил ужасный человек, — приступил Тим к своей излюбленной привычке говорить с хрипотцой, подражая рассказчику ужастиков. — Он был болен, поэтому жители города прогнали его в лес. Живя в одиночестве, у него поехала крыша, и он начал убивать всех, кто заходит в лес. Принеся в жертву половину жителей старого Дасквуда во славу дьявола, он получил эту хижину и дар бессмертия, чтобы вечно восхвалять царство Ада. — Б-бесмертие? — Да, — нагнетал на него Тим. — А ещё его лицо изуродовано, конечности стали похожими на звериные, вместо волос на его голове растут черные перья. — Хватит. Это наглое враньё, — вмешался я. — Он это придумал. — Он здесь, Томми, внутри хижины. Хочешь доказать, что храбрый — постучи в дверь три раза и посчитай до десяти. Сделаешь это, и испытание пройдено, ты докажешь, что ничего не боишься. — Прекрати сейчас же, — схватил я и развернул Тима. Он тут же ударил меня по лицу, заставив потерять равновесие. — Не мешай проводить испытание, когда сам облажался, — сказал он и начал пинать меня в живот. — Пошёл за нами, чтобы поучать? Ты трус, Роджерс. Ни на что не способен. Ты и как механик ничтожный. Ваш гараж держится только на умениях твоего отца — для моей семьи он единственный достойный конкурент, а ты позорище, твоя работа — подметать тратуары.       Я пытался закрываться от ударов, но Тим менял зоны атаки. Когда он попал ногой в лицо, моё зрение затуманилось, очень сильно болел нос. Я видел, как маленький размытый силуэт удалялся от меня — это был Томас, испуганный начавшейся дракой, вернее сказать избиением. Я не мог ничего сделать, чтобы изменить своё положение.       Удары прекратились, что оставило мне шансы обойтись без серьезных травм, синяков Тим навесил на меня немало. Он медленно отступал от меня, а его взгляд был направлен на хижину. Ощущая остаточную боль, я посмотрел туда же — входная дверь была открыта, а в проёме можно было заметить черную фигуру. Мой кашель смешался с грубым хрипом, исходящим от силуэта. — Н-не может быть, — изменился в лице Тим, а, когда прячущийся в хижине сделал шаг наружу и появился посох из ветвистой палки, украшенный зубами и костями, он пустился наутёк.       Я всё ещё видел его размыто, но факт побега Тима меня насторожил: кого он так испугался? Кто это? Фигура совершила следующий шаг, а после — споткнулась, пав на колени. Я слышал продолжительный кашель, чередующийся с хрипотой. «Нет, нет. Ожившая легенда? Это бред. Тим выдумал страшилку про бессмертного, я уверен.»       Даже осознавая в голове, что история ожить не может, я не мог унять дрожь и отказывался верить, что выдуманные басни способны напугать меня.       Мне удалось, подобрав ноги под себя, встать на четвереньки, и изображение стало чётче. Фигура человека уже поднялась и приближалась ко мне. У него не было левой ноги до колена, поэтому он опирался на палку с жуткими «украшениями». — Ты голоден? — спросил меня глухой голос, типичный для очень старых людей. Когда расстояние между нами сократилось, я видел худое морщинистой лицо со шрамами под тряпичным капюшоном. Неудивительно, что Тим испугался его — вид у него был очень пугающим. — Нет, я пойду домой, — ответил я, но так просто подняться мне не удалось. — В таком состоянии, — прервался его голос кашлем. — В таком состоянии ты споткнешься и сломаешь себе что-нибудь.       Было забавно слышать такое от него, когда он сам ступил два шага и упал на ровном месте. Но в его словах был смысл, я должен был побыть в покое, чтобы боль от ударов ногами ослабла. — Я помогу, — сказал старик в балахоне и взялся за моё плечо. Мне передавалась через прикосновение дрожь его тонких рук. Он был совсем слаб и помогал мне подняться.       Внутреннее состояние хижины оставляло делать лучшего — без оконных проемов в стенах внутри царила тьма. Расплавленные на земляном полу восковые свечи слабо освещали большое помещение, но хотя бы так что-то можно было рассмотреть. У стены справа я увидел сложенные в несколько слоев тряпье и шкуры — там он спал. В центре стоял малый костёр с треногой, а жар огня поднимался и уходил в крышу, где был сужающийся желоб, который снаружи можно заметить, отойдя на десяток метров. Над пламенем висел котелок с булькающей водой. Мы не заметили дыма, когда пришли к хижине, по причине того, что он использовал сухостой. — Располагайся, — сказал мне старец, подведя к примитивной кухне и поковылял к дальней стороне, к спальному месту. Мне было максимально не уютно находиться там, я хотел как можно скорее уйти.       Когда мои глаза снова смогли четко видеть и привыкли к полумраку, я обнаружил висящие черепа на стенах. — Зачем вы пришли сюда? Давно я не слышал людские голоса рядом с хижиной, — меня покрыло мурашками. — Мы искали пропавшую девушку, — ответил я, сжав плечи, и смотрел только на огонь. — Какое несчастье. Прискорбно, что молодые исчезают со света раньше старых, доживающих свои последние годы.       Меня бы посетили мысли, что он схватил Дженнифер и сделал с ней нечто ужасное, если бы я не знал, где её тело и что произошло. Стук посоха приближался ко мне, а его хрип эхом распространялся в пространстве. В его руках был тряпичный мешок. Я ждал, что он наденет его на мою голову, но старик сел напротив меня и вынул из темноты сумки сухие листья. Сжимая в пальцах, он размельчил их, после чего бросил в котелок. — Я слышал историю твоего друга. — Он мне не друг, — резко ответил я, мысленно проклиная Тима. Уголки потрескавшихся губ старца приподнялись, а тени добавили нагнетания. Почему он улыбался? «Только не говори, что всё это правда, и Тим не врал.» — Очень смешная история, — хихикнул он и закашлялся, пока глубоко не вдохнул. — Выдуманные мальчишками легенды такие забавные. Они не идут в никакое сравнение с правдивыми легендами Дасквуда.       Я решил не доверять его словам — подозрительный старик, живущий в темной хижине глубоко в лесу, не может быть дружелюбным добрым дедушкой. Всё, что я должен был делать, послушать его и сбежать, когда пополню силы. — Слышал когда-нибудь легенду о человеке без лица? Уверен, что нет, — сказал он и бросил какой-то порошок в кипящую воду, и оттуда хлынул белый пар. Я вздрогнул и задержал дыхание, подумав, что это какой-то токсин. — Не бойся, — засмеялся он. «Только не говори, что это для создания атмосферы таинственности.» — Это для ощущения тайны. Мои брови невольно дернулись. — Слушай. Это произошло несколько веков назад, когда Дасквуд был маленьким городом с деревянными скромными домиками. И в нем однажды родился мальчик по имени Уильям Грин, которого сторонились все дети из-за наполовину обезображенного лица в результате врождённой аномалии. Как-то раз трое мальчишек — Джимми Хопкинс, Натаниэль Тэннер и Скотти Моррис — предложили ему кое-что интересное, — медленно произносил старик, завораживая меня этой историей. — Он с радостью согласился, так как никто в городе не хотел дружить с ним, а лишь издевались и гримасничали вслед. Они рассказали, как гуляли в лесу и набрели на оленёнка, которого решили показать и Уильяму. Мальчик шел за своими первыми друзьями, заходя всё дальше в лес, пока те, захлебываясь от восторга, рассказывали про зверя: «Ах, какие у него большие и смешные уши, а какая мягкая шерстка, а какие красивые глаза! Кроме того, он очень любит, когда его гладят». Уильям не мог дождаться, когда увидит оленёнка своими глазами. Вот только когда они вышли на поляну, про которую они рассказывали, никакого оленёнка там не было. Я поднял голову, услышав смену голоса старика на более серьезный. — Теплые улыбки троих мальчишек вдруг сменились жуткими ухмылками. Прежде чем Уильям понял, в какой беде оказался, его привязали к огромному дереву и накинули джутовый мешок на голову, попутно называя пугалом. Там они и бросили бедного напуганного Уильяма, — меня вновь откинула в моё прошлое, ведь со мной произошло нечто похожее. — Он был в таком ужасе, что не издал ни звука, не заплакал и не стал звать на помощь, оставленный на произвол судьбы. — Ужас. Он был настолько подавлен, — проникся я состраданием к Уильяму. — Невероятно сильно, парень, — старик дважды постучал себе по груди и продолжил рассказ. — Тем же вечером Джимми Хопкинс вдруг одумался и признался в жестоком розыгрыше своему дорогому отцу. Вскоре уже весь Дасквуд рыскал по темному лесу в поисках ребенка. Но когда местные наконец добрались до поляны, описанной вздорным Джимми Хопкинсом, Уильяма и след простыл. Всё, что нашли встревоженные дасквудцы — это верёвку у подножия высокого дерева, море угольно-черных вороньих перьев да джутовый мешок, пропитанный кровью. Страх объял меня — сходство легенды с настоящим днём было на лицо: весь Дасквуд искал Дженнифер, а я был, как тот Джимми Хопкинс. Я гнал эти мысли прочь: «Это не моя вина.» Старик задумчиво молчал и смотрел на моё лицо. Неужели он прочитал меня? Рассказ был им продолжен: — Именно в ту ночь и родилась легенда о человеке без лица — в то самое мгновение, когда отец Уильяма поднял с земли мешок, с которого всё ещё стекала кровь его любимого сына. Уильяма так и не нашли, и одному лишь небу известно, что с ним сталось. Вскоре на домах троих обидчиков мальчика появились странные знаки, напоминавшие ворона. Никто не знал, откуда они взялись — словно их нарисовала чья-то невидимая рука. А в следующее новолуние семьи троих мальчишек бесследно исчезли, и больше их никто никогда не видел. Так и появилась легенда, которая живёт до сих пор и заставляет грешников платить за свои деяния. Она медленно крадётся по улицам Дасквуда под покровом ночи и неусыпно следит за его жителями своими вороньими глазами.       Слабость от мыслей, что меня также настигнет кара за молчание и помощь Ханне и Эми, овладевала моим телом. Остекленевшим взглядом я смотрел на старца, а он мне улыбался. — Понравилась? — прозвучал вопрос хриплым голосом. — Есть, о чём задуматься, верно?       Он знал. Он точно всё знал.       Я вскочил с места и побежал к двери. Вся боль ушла, пока я слушал легенду, это, возможно, был эффект того пара, но это только моё предложение. — Послушай совет старика, парень, — сказал он, и я обернулся, держась за дверную ручку. — Мы все в конце получим по заслугам, и от этого не уйти. Избегая ответственности, ты ставишь себе капканы, на который в итоге сам попадешься. Дверь с лёгкостью поддалась, выпуская меня наружу. Время уже близилось к вечеру, хотя должен быть ещё день по моим ощущениям времени, сколько я просидел у огня старика. Мои ноги несли в город, как никогда. «Быстрее домой, не могу больше находиться рядом с этой хижиной.»       Было неизвестно, нашли ли другие группы Дженнифер, но я допускал это. Шансы были очень велики. От Эми три пропущенных вызова по причине её страха. Ей точно рассказывать про человека в хижине не стоит, и пересказывать легенду тоже, а вот Ханне не помешало бы. Предостережение об ответственности за грехи засело глубоко в разум, несмотря на моё самовнушение. Нужен верный способ забыться, и с этим мог помочь сорвиголова Дасквуда. На следующий день вместо свидания с Эми я решил пойти в «Черный лебедь» к Дэну Андерсону.