о Кроликах и о власти.

Очередной бал. Сколько можно праздновать гибель ненавистной жены - вопрос риторический, потому что вся жизнь для Белого Кролика превратилась теперь в праздник. При нём было всё: оставленные погибшей Королевой деньги, вкуснейшие вина королевства, преданные слуги и множество чудесных во всех смыслах существ женского пола. Только вот после дворцового переворота слуг при кроле-короле всё же уменьшилось на четверть - многие стали остерегаться их мрачного правителя и покинули замок навсегда. В том числе ушёл и придворный шут - и пожалуй, это единственное, что могло хоть как-то омрачить существование Короля. Вьющиеся вокруг дамы отпускали иногда настолько плоские шутки, что Кролику приходилось выдавливать вялые смешки чуть ли не через слёзы. Веселого и капельку надменного смеха во дворце не хватало, и преданные люди начинали беспокоиться, как бы их дорогой господин окончательно не зачах. Действительно, спасали только балы. Сидя на своем законном месте - на троне, конечно же - и краем глаза созерцая веселящуюся толпу людей, танцующих незамысловатую польку, Кролик зевнул. Задумчивый и малость сонный взгляд был устремлён в конец зала, привлечённый странного вида молодым парнишкой с розовыми волосами и в бархатном фиолетовом пиджаке. Он нервно сжимал в руках шляпу, искусно расшитую картами из цветного бисера, и морщил нос, кажется, не очень понимая, что конкретно тут делает. Желая размять затекшие конечности и поговорить со смущённым шумом симпатичным незнакомцем, Кролик спустился с трона и, чинно перешагивая, направился к парню. - Ну здравствуй, морковка. Чего стоишь, а не находишь себе какую-нибудь такую же крашеную? - едко усмехаясь, кинул Кролик, наклонившись к уху парнишки из-за плеча. Фигура вздрогнула, чуть не подпрыгнув от страха, и обернулась. - Добрый вечер, В-Ваше Величество. Да вот, пришел раз-развеяться после ухода любимой девушки в «реальный мир», а желание танцевать как-то и пропало. Пора уже пришивать к пиджаку ленточку «помогите Шляпнику», а то я сам не выберусь, ха-ха. - невесело отвечал молодой человек, оказавшийся Шляпником. Он тщетно пытался свести все к шутке, хотя у самого пелена слёз застилала глаза. От щемящей грусти и щенячьих глаз даже у Кролика в груди что-то ёкнуло, пытаясь выбраться из вековой мерзлоты. Закрыв глаза на эту полудохлую бабочку, Белый невольно принялся думать, что же сделать, чтобы помочь Шляпнику. Не каждый день встречаешь такого же заложника любви и наслаждения, как и ты сам. - -А я смотрю, что ты остёр на язык, морковка. Прелестную даму я конечно тебе не обещаю, но могу утопить в работе. Глядишь, это поможет тебе заменить твою ненаглядную… Короче, если хочешь - иди ко мне работать шутом, всё не так скучно, как сидеть дома и реветь, клея шляпы. - получилось немного резче, чем изначально предполагал Кролик, но смысл его соображений был передан максимально точно и ясно. Взгляд Шляпника на секунду замерцал искрой надежды, и одна маленькая слезинка скатилась по щеке, быстро утёртая кружевом рукава. Производство головных уборов последнее время оставляло желать лучшего - какой-никакой бизнес катился на огромной скорости на санях в пизду после ухода любимой девушки. Иглы и бисер валились из рук, ленты пропадали в никуда, а фетр загорался от стоящих рядом свечей. Короче, предложение о работе придворным шутом пришлось как никогда кстати, даже несмотря на некоторую спорность профессии и в целом неосведомлённость парня о ремесле. Однако человек - существо подвижное, и за определенный срок всему можно научиться, верно? Так и думал Шляпник. Времени мрачнеть больше не было - приняв предложение Короля и ударив с ним по рукам (ну, или по лапам), крашеный перекочевал со всеми своими негустыми пожитками в замок, под бок к своему теперешнему работодателю. Не сказать, что он был прямо-таки в восторге: Белый кролик казался первое время довольно грубым в быту, поэтому, когда Королю мерещилось, что неумелый скоморох плохо старается, то меры предпринимались не самые приятные. Лапоприкладство не практиковалось, но разве психологическое насилие лучше, чем физическое? По ночам, запираясь в своей маленькой комнатке, несчастный парень думал, за что же с ним так обращаются. Может быть, это извращённая форма высказывания любви? Или благодарности за работу? Как бы то ни было, с течением времени ситуация волнами колебалась в лучшую сторону - хозяин замка добрел, все чаще смеясь и поглядывая с озорной хитринкой в сторону человека в забавном бархатном пиджаке, разрешал ему проводить с собой все больше времени, слушая игру на лютне или чтение маленьких стишков авторства самого Шляпника, да и просто поручал работу в духе подай-принеси. Приступы недовольства и тихого гнева закрывались теплым светом кроличьих голубых глаз и мягкостью его рук, успокаивая и будоража. [] Шляпник со вздохом отвернулся от окна. На улице шёл дождь, погода оставляла желать лучшего, как и их отношения с Кроликом. Пушистый, кажется, сам не понимал, что затеял, превратив шута чуть ли не в сиделку. Живому сердцу Шляпника не прикажешь, и в нем с потрясающей разум и душу скоростью начала расцветать весна. В то время как сам Кролик шарахался направо и налево, не отпуская скомороха от себя дальше, чем на двести метров. Парень прибывал в замешательстве, когда после очередной погоней за юбкой ушастый возвращался к нему и задумчиво вглядывался в лицо, гладя по уставшим кистям рук и впалым, открывающим вид на выпирающие скулы, щекам. В воздухе витал не оглашенный приговор, который, вроде бы, оглашать в ближайшее время никто не собирался. Однако затягиваться так дольше попросту не могло - нервы Шляпника были на пределе. Ещё немного и он просто взорвется! А кому бы хотелось убирать жалкие остатки некогда жизнедеятельности, распрысканные по всей комнате? В дверь раздался полуслышный стук, заглушаемый шумом капель с неба о стекло. Через мгновение, не получив приглашения, дверь со скрипом открыли, и в комнату вошел виновник торжества. Размеренно покачивая бёдрами, Кролик, разглядывая убранство комнаты как в первый раз, подошел к шуту. Дверь захлопнулась. А вместе со стуком дерева о камень, Король наклонился к Шляпнику, задумчиво заглядывая в глаза. Затылок последнего покрылся мурашками, ощущая поток ветра, впущенный гостем в комнату, и гостя же руку. Медленно соприкоснувшись носом к носу, Кролик провел своим ко лбу Шляпника, и, спустившись обратно и напряженно втянув воздух, наконец прикоснулся к нему в поцелуе. Скоморох оторопел, его глаза наполнились слезами, и обхватив худыми кистями лицо своего Короля, он ответил. Было жарко, было больно, было мокро от слёз и не только. Оторвавшись друг от друга, Шляпник произнёс слова, раньше застревавшие в горле: -Так что между нами теперь?… -Ну… ты всё ещё будешь бегать за мной, как верный пёс, морковка, а я буду жить в своё удовольствие и обеспечивать тебя до скончания времён. - подло облизываясь, произнёс Ушастый. - Шучу. - и, развернувшись на каблуках, он покинул комнату. Шляпник чувствовал, как дрожали его колени в поглощающем разврате от поцелуя и слабости от прояснения ситуации. Кое-как доковыляв до стенки, он опёрся на неё спиной и сполз вниз, содрогаясь в начинающихся рыданиях. Боль непонимания и озарения смешались в нём в единый клубок режущих ножей, руки дрожали, а голос пропал, и он не способен был издать ни звука, кроме сдавленного хрипа. Только недавно от него ушла Алиса - свет его ночей и дней, и вдобавок сейчас, разбередив только затянувшуюся свежую рану, чёртов неустоявшийся казанова разорвал его на куски. За что бедному парню столько свалившихся невзгод? Замутнённый взгляд шута упал на пару остро заточенных ножниц, использовавшихся для подрезки свежих роз, всегда украшающих подоконник. Так вот же он - выход… Кролик сначала слышал рыдания, слышал сдавленные хрипы и причитания. Он думал, что будет забавно сделать особенное предложение своему приближенному именно таким образом, ведь потрясение - отличный выход. Он повторял свою речь, которую он готовил чуть ли не со дня их знакомства, и, погруженный в свои мысли, занял себя на несколько минут. Однако, в какой-то момент в нем затрепетало беспокойство и страх, а когда он перестал слышать бедного Шляпника - он спохватился. Ворвавшись в комнату ураганным вихрем и теряя на бегу коробку с помолвочным кольцом, он упал на колени перед бледным телом. Кажется, было уже поздно…