Об очень скромных фенеках

— Е-если тебе некомфортно, мы можем… — Нет! Продолжай. Пожалуйста, — Тигнари опустил взгляд, смущаясь того, как резко прижал руку Сайно обратно к своему бедру. — Все в порядке. Я же знаю, что ты этого хочешь.       Сайно поджал губы. Хочет, да. Зачем уже скрывать? Они знакомы и дружат несколько лет, и вот теперь уже четыре месяца как встречаются, а Тигнари все еще стесняется даже за руки держаться вне их квартир. Наедине немного лучше, но все равно не больше случайных легких касаний, коротких поцелуев и невинных объятий. Конечно, валяться с фенеком на диване до самой ночи — и сидеть в обнимку под общим пледом, любоваться звездами где-то на отдаленном, спрятанном от любопытных взглядов утесе, шептать осторожные нежности друг другу и наслаждаться этими маленькими нелепостями — это уже прекрасно, уже больше того, о чем Сайно мог когда-то просить.       Но сейчас — все чаще — этого мало. Хотелось еще, больше, ближе. Хотелось узнать Тигнари на новом уровне — может даже на том, о котором он сам еще не знает, — увидеть его полностью, не ограничиваясь бледными полосками запястий и прикрытой темными прядями тонкой шеей; не останавливаясь на одних легких поглаживаниях ушей и хвоста… Но пока Тигнари сам не захочет, Сайно, конечно, ни в коем случае не будет торопить.       Пусть счастливому, сытому сознанию не верилось, что все может вдруг кончиться, Сайно не мог рисковать. Не мог позволить потерять своего лисенка, показавшего ему любовь — это игла, с которой он слезть уже не сможет. Не теперь, когда все его чувства — беспокойство, забота, радость — все о Тигнари. Как ученые от знаний, как жители Сумеру от Акаши, он безнадежно зависим.       И все-таки, сегодня они зашли гораздо дальше, чем обычно, и рука генерала, медленно возвращенная на чужое бедро, тому доказательство. Сайно на пробу огладил мягкое полушарие большим пальцем, вглядываясь в опущенное лицо. — Точно все хорошо? — Ммм, м-хм, — Тигнари притянул парня ближе, пряча еще более порозовевшие щеки в его плечо. — Я… я тоже хочу. Доставить тебе удовольствие.       Тигнари прижался ближе. Ладонь Сайно в ответ на такое признание сама собой сомкнулась вокруг мягких мышц, а мысли пошли кругом. Тигнари вздрогнул всем телом и рвано выдохнул, напрягаясь и сразу вновь расслабляясь. Мог ли он представить, что сделал с Сайно даже один этот томный вздох? — Тигнари… — махаматра поцеловал бледную шею, скулу и скоро нашел губы, сцеловывая тихий лепечущий шепот. — Может… может просто, ну… не совсем до конца?.. Без, мм-хм… без проникновений, — сказал почти без звука, полностью прячась в чужом халате. — Мне… Я-я не готов… — Хорошо, — легко согласился Сайно, прерывая неуверенный лепет, и опять поцеловал, на этот раз мягче и дольше, постепенно углубляя поцелуй. Тигнари хотел что-то сказать, но скоро потерялся в сухом жаре чужих губ и нашелся лишь спустя пару минут. — Ты правда не против?.. — Конечно нет! — Сайно хрипло рассмеялся, находя щеку парня ладонью и мягко оглаживая скулу, встречая его взгляд. — Мне главное, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Остальное неважно, — поднялся к самому прижатому уху, проходясь по шерсти носом и слабо прикусывая тонкий хрящ.       Это и обвившие тонкую фигуру и поддевшие края кофты руки заработали ему томный, удивленный вздох, переросший в слабый скулеж, когда огрубевшие пальцы проследили позвоночник до самых лопаток. — Я так хочу тебя, Нари… — Короткий поцелуй в висок и влажные, долгие вниз по шее. В это же время одна ладонь изучала спину, а вторая распускала вязочки давно ненужной кофты. — Ты хоть представляешь, что делаешь со мной?       Ответом ему стал рваный вздох. В отчаянных попытках быть ближе Тигнари цеплялся за плечи, за халат Сайно, неосознанно открывая все больше оливковой кожи. Чувств, звуков, касаний вдруг стало слишком много, он терялся в непрекращающихся признаниях, поцелуях, поглаживаниях, укусах… Даже упустил момент, когда его кофта полетела в сторону и холод обжег бледную, разгоряченную кожу, лизнув соски. Тигнари взвыл, дрожащими пальцами ловя руку парня на своих штанах, сжимая, отводя в сторону в запоздалом порыве оставить на себе хоть что-то. — Н-не… оставь…       Сайно гортанно прорычал, недовольный, от чего длинные ушки плотнее прижались к макушке, и повалил фенека на подушки, нависая сверху и ловя припухшие губы в требовательном поцелуе, сразу после переходя на шею, грудь и к острым розовым соскам, более ничем не сокрытым. Тигнари выгнулся дугой в немом вскрике, давясь воздухом. Яркое удовольствие от двух чувствительных горошин было столь внезапным и острым, что в момент перекрыло переполняющий его стыд. — Сай- Сайно!..       Пальцы сжались вокруг светлых локонов, и притягивая его к лицу, и прижимая к груди одновременно. Бедра, оказавшиеся по одну сторону от чужого торса, неосознанно дернулись вверх, снова и снова, находя необходимое давление в фиксирующей их руке.       Сайно вернулся к желанным губам, встретившим его отчаянным стоном. Ладонью он продолжил незатейливые надавливания на чужой пах, так что фенек без конца отвлекался от поцелуя, скулил и толкался в ответ, пока второй распускал халат и освобождал собственный член от ограничивающей его ткани. — Сай-но!.. Мх-ммм, — смог выдохнуть в чужие губы, задыхаясь, но даже не думая останавливаться. — Сейчас… уже совсем скоро. Люблю тебя…       Сайно плотнее обхватил податливые губы, отвлекая от вдруг закинутых на плечо коленей и резко вздернутых вверх штанов с бельем. Тигнари охнул, широко распахивая глаза, но его тонкий член уже обхватило мягкое влажное тепло, а между бедер вклинилось что-то до боли похожее, такое же твердое, скользкое и теплое. Сайно глухо простонал сквозь поцелуй, жмурясь, утыкаясь в бледный, покрытый испариной лоб, чтобы перевести дыхание.       Хорошо. Слишком, блять, хорошо.       Как же долго он мечтал об этом.       Плотнее сжимая чужой член в ладони и вторя своим движениям, он толкнулся вперед. Оба простонали: все внимание Тигнари свелось к жару, нахлынувшему со всех сторон, сжавшему его кулаку и тяжелым яйцам, упавшим точно в ямку между ягодиц, щекочущих девственный вход и вырывающих ломаный вой со дна легких; для Сайно же плотный обхват молочных бедер и одно осознание оказались в пять раз лучше всех фантазий и собственной руки.       Сайно повторил движение. И опять, и опять, пока не установил небыстрый, но захвативший обоих ритм. Тигнари давно обвил крепкие плечи, хныча куда-то в ключицы, больше мешаясь, хотя генерал махаматра все равно не променял бы его объятия ни на что. Не в силах никак подмахнуть дрочившей ему руке, парень мог только скулить и плотнее сжимать бедра, царапать загорелую кожу и хвататься за светлые пряди. Он был давно на грани, но Сайно словно нарочно не делал того последнего усилия, минимального ускорения, которое было столь необходимо. Даже наоборот, специально замедлился и сильнее сжимал член у основания. Если бы в сознании оставалась хоть капля места на стыд, если бы неизвестное удовольствие не переполняло с головой, Тигнари бы не бился в бесконечных хриплых мольбах и приглушенных криках, дрожа как осиновый лист и захлебываясь беззвучным плачем. Он бы не хрипел имя любовника, как мантру, и не выгибался всякий раз, как собравшаяся ткань штанов проезжалась по соску как-то особенно жестко.       Он бы понимал смысл слов Сайно, успокаивающих и предупреждающих его о чем-то.       Но все, что Тигнари мог, это поддаться удовольствию, когда темп наконец ускорился, когда шлепки стали до неприличия частыми. Только и мог, что глотать воздух, словно рыба на суше, когда сконцентрированное наслаждение вырвалось наружу, оставляя за собой сладкую истому, когда рычание сверху перешло в тихое клокотание, толчки стали мелкими и хаотичными, а на живот выплеснулась что-то теплое и липкое.       Еще пару минут они переводили дыхание как клубок потных переплетенных тел, свободный от земных забот. Потом Сайно приподнялся, а Тигнари тут же отвернулся и спрятал лицо в ладонях, прикрывая локтями открывшуюся грудь. — Хэй, ты как?.. — Тигнари рьяно помотал головой, и Сайно, мягко улыбнувшись, сел на простыни, выскальзывая между блестящих порозовевших бедер и заправляя обмякший член в боксеры. — Нари, — фенек все еще прятался, и Сайно мягко подцепил одну из ладошек чистой рукой и аккуратно отвел в сторону, встречаясь с испуганным взглядом, — ты очень красивый. Тебе правда — правда — незачем стесняться. — По-прежнему улыбаясь, Сайно нагнулся к нему, оставляя легкий поцелуй на соленом лбу и еще один, нежный, на припухшей от слез щеке. — Люблю тебя.       Тигнари послушно убрал ладони, но все равно, зардевшись, отвернулся, опустил стопы на простыни и обвил обнаженные бедра хвостом, а грудь — руками в сомнительной попытке прикрыться. — Пожалуйста, н-не смотри…       Сайно усмехнулся, помотав головой на такую скромность, и встал с кровати. Если и не видел, то потрогал он уже все, что только было можно. Но раз Тигнари это важно… ладно, придется придержать любопытство до следующего раза, хотя идея напоследок пробежаться взглядом по бледной коже невероятно соблазняла. — Я наберу ванну. Позову, как будет готова.       Генерал махаматра наскоро завязал на себе халат и подошел к своему столу, наливая в стакан воды и не глядя оставляя его на тумбочке у кровати. И этот простой жест заботы смутил Тигнари чуть ли не больше, чем все до этого. Пить действительно очень хотелось, но еще сильнее — даже несмотря на весь стыд, смущение и желание сперва разобраться в переполнивших его чувствах и эмоциях, в том, что только что произошло, наедине с собой, — захотелось прижать парня к груди крепко-крепко, поцеловать и уже никогда не отпускать.       В дверях Сайно задержался, и дыхание Тигнари с ним. — Для меня ты прекрасен любой. И даже то в тебе, что я не видел, я давно люблю.       Сердце защемило. — Сейчас принесу тряпку.       И как фенек не зажимал лицо ладонями, тихий нечленораздельный вой все равно стал аккомпанементом приглушенных шлепков босых ног по квартире.