In civitate plena es, ego te spectare

      Тишину разрезает негромкая вибрация мобильного телефона, находящегося в кармане чёрных узких джинс. Молодой человек сидит, притаившись в укромном месте, ожидая, когда владелец автомобиля поставит его на сигнализацию и уйдёт подальше. Этот недалёкий олух растрезвонил на всю округу о покупке нового Chevrolet Corvette C8, и ещё не подозревает, что те самые люди в его новой компании заказали его тачку, воспользовавшись его состоянием алкогольного опьянения. И та самая блондиночка, подсевшая так вовремя за его столик, была там не случайно, но кого это теперь волнует? Молодой человек ещё утром перехватил сигнал к блоку сигнализации с помощью кодграббера. И сейчас, после быстрых манипуляций, сидит в салоне и быстро трогает с места, пока его владелец делает покупки в продуктовом магазине. Ну серьёзно, кто на спорткаре ездит в ночные магазины?       Шаст отъезжает на нужное расстояние и позволяет себе достать телефон, чтобы посмотреть на входящее сообщение, но из-за плотных перчаток это не удаётся сделать, поэтому молодой человек с раздражением убирает его обратно. — Поз, все чисто, минут через двадцать буду на месте, — негромко сообщает парень в наушники, нажав на кнопку. — Вижу, Шаст, ты молодец, ждём тебя и новую девочку. У меня уже руки чешутся потрогать её, проверить её внутренности, — на том конце отвечает весёлый мужской голос, его хозяин наверняка находится в предвкушении. — Не забудь про осторожность, — в который раз напоминает парень и прерывает связь. Сейчас он за рулём очень примечательного спорткара, и бдительность на дороге нельзя терять, поэтому он едет окольными путями и тёмными дворами, стараясь объезжать все камеры, которые выучил наизусть. — Поз, — снова зовёт парень, — у меня нарисовалась небольшая проблема. Не мог бы ты переключить светофор? Я на перекрёстке. — Да, конечно, без проблем, две секунды. Все, Шаст, готово. — Спасибо, выручил. Встречай, через пять минут буду.       Парень подъезжает к заброшенному складу, паркует тачку и выходит из неё. На улице его уже поджидает мужчина лет тридцати шести, с ноутбуком в руках, в квадратных очках и докере. — О, ты уже в новом? И как тебе не надоело спускать столько денег на эту хрень? — Сам ты хрень, это докер, вообще-то это сейчас модно и девочкам нравится, — чуть смущённо говорит мужчина, забирая кодграббер из рук угонщика. — А вообще, как ощущения? Ты снова вернулся в строй, кровь и адреналин бурлит в жилах и ты сейчас не сможешь уснуть? — Почти так и есть, эту красавицу было слишком легко подрезать, её владелец слишком наивный, и развести его, как лоха, было легко. Кстати, ты Катюхе заплатил? Она вчера хорошо поработала. — Обижаешь, Шаст, конечно, заплатил, она вчера чисто сработала. Но знаешь, меня все ещё смущает то, что ты не сказал, откуда узнал про эту тачку. — Не забивай себе голову ненужной инфой, лады? Я принял на неё заказ, я заказ выполнил, осталось получить бабки, и мы свободны до следующего раза. — Как знаешь, но надеюсь, проблем с этим не будет. — Все норм, а теперь я пойду пройдусь, может, выпью. Ты все-таки оказался прав, и в моих, как ты выразился, жилах бушует адреналин. Я и забыл, как это приятно, поэтому на ночь не жди, может, подцеплю какую девочку, — мечтательно произносит угонщик. — Забились, но если что — звони. — Они жмут друг другу руки и расходятся в разные стороны. Мужчина в очках обратно в переоборудованный заброшенный склад, а парень — в сторону своей машины.       И только находясь в ней, он вспоминает о сообщении, пришедшем так не вовремя во время угона. Разблокировав телефон, кровь в жилах стынет, постепенно адреналин и легкое чувство эйфории угасает, парень нервно кусает нижнюю губу, пробегаясь по строчкам глазами.

От кого: Попов «Зря ты это сделал. Сегодня в 2 у меня, адрес скину, приходи один»

— Блять, — только и говорит парень вслух, сверяет время, до встречи осталось полчаса, а судя по картам, ехать примерно столько же. Поэтому, не теряя драгоценные минуты, парень выезжает с парковки склада вбивая адрес.

***

— Ты опоздал. — Попов сидит в кресле, вальяжно раскинувшись на нем, отпивая небольшой глоток янтарной жидкости из рокса. — Ну, извините, я был занят, мне некогда разъезжать по городу в поисках мест на запрещённой территории. Говори, че хотел, и я сваливаю отсюда. — Да что ты говоришь, знаешь, с запрещённой для тебя территории ты свалишь только после моего разрешения. Кстати, надеюсь, твой отец перед смертью объяснил тебе правила игры, иначе ты испортишь моё впечатление о себе в его глазах, иначе плохо он тебя воспитал. — Че ты сказал про моего отца? — парень рыпается вперёд, но вид пистолета в кобуре его немного охлаждает, как и наушник в ухе, по которому он, видимо, находится на связи со своими. — Не «че», а «что», два раза не повторяю, – мужчина внимательно рассматривает Шастуна перед собой, медленно скользит с ног до головы, останавливаясь лишь на лице. – Ты казался умным парнем, но сейчас по тебе не скажешь. — Что ты сказал про моего отца? — со злостью утихомиривая в себе бурю гнева, правильно переспрашивает Антон. — Только правду. Знаешь, у нас с ним был договор: он не лез на мою территорию, а я на его, но сегодня мне сообщили, что кое-кто подрезал спорткар с МОЕЙ улицы. — Как ты?.. — стушевался Шастун, пряча испуг в глазах за рассматриванием своего врага. Да, отец предупреждал про Попова, говорил, чтобы он был с ним поосторожней, но парень сделал промах и довольно большой. После смерти отца он только через год смог влиться во весь «движ» и, судя по всему, уже натворил делов, по своей глупости. — Я все знаю, малыш, — подчёркивая последнее слово, говорит брюнет. — Но… — Никаких «но», котёнок. Ты реально думал, что я ничего не узнаю? — смеясь, отвечает Попов. — Хорошо, давай расскажу. Тот самый владелец автомобиля оказался одним из моих парней, ты же не думал, что так легко сможешь одурачить кого-то? — все еще посмеиваясь, продолжает он. — И кстати, Ваша девушка меня весьма позабавила, ей бы слегка подтянуть актёрское мастерство. Поэтому, как ты понимаешь, это была своеобразная проверка для тебя, скажем, мы хотели понять, передал ли тебе твой папаша свои знания. Но судя по всему, он тебе либо ничего не передал, либо ты слишком плохой ученик. Из этого следует, что ты нарушил наш с ним договор, украв МОЮ тачку с МОЕЙ территории. — Чего ты хочешь? — упрямо смотря в голубые глаза, спрашивает Антон, скрещивая руки на груди. — Девушку не тронь, она не виновата. — Она мне и ни к чему, я хочу денег. Своих денег. — Сколько? — Двенадцать миллионов. Знаешь, за моральный ущерб, так и быть, я не буду с тебя требовать. — Хорошо. — Парень разворачивается и уже хочет уйти, но его останавливает голос. — Двое суток, — небрежно бросает в спину мужчина и водит кистью по спирали, создавая волны в своём стакане, а затем подносит его к носу, вдыхая древесный аромат. — Что? — бросает взгляд через плечо, слегка оборачиваясь на мафиози. — У тебя двое суток, чтобы вернуть долг, — не смотря на Шаста, отвечает брюнет. — Сдурел?! Где я найду такие деньги за два дня? — Антон разворачивается на пятках и подходит к столу, который стоит перед Поповым, облокачивая на него руки, так что из под чёрной кожаной куртки вылезает золотая цепь и от каждого движения парня покачивается в стороны. — А это не мои проблемы. Ты же про тачку как-то узнал, разработал план и что странно сам её угнал, — внимательно смотря на Шастуна, продолжает голубоглазый, — но если в оговорённый срок на этом столе не будет нужной суммы… — он делает многозначительную паузу, – тебе придётся лечь сюда самому и расплатиться натурой, — откидывая голову на кожаное кресло, заканчивает он. — Я не гей, — сжимая ладони в кулаки, тем самым сминая какие-то бумаги на столе, бросает Шаст. — Мне это не помешает. — Прищуривает по-лисьи глаза и все еще не отрывает взгляда. На ощупь достает из кармана пачку сигарет, не глядя вынимает одну и прикуривает. Делает глубокий вдох, задерживает внутри себя на пару секунд дым, а затем тонкой струёй выпускает её изо рта. — Уверен, что это будет равноценная замена? — У тебя дерзкий нрав. И красивый голос, — делает ещё один затяг и продолжает говорить, так что изо рта вырывается дым: — Хочу тебя усмирить, а потом послушать, как сладко ты подо мной стонешь, — с ухмылкой заканчивает он. — И да, я хочу, чтобы ты пришёл с другой причёской, тебе, конечно, идут зализанные волосы, придают некой брутальности, но это чисто образ. Я видел тебя с твоими кудряшками, они очаровательны, особенно если запустить в них пальцы и оттягивать твою голову в процессе.       Шастун не выдерживает, скидывает со стола смятые бумаги и уходит, громко хлопая дверью. Попов на это лишь хмыкает, допивает алкоголь и тушит сигарету в пепельнице среди множества других окурков.

***

— Ты чего такой хмурый? — интересуется Позов у друга, когда тот приходит около четырёх утра в их убежище, садится в кресло и молча закуривает, не проронив ни слова, неосознанно копируя позу Попова. — Неужели самому крутому парню в городе не дала девчонка? — со смешком спрашивает он, внимательно рассматривая друга, на что Шаст только бросает быстрый взгляд и снова отворачивается, задумчиво глядя в стену. — Шаст? Что случилось? — У меня проблемы, — только и произносит он чуть охрипшим от сигареты голосом. — Какого порядка? Что ты уже успел натворить за два часа, пока тебя не было? — скрещивая на груди руки и облокачиваясь на стол бедром, спрашивает серьёзно мужчина. — Серьёзного порядка, Поз, я влип, и конкретно. — Посвятишь меня в это? Я все-таки не чужой тебе человек, и чем смогу, тем помогу, ты ж знаешь, — доверительно произносит друг, ожидая ответа. — Эта тачка… — он мотает головой в сторону спорткара, – была подсадной, как и её хозяин. — Что? Откуда ты знаешь? Мы же его пробили, — садясь и хватаясь за ноутбук, быстро начинает стучать по клавишам. — Твою ж мать! — громко вскрикивает Дима и резко встаёт из-за стола. — Шаст, как так вышло? Я клянусь тебе, я проверял всю инфу на владельца, и буквально три часа назад были другие данные! Как так произошло? — Эта тачка принадлежит Попову, — бросает Антон невзначай, достает новую сигарету и прикуривает ей от тлеющего окурка. — Что ты сказал?! Повтори! — Этот ебаный спорткар принадлежит Попову! Да-да, тому самому П-О-П-О-В-У! И тот парень, которого мы считали водителем, тоже из его шайки! Теперь ты доволен?! — зло шипит Шастун. — Я все еще не понимаю, как так вышло? Мы же всю инфу тщательно проверяли, — разводя руками в непонимании отвечает Позов. — Это была проверка, Дим. Он проверял меня, смогу ли я нарушить их с моим отцом договор. — Так, подожди, — в голове айтишника в построении умного ответа начинают крутиться шестеренки, — но мы ведь его не нарушили! Смотри, даже если этот водила был левым, даже если тачка принадлежит Попову, то подрезали-то мы её на своей территории. В договоре этого не было прописано, что мы не можем угонять чужие тачки на своей территории! Точно! — обрадованно сообщает мужчина. — Не все так однозначно, – бросает Шастун и откидывает голову на кресло, прикрывая глаза и выпуская в воздух колечки белого дыма. — Что ты хочешь этим сказать? Шаст? Не молчи, что ты, твою мать, хочешь этим сказать?! — Я угнал её на их территории. Точнее, на чуть большей части их территории, если быть точнее, то она была на метре от нейтралки. — И ты не мог подождать, пока она будет на нашей? — взбесился Дима. — Шаст, ну еб твою мать! Ты только вышел после долгого отсутствия, влился в строй и уже так накосячил! Ты мог мне позвонить узнать, что да как? — У меня не было времени, лучшей возможности для угона не было, ты и сам это прекрасно знаешь! Мы целый месяц пасли эту тачку, Катя две недели крутилась хвостиком около этого идиота! У меня просто не было ВРЕМЕНИ! — агрессирует молодой человек. — Так, ладно, давай успокоимся! — примирительно подняв руки, проговаривает Позов на пылкую речь друга. — Что он хочет? — Двенадцать лямов. — Нехило так, но маловато, это же обычная цена тачки на рынке, — непонимающие уточняет айтишник. — Он сказал, что не будет требовать с меня моральный ущерб, боюсь, там ценник возрос бы тогда на пару лямов точно. — Окей, в принципе за недели две мы сможем вернуть ему этот долг, у меня как раз появился новый запрос на пару тачек. Если возьмём их, то половина уже будет у нас в кармане. — Двое суток, — прикуривая третью сигарету, говорит Шастун. — Не, ну, за двое суток нереально угнать две тачки, тут уж извини, какой-никакой, но план нужен. — Ты не понял, он дал мне двое суток, на возвращение долга. — Он совсем сдурел?! — Я у него тоже это спросил, на что он дал ответ, мол, ему все равно, где я и как добуду эти деньги, но через двое суток они должны лежать у него на столе, иначе… — Что? Что иначе? Шаст, не тяни! У меня и так нервы не резиновые. — Неважно, просто нужно достать деньги, вот и все, — а в голове крутятся слова этого чертова Попова, от которых краснеют кончики ушей. — Ну ни на минуту нельзя оставить детей без присмотра! То песок жрать начнут, а то игрушки не поделят! — бубнит под нос Позов, снова садясь за ноутбук. — Поз, у тебя нет детей, — улыбаясь, говорит молодой человек. — А я это метафорически! — с сарказмом отвечает мужчина и утыкается в монитор, в ближайший час его лучше не трогать, что в принципе и не собирается делать молодой угонщик. Антон уходит в другую комнату, доставая мобильный телефон, набирает номера своих ребят, без команды они вдвоём не справятся, как бы и не хотелось вписывать в это их, но сейчас они ему нужны.

***

— Так, ну, смотрите, план такой: я нашёл около пяти девочек, как и заказчиков на них. Этого должно нам хватить, чтобы собрать нужную сумму, — вещает Дима из-за своего стола, разворачивая ребятам ноут, чтобы показать заказ. — Я все еще не пойму, куда мы так торопимся и зачем нам столько бабла? — спрашивает Горох, один из ребят, сидевших в ожидании указаний. — А это уже не ваша забота, куда, зачем и почему. Ваша задача выполнить все чётко, без каких-либо косяков, остальное предоставьте мне, — отвечает на все вопросы Шаст, стоя в стороне от ребят. — Хорошо… босс. – Они, после смерти Андрея, пока что не полностью доверяют своему новому старшему, и хоть парень и его сын, о полной и безоговорочной преданности пока речи нет. Но Шаст всё же оказывается лучшим вариантом из всех, так как к Попову переметаться им не выгодно из-за старых и личных соображений. — Я беру на себя Ауди, к обеду, думаю, управлюсь. Горох, на тебе Гелик, можешь взять с собой кого-то из парней. Кот, ты — Ниссан, оставшееся раскидаем остальным парням, но к вечеру все пять по возможности тачек, должны стоять у ворот. Как только удачно сплавим и получим свои деньги, возьмём небольшой отдых, сразу народ, конечно, не поймёт, что произошло, да и менты не чухнутся в ближайшие дни, поэтому заляжем на дно, будем максимально тихими. Горох, тебя касается это в первую очередь, ясно? — А че я-то сразу? — возмущается парень. —Не "че", а "что", — исправляет его Антон и даёт отмашку разойтись, напоследок Дима раздаёт им всем инструкции и геолокации каждой девчонки, и парни уходят готовиться. День предстоит быть насыщенным.

***

— Блять, Шаст, просто соберись! — слышится громкий димин голос в наушнике. – Мы не можем потерять её! И да, не забывай, что заказчик просит её целую, то есть в сохранности! Другой такой в городе сейчас нет, а замену я уже не найду. — Да понял я, Дим, все будет нормально, не переживай, а то ты как курица-наседка. — Я, кажется, просил на задании без имён! — зло шипит мужчина в динамик. — Соберись, твою мать, уже! И помни, для кого ты это делаешь! — Для Попова? — осторожно спрашивает парень, опуская вниз балаклаву и подкрадываясь к автомобилю. — В первую очередь ты делаешь это для себя! Просто помни, что стоит на кону, и хоть ты мне и не говорил, что это, но я думаю, оно важно для тебя.       Антон на последние слова чертыхается и хочет засмеяться в голос, но понимает, что тогда сорвёт всю операцию. «Да уж, кто бы мог подумать, что Антон Андреевич Шастун, сын того самого известного мафиози Шастуна, будет переживать за свою жопу. Кому расскажи — никто бы не поверил», — думает про себя Антон, но вслух говорит другое: — Как там дела у ребят? — Не переживай, все под контролем, я их курирую, я хоть и работаю с ними давно, но некоторые личности все-таки у меня под сомнением, как и их доверие. — Ты про Гороха? — уточняет Шаст и выезжает с места парковки авто. — И не только он, но Серёга, скажем, главный в моем списке. — Я это учту в будущем. Слушай, я уже еду, через час буду на месте, подготовь все, мы должны успеть её передать. — Конечно, будь осторожен, Антош, я переживаю за тебя, — нарушая свое же правило и, не дождавшись ответа, Позов отключается, а у парня появляется возможность обдумать все варианты развивающихся событий, о некоторых из которых думать не хочется. — Да не гей я, блять! — зло стучит по рулю парень, проезжая мимо старых заброшек.

***

— Ну, вроде всех девочек отдали, — садясь на свое излюбленное кресло, говорит Позов, он достает из пачки две сигареты, одну прикуривает сам, а другую отдает Шасту. — Да, ты прав, мы справились, смогли… честно говоря, думал, что не успеем, если бы не ты… не знаю, что бы я без тебя делал. — Для этого и нужны друзья, Антош. Хотя знаешь, я до последнего не верил, что заказчик мог не забрать мицуб, вредный дядька попался, осматривал каждый миллиметр, — посмеиваясь и поправляя шапку, говорит мужчина, делая долгий затяг. — Даа, я так же думал, хотел уже ему ещё что-то впарить, лишь бы взял, иначе на замену мы бы хрен че нашли. — Именно, сейчас на рынке напряг с этим, глобальный. Не, предложения есть, конечно, и много, но все не наш профиль. Что-то сильно ломучее, да дешманское. Тяжеловато, конечно, сейчас жить, но пока у нас отдых, можем выдохнуть, деньги есть. Кстати, когда к Попову? — Через полтора часа, — делая последний затяг, Антон тушит сигарету, оставляя её среди других окурков. — Хочешь, я с тобой съезжу? Вдруг смогу помочь. — Нет, Дим, спасибо. Боюсь, если мы заявимся к нему вместе, он может не принять нас и деньги. Сам справлюсь, не переживай. — Уверен? — Да, отдыхай. Своди Катюху на свиданку, она так долго этого от тебя ждёт, — вставая с кресла и смотря на смущённого друга, отвечает парень. — Ты прав, можно отдохнуть и расслабиться. Но если что, звони — я приеду по первому твоему звонку. — Конечно, — парни обнимаются напоследок и расходятся по своим делам.

***

      Антон едет уже больше часа, до назначенного места осталось десять минут, а гребаная пробка, которая с какого-то хрена образовалась почти в два часа ночи, не хочет рассасываться. — Да что ж, блять, такое? — нервно постукивая по рулю, тихо вслух говорит Антон. — Откуда ты, блин, здесь взялась? Да ещё и в такое время?! — парень смотрит на часы, понимает, что ему осталось ехать около пятисот метров, и уже начинает появляться желание выйти из машины и побежать, но потом он вспоминает, что сумка с деньгами тяжёлая, и просто так с ней по городу не побежишь. — Да надо же! — Шаст вдавливает ногой в педаль газа и набирает максимально разрешенную скорость, добирается до назначенного места, паркует машину, забирает из неё кожаную спортивную сумку и быстрым шагом направляется в дом. Благо, рост и длинные ноги позволяют это сделать.       До дома он доходит за рекордную минуту, перед самой дверью останавливается, восстанавливает дыхание, приглаживает растрепавшуюся чёлку и делает максимально спокойный вид, будто не у него внутри сейчас бушует ураган. Дверь оказывается не заперта, он нажатием руки распахивает её и входит, прикрыв за собой. В этом доме он был лишь единожды вместе с отцом на важной встрече, тогда-то он впервые и увидел Попова.       Молодой человек по памяти отыскивает кабинет Арсения, останавливается перед ним и сначала хочет постучать, но потом вспоминает, что он все-таки глава мафиозного клана и надо показать: он не собирается плясать ни под чью дудку. Поэтому открывает дверь и входит будто к себе домой, молча ставит перед лицом сидящего Попова кожаную сумку и выжидающе смотрит, пока тот закончит писать и обратит на него внимание. — Ты опоздал, — спокойно отвечает брюнет, ставя последнюю подпись на бумагах. Антон сначала не верит, молча проверяет время на часах и замечает, что и вправду опоздал. — Две минуты, — стараясь сохранить спокойствие говорит Шаст. — Целых две минуты, — выделяя первое слово и слегка повторяя интонацию парня, говорит мужчина. — Где ты предпочитаешь? Здесь, на столе, как я тебе и обещал, или все-таки переместимся в спальню? — вставая из-за стола, уточняет мужчина, останавливаясь напротив Антона. — Разве денег, что я привёз, не хватит, чтобы погасить долг? — Ты слишком долго тянул. И долг возрос. Дело было не только в количестве денег, а во времени. — Ты серьёзно? — искренне не понимая, спрашивает парень. — Разве похоже, что я шучу? — отвечает вопросом на вопрос голубоглазый. — Ты точно свихнулся! — констатирует факт он, — я не буду спать с тобой из-за того, что опоздал на две минуты, я и так рвал жопу последние два дня, чтобы найти тебе такие деньги, и ты говоришь мне про то, что я тебе ещё что-то должен? — Раз ты не понимаешь, давай объясню тебе. Во-первых, как я и сказал, ты опоздал на целых две минуты, а значит, нарушил мои условия, разве тебя отец этому не научил? Во-вторых, если ты нарушил условия, соответственно, твой долг вырос. И в-третьих, по условиям, если ты не выполняешь их, значит, платишь собой. Так понятнее? — Я… — Антон находится в шоке и в ступоре, сейчас в голове у него крутятся шестерёнки, пытаясь что-то придумать. — Да и потом, знаешь, необязательно было, как ты сказал, «жопу рвать» эти два дня на то, чтобы найти деньги. — Арсений приподнимает правую руку, забирается ей под шастову куртку и, чуть сжимая пальцы на талии, ведёт ей вверх, чувствуя дрожь парня от этих касаний, и вся его брутальная спесь слетает, как пыль. — Ты мог просто прийти ко мне, сказать: «Арсений, помоги мне», – улыбается по-лисьи он, прижимая парня за талию к себе, который, к слову, все еще не двигается. Мужчина чувствует горячую кожу под пальцами и бешено стучащее сердце, – и тогда бы получил такой кайф и оргазм, какой не получал, никогда в жизни. – Он лижет языком скулу парня, кайфуя от лёгкой шершавой щетины на языке. — Я не гей! — кричит парень, откидывает от себя Попова и резко ударяет кулаком по лицу, попадая в губу, так что мужчина отшатывается назад, прислоняясь к стене.       Он трогает свою нижнюю разбитую губу, вытирает большим пальцем кровь, а затем слизывает влажным языком остатки, и в этот момент на него налетает Антон. Хватает за грудки, ощутимо прикладывает спиной об стену, на что Арсений захватывает его тонкие кисти в кольцо из пальцев и широко улыбается. Их лица сейчас находятся в паре сантиметров друг от друга, они чувствуют свои сбитые дыхания и не разрывают длительного зрительного контакта, но Арсу это надоедает, и он первым уменьшает сантиметры между их лицами, жадно вгрызаясь в пухлые розовые губы напротив. Шаст поначалу не отвечает, он в шоке от того, что Попов реально его сейчас целует, и так собственнически, проходит языком по нижней губе, всасывает её и улыбается.       В голове парня что-то щелкает, и он отрывается от лица напротив и смотрит широко раскрытыми глазами, радужки почти не видно, и создаётся ощущение, что смотришь в чёрную непроглядную бездну. — Ты че творишь? — почти выплевывает парень, сильнее прикладывая Арсения к стене и ещё яростнее хватая за грудки. — Я тебе уже пять раз, блять, сказал, что не гей, а ты лезешь сосаться. Вообще кукухой полетел? Фляга свистит и ты не слышишь? — он облизывает губы и чувствует кончиком языка металлический вкус крови, что достался ему от Арсения. — Настолько не гей, что у тебя встал от одного поцелуя? — усмехаясь, спрашивает мужчина, и в доказательство своих слов отпускает кисть Шаста и сжимает ей пах парня, да так, что тот стонет, случайно опускаясь на плечо Арсения и зарываясь носом в шею, вдыхая приятный чуть древесный запах геля для душа, смешанный с мускусным запахом кожи самого Попова. Бьёт по рецепторам так, что сносит крышу. — Я не гей, — шипит парень, отстраняясь от сумасшедшего запаха, и сам вгрызается в губы напротив. Целует жёстко, напористо, кусает так, что на чувствительной коже появляются небольшие ранки, хватает мужчину за талию и вжимает в стену, чтобы между ними не было пустого расстояния. — Полегче, — отрываясь на миг, шипит Попов, потому что из раны на нижней губе все еще течёт тонкая струйка крови, а укушенные места уже начинают побаливать. — Заткнись, — парень хватает лицо мужчины за подбородок, слегка отворачивает его в сторону, оголяя себе больше места на шее. Он ведёт по ней носом, вдыхает аромат и не может надышаться, оставляет засосы и тут же их зализывает, смачивая эти места слюной. — Тебе бы побриться, — невзначай бросает он и кусает плечо. — Полегче, — злясь, говорит мужчина, — пытаешься строить из себя крутого и властного мафиози, только вот ничего не получается, и своими укусами ты мне ничего не покажешь и не докажешь. — Арсений меняет их местами, так, что Шаст ничего не успевает понять. Брюнет мягко обнимает за талию, поглаживает спину и целует в губы, нежно посасывая поочерёдно, проходится языком по нёбу, оттягивает нижнюю. — Потому что у меня есть глаза, и я вижу, какой ты нежный и податливый на самом деле. — И в подтверждение своих слов вжимается своим пахом в пах парня, тот стонет. — Ты же хотел меня трахнуть, так в чем проблема? Разве не так все мужики в зад долбятся? — Вообще-то не все, ну, кроме мазохистов, но если тебе нравится погрубее, то я стану для тебя тем самым папочкой. — Брюнет снимает кожанку с парня, откидывает в сторону и продолжает целовать, отрывается лишь на секунду, чтобы снять с него футболку и кинуть в сторону. На молочной коже шеи, на которой уже начинают проявляться нежно-розовые следы, остаётся одна лишь массивная серебряная цепь с замком-карабином. Одной рукой впутывается в кучерявые волосы парня и оттягивает их назад, отстраняется от губ для того, чтобы перейти на шею, оставить лёгкие красные засосы, пройтись по ним влажным от слюны языком и услышать громкий стон. — Мммм, так у тебя здесь чувствительное место? Буду знать. — Заткнись, — шипит парень, на что получает легкий укус за кадык, от которого ноги подкашиваются, а сдерживать себя не получается. — Здесь я буду говорить, что тебе делать, а пока что можешь постонать… Я же говорил, что у тебя красивый голос. – Брюнет отпускает волосы, обнимает парня, прижимая ближе к себе, и снова исследует область шеи, плеч, слегка покусывает ключицы. Руками опускается вниз, осторожно ведёт по спине, копчику и ягодицам, чуть сжимая их, и слышит шумный выдох. — Пойдём в спальню, здесь не удобно. — Нет, — только и говорит Антон, смотрит на Попова осоловело-пьяным взглядом и обнимает за шею, целуя глубоко и напористо, пуская в ход язык.       Арсению такое непослушание не нравится, но наказывать парня не собирается, он медленно отодвигает его от стены и ведет спиной по направлению к спальне. За то недолгое количество времени, что они добирались до комнаты, они сшибли, кажется, очень много разных предметов интерьера, собрали плечами и спинами все углы и дверные косяки. Но вот они уже в спальне, и мужчина кидает не успевающего сообразить Антона на кровать.       Брюнет разводит его ноги в разные стороны, встает между ними, хватается пальцами за края своего пуловера и снимает его через голову, откидывая в сторону.       Антон лежит, как завороженный, наблюдает за действиями мафиози: как тот изящно снимает с себя кофту, как на краткий миг кубики его пресса втягиваются и становится более очерченными и рельефными. Замечает и тату в области рёбер — чёрного дракона, шея которого как будто медленно ползёт через левую грудь, ключицы и «засыпает» на плече. У Шаста от такого вида так руки чешутся потрогать, что приходится сжимать простынь до белых костяшек — Нравится? — ухмыляясь, спрашивает Арс, довольный произведённым впечатлением. — Ой, завались. Иди сюда, — ерзая на кровати от нетерпения, пересохшими губами говорит молодой человек. — Тебе же нравится, я вижу. Хочешь потрогать? — он ведёт рукой от шеи, плавно перетекает вниз, проходя мимо ключиц, и гладит себя по кубикам. — Нет, — и в противоречие своих слов тянется к животу, пресс которого Арсений втягивает, и тот становится прочным, как камень. Медленно изучает каждый кубик, обводит пальцем пупок и ведёт подушечки пальцев к тату. Гладит чёрного дракона, удовлетворённо выдыхая, потому что кожа под пальцами огненная, будто у дракона и вправду есть пламя, небольшая капля пота стекает вниз, и Антон ловит её пальцем. Картина завораживает, и брюнет опускается вниз, удерживает свой вес на вытянутых руках, чтобы Антон смог получше рассмотреть его тату, и тот как восторженный ребёнок радуется такой возможности.       Попов наклоняется чуть ниже, слегка сгибая локти, так, чтобы между ними сократилось расстояние, он смотрит так же завороженно на малахитовые глаза, в которых «горит огонь», которые жаждут продолжения, но его не следует, и тогда Антон не выдерживает, приподнимается на руках и целует Арсения. Медленно и тягуче, стонет от того, что мужчина отвечает с не меньшей страстью, внизу живота от таких поцелуев все сводит приятной истомой.       Арсений отрывается от розовых влажных покусанных губ, тонкая ниточка слюны разрывается от увеличения расстояния, разворачивает парня спиной к себе и нагибает над постелью. Достает из заднего кармана шелковую повязку и надевает её на глаза парню. — Это ещё зачем? — непонимающе спрашивает он, и ведет пальцами по холодному шелку, который абсолютно не пропускает свет. — Увидишь, — и брюнет смеётся с собственного каламбура. Антон недовольно двигается вперёд, желая уйти от контакта. — Для острых ощущений, — шепчет он на ухо, прикусывает мочку и лижет влажным языком. — Я не отпускал тебя. — Он предвигает парня за бедра к себе, вжимая в пах, и Шастун, не ожидав таких действий, стонет.       Арсений целует его шею, проходится языком по выступающим позвонкам, гладит крылья лопаток и зацеловывает каждый миллиметр горячей кожи, на которой смешался солоноватый пот и слюна. Брюнет расстегивает кожаный ремень на штанах, вжикает молнией, вытаскивает пуговицу из петельки, стягивает мешающие насладиться кожей джинсы и кидает их в сторону. Они падают с глухим звуком. — Там был мой телефон и ключи, если что-то из этого сломалось, будешь оплачивать ремонт. — Как скажешь… сладкий.       Мафиози впутывает длинные пальцы в спадающие кучерявые локоны парня, оттягивает их назад и вместе с тем вжимает парня в пах сильнее, имитируя движения. Антон чувствует, что у Попова стоит, и не может вымолвить ни слова, кроме стонов. — У тебя потрясающий голос, хотелось бы слышать его чаще, — повторяя свое движение и покусывая спину, делится Арсений. Он не выдерживает, расстегивает свои джинсы, потому что ткань слишком сильно давила на пах. — Не дождёшься, — шипит парень, чувствуя задницей каменный стояк, на что мужчина снимает с него последний элемент, который отправляется к джинсам. Он хватает Антона за обе ягодицы, так, что на них остаются белые следы, слегка раздвигает аппетитные половинки и вжимает в себя. — Что ты сказал? Повтори, — рычащим глухим голосом переспрашивает брюнет. — Я…сказал…не дождёшься, — запинаясь, повторяет парень.       Арсений вжимает его сильнее на себя, тянется одной рукой к шее и слегка прихватывает её, и парень поднимает голову в немом стоне, другой шлепает партнёра по ягодицам — на них остаётся розовый след. — Так тебе нравится, когда шлепают, — Антон слышит в голосе Арсения улыбку с легкой усмешкой и пытается выбраться. — Давай уже, я не могу больше терпеть, — ноги его раздвигаются — стало тяжело удерживать свое тело на весу, хочется упасть лицом в подушку, но Попов не даёт, приподнимая из раза в раз. Целует и оставляет засосы на покрасневшей коже, собирает языком солоноватые капли пота. — Я ещё не наигрался с тобой, — и после этих слов заводит руку за бедро, спускается вниз, берет в кольцо пальцев сочащийся смазкой член и водит по нему вверх вниз. — Мгхм… — стонет громко парень и неосознанно вжимается в мужчину сильнее, чтобы чувствовать спиной горячую кожу мужчины, его рельефные кубики, чтобы слышать громкое дыхание, перемешанное с полустонами, в самое ухо. — На этой территории ты мне не указ, — и после этих слов убирает руку, напоследок зажав основание члена, отстраняется, встает с кровати, переворачивает парня на спину и разрешает снять повязку. — Нет, — обессиленно шепчет Шастун пересохшими губами, быстро проводя по ним кончиком языка.        Арсений снимает штаны и наблюдает за реакцией парня, глаза которого от увиденного становятся по пять рублей. Антон закусывает нижнюю губу, когда же Попов касается резинки белых боксеров, кадык парня дернулся от сглатываемой слюны, на это брюнет ухмыляется и подходит ближе. Раздвигает ноги парня, устраиваясь между ними и смотря на парня, как на восьмое чудо света. Его утонченные кисти лежат на подушке, белая лебединая шея, искусанная и в засосах, резко контрастирует с бордовым постельным бельём, изящные острые ключицы вздымаются в такт дыханию. — Знаешь… в городе, полном искусства, я бы смотрел на тебя, — серьёзно выдаёт Арсений и, не дожидаясь реакции парня, целует, глубоко и настойчиво, вламывается языком и сплетает его с шастовым. Гладит все, до чего может дотянуться, спускается вниз, прихватывает и облизывает соски поочерёдно, на что парень подкидывается на постели, приподнимая бедра и упирается промежностью в пах. — Не торопись, глупенький, без растяжки тебе будет очень больно, и брутальность тебя не спасёт, — негромко говорит и тянется рукой за тюбиком смазки. — А ты, я погляжу, готовился? — усмехается Антон, глядя на действия Попова. — Естественно, я знал, что ты будешь моим на сегодняшнюю ночь… ангел. А может, и не только… — многозначительно недосказывает мужчина и открывает тюбик, льет смазку на пальцы, размазывает и подносит к сжатому колечку мышц, растирает вокруг и входит лишь на фалангу. — Не больно? — Нет. — Антон лежит в максимально открытой позе, собственная нагота его не пугает, как и нагота Попова, он лишь прихватывает бордовую простынь пальцами и смотрит в потолок.       Арсений наклоняется и целует парня, отвлекая от возможно последующей боли, и аккуратно вводит палец полностью. Мышцы сжимаются плотно вокруг пальца, так, что им не пошевелить. — Расслабься, я не сделаю тебе больно, — покусывая и оттягивая губы, говорит мужчина, и его спокойный баритон помогает Шастуну расслабиться.       Попов входит и выходит указательным пальцем, периодически добавляя смазки, отвлекая парня от неприятных ощущений. Затем смазывает смазкой средний палец и подставляет сразу два, медленно вводит, а сам опускается вниз и ведет широким мазком языка по антонову члену, слизывает текущую смазку и одновременно с этим прокручивает пальцы внутри, так, что парень сначала шипит, а после того, как средний палец задевает простату, подкидывает бедра от новых неизвестных чувств. Узел в паху завязывается, становится тяжело дышать: лёгкие, будто электрические импульсы, бьют по конечностям, и Антон громко стонет, закатывая глаза и разводя ноги шире. — Ещё, — еле воротит пересохшим языком Шаст, и Арсений повторяет. Сначала водит пальцами по кругу, сгибая их под разными углами, разводит, как ножницы, а уже после давит на простату. — Агрх…блять… — как в бреду говорит Шастун и извивается на простыни, словно змея. — Я же говорил, что ты будешь кайфовать и сладко стонать подо мной.       Попов добавляет ещё смазки, размазывает по трём пальцам и вводит их все вместе, сложив лодочкой, видит, что Шаст начинает закусывать губы и морщиться от неприятных чувств. Поэтому другой рукой берет член парня, погружает в рот лишь головку и начинает медленно посасывать, втягивать щеки, создавая тем самым вакуум. — Арс, Арс, Арс, — безостановочно, словно мантру, повторяет парень и теряется в чувствах. — Я сейчас кончу только от твоих пальцев и губ. — Ещё рано, малыш. — Попов пережимает основание члена снова, на что получает убийственный взгляд парня и разочарованный стон.       Брюнет отстраняется от парня, собственный член требует к себе внимания, а головка побаливает, возбуждение даёт в голову слишком сильно, поэтому он решает, что Шастун готов. Он вытаскивает из него пальцы, достает презерватив, рвёт серебряную фольгу зубами, раскатывает его по члену и льет ещё смазки на пальцы, равномерно распределяя её по всей длине. — Готов? — направляет и подставляет головку к розовому колечку мышц, уточняет. — Да, — и лёгкий кивок как подтверждение слов.       Большего ему не надо, он плавным размеренным движением входит до конца, ждёт несколько секунд повторного кивка и начинает медленные толчки. — Ммм, — стонет он Антону на ухо, — ты такой горячий, — прикусывает мочку уха, говорит он.       Антон хватается за широкую спину Арсения, царапает крылья лопаток короткими ногтями и притягивает его ближе к себе, закидывая правую ногу на бедра мужчине, слегка подталкивая его. — Можешь…быстрее? — пальцы на ногах поджимаются, глаза закатываются, он поднимает подборок кверху, оголяя шею, и голубоглазый верно расценивает это действие. Он целует его нежную кожу, прихватывает зубами кадык, и оставляет новые засосы, которые завтра нечем будет закрыть.       Мафиози ускоряет движение тазом и находит нужный угол, попадает по простате, на что получает протяжный стон, губы парня приоткрыты, чем он и пользуется. Но руки устают держать собственный вес, поэтому он отцепляет шастовы руки и ноги от себя, переворачивает его на живот и, пока ищет подушку, наблюдает за очаровательной картиной: Антон, раздвинув ноги, сексуально потирается членом о простынь, оттопырив зад, так, что видно чуть припухший красноватый вход. — Так не терпится почувствовать в себе мой член? — подкладывая подушку под бедра Антона, спрашивает голубоглазый. — Завались, — произносит Шастун, а Арсений исполняет его просьбу в прямом смысле этого слова: ложится полностью на парня и входит сразу на всю длину, и, не дав привыкнуть, наращивает темп. Он попадает по комку нервов, вдалбливает Антона в кровать, обхватывает ладонью горло парня и слегка сжимает, перекрывая полный доступ кислороду. Мужчина видит, что зеленоглазому такое нравится, поэтому входит резче и быстрее, убирает руку от горла, перемещает её на волосы, оттягивает кучеряшки. — Быстрее, пожалуйста, — хрипит парень, потому что голос его уже сел от громких стонов. — Конечно, солнце.       Голова кружится от переполняющих эмоций, горло першит и болит от громких стонов, как и вся кожа в области шеи, плеч и спины от пошлых поцелуев и засосов. Пальцы на ногах поджимаются, Антон хватается за подушку комкает её под собой с такой силой, что ткань трещит, а кончики пальцев белеют.       По спальне разносятся пошлые стоны, вскрики и звонкие шлепки, и хлюпы смазки, воздух, кажется, нагрелся до такой степени, что обжигает лёгкие, и тяжело дышать, капли пота скатываются по мужским спинам. — Арс! — кричит Антон, когда Арсений делает особо глубокий и мощный толчок, бьёт по простате, и парень кончает, рвано пачкая простынь под собой. Он зарывается носом в подушку и пытается перевести дыхание, прикрыв глаза, Шаст морщится, когда чувствует, как Арсений целует его в заднюю часть шеи, и выходит из него, снимает презерватив и завязывает его, откидывая куда-то на пол, ложится рядом, где простынь прохладная. — Но ты же не… — Я знаю, если хочешь, можешь помочь мне с этим, — после этих слов он призывно раздвигает ноги, показывая во всей красе стоящий член, из щелки которого текла смазка.       Шастун осторожно продвигается к нему, располагается меж раздвинутых бёдер, приближается к паху и берет член в руки, проводит на пробу пару раз рукой и чувствует его подергивания. Смотрит завороженно, будто пытается загипнотизировать. — Возьми его в рот, — откидываясь на спину, говорит мужчина и ждёт дальнейших действий от Шаста.       Антон оголяет розовую головку и ведет по ней языком, слышит, как брюнет начинает тяжело дышать, чувствует, как он вплетает пальцы в волосы, убирая чёлку с глаз.       Парень берет чуть больше, втягивает щеки создавая вакуум, трет языком по щелке круговыми движениями. Арсений не сдерживает себя и поэтому свободной рукой шлепает парня по ягодицам, тот, не ожидавший такого, берет чуть глубже и стонет, пуская вибрации по всей длине. — Ты такой красивый, — только и успевает произнести на выдохе Попов, как по телу пробегает волна оргазма, и он кончает рваными брызгами парню в рот. Несколько капель остается на губах, он замечает это, стирает их подушечкой большого пальца и облизывает его. — Больше так не делай, — проглатывая все до последней капли, недовольно говорит зеленоглазый. — Я мог вообще-то подавиться. — Чем? Моей спермой? Не волнуйся, малыш, я бы такого не допустил, — приглаживая непослушные волосы, говорит брюнет. — Останешься? — Нет, я свой долг тебе отдал, мне пора, — и после этих слов пытается встать, но безуспешно: внизу все болит и больно двигаться, за этим наблюдает Попов и усмехается. — Пару дней ещё поболит, но моё предложение все еще в силе, останься хотя бы на ночь. Выспишься, а завтра поедешь по своим делам. Тем более, сесть за руль в таком состоянии я сейчас не позволю тебе. — Ладно, но ты, чур, спишь на другой стороне, подальше от меня, не хватало мне ещё твоих приставаний во сне. — Котёнок, это моя кровать, и спать я буду, где захочу. Так что ложись давай, завтра будешь свои права качать. — Арсений демонстративно зевает, стаскивает грязную простынь откидывая её в сторону. —Я жду, — расположившись на спине и прикрыв глаза, говорит он.       Антон фырчит, топчется на месте, как большой кот, и ложится рядом, ближе к краю, располагается удобно и чувствует, как его сгребают в охапку притягивает к себе, целуют в загривок и шепчут на ухо: — Надеюсь, тебе понравилась сегодняшняя пробка в дороге, в следующий раз познакомлю тебя с анальной.