Вселенная бесконечна?

      Несколько секунд на том конце было молчание, а после же Хоуп услышала удовлетворённый и елейный голос:       — Привет, дорогуша, — произнёс Флок, и в сердце Хоуп закралась тёплая улыбка. — Ты сегодня ездила смотреть своё первое рабочее место?       Хоуп чуть подсела на сиденье, открыв дверь машины и устроившись внутри. Уже сесть было трудно — так устала она за этот насыщенный день. Она вздохнула, собираясь с мыслями, и ответила:       — Ага, уже возвращаюсь домой. Кабинет очень просторный, столько красивых и интересных растений оказались в моём распоряжении! А ещё, кстати, мне предложили ухаживать за университетским садом.       Хоуп уловила недовольный смешок Флока.       — За бесплатно? — поинтересовался Флок, и в его тоне звучал оттенок недовольства, словно он отнюдь не одобрял такую идею. — Знаешь, я решил промолчать насчёт твоего места работы, потому что уже представляю его — это будет какое-то затхлое, пыльное… — он замялся, подбирая слова с отвращением, — Богом забытое место. Так ведь и выглядят кабинеты у ботаников?       Конечно же, она могла предвидеть реакцию Флока: его пренебрежительное отношение к работе в университете, нисколько не вызывающее восторга и даже мыслей о карьерном росте. Однако для Хоуп было важно, чтобы он разделил с ней и радость, и предвкушение и чтобы Флок поздравил её с тем, что она по-настоящему начала вкушать взрослую жизнь. Но после его слов… Она оторопела и застыла, точно громом поражённая.              Хотя нисколько не была удивлена.       — Флок, я… — Хоуп буквально чувствовала, как он наступает на горло собственным принципам. — Мне хотелось совсем не такой реакции от тебя.       — Ты хотела, чтобы я тебе солгал и улыбался, как ни в чём не бывало? — он уравновесил свои мысли и чуть усмехнулся. — Я всегда говорю то, что думаю. Нам предложили место в компании моего отца за хорошие деньги, но тебя тянуло туда, где придётся общаться с молодняком и копаться в земле. И да, забыл сказать — по очень скромной цене. А тебе Жан не звонил по поводу вакансий?       Хоуп вздохнула глубже, и в её голосе появилась усталость.       — Мне не нравится сидеть в офисе, ты ведь это знаешь. И деньги — не главное для меня. Больше интересует сама работа. Жан связывался со мной, я понимаю, что там ничего не принесет мне радости, — она закрыла глаза, сместилась на спинку сиденья и почувствовала, как усталость сливается с желанием упрочить границы своих убеждений.       — Потом ты явно запоёшь по-другому. Хоуп, ты пойми, что я всегда хотел для тебя самого лучшего.       Она замерла, словно в груди у неё что-то сильное сжалось, и внутри всё зашевелилось тревогой. От этого сдавливания казалось будто она проглатывала кучи острых игл за раз.       — Ты хочешь, чтобы я стала той, кого сам ты придумал, — рошептала она, поворачивая ключ зажигания и нажимая на газ. — Не считаешься с моим мнением, Флок. Мне больше не хочется говорить об этом. Я так устала за сегодня.       Он быстро остановил её, чтобы не нажимала кнопку сброса, и голос его вдруг стал другим — более глубоким, серьёзным, словно он пытался оправдать свои поступки:       — Подожди… — тепло и искренне сказал Флок. — Я знаю, что порой бываю груб или прямолинеен, но всё это ради тебя. Хотел спросить: пойдёшь ли ты на ужин к моим родителям? В пятницу вечером, если ты забыла.       Маленький отголосок надежды прозвучал в его голосе, словно он хотел хоть так — через слова — донести, как много для него значит её согласие.       — Я не знаю, возможно… — но в словах Хоуп не было ни грана правды.       — Ладно, тогда до встречи. Люблю тебя, — со слышимой нежностью произнёс Флок. И казалось, что даже если бы он был рядом, он бы без раздумий прижал её к себе в объятия, чтобы успокоить и согреть.       — До встречи, — прохладно попрощалась Хоуп.       Когда машина тронулась с места и Хоуп отложила телефон, она почувствовала облегчение. Но после разговора с Флоком она ощущала себя так, будто по колено провалилась в грязную зловонную лужу.

* * *

      Следующий несколько дней прошли в компании Смита, Ханджи и обсуждения запланированной поездки на конференцию в Нёрдлинген. Последний день перед отъездом они решили провести в небольшой забегаловке, расположившись на улице за небольшим столиком. Хоуп с особым интересом рассматривала программы, с которыми будут выступать спикеры из разных стран. Даже нашёлся спикер, который расскажет про «Деревья, кустарники и лианы Дальнего Востока». Но после её внимание неизменно привлекла одна тема, после которой она вопросительно посмотрела на Смита и отложила в сторону горячий бутерброд.       — «Бесконечности Вселенных»? — в её голосе сквозило любопытство — перемену в настроении Хоуп Смит почувствовал сразу. — Кажется, это та самая тема, которой я вас замучила на первом курсе? Так ведь она называлась?       Внутри неё всё зарделось, то ли от предвкушения, то ли от воспоминаний о последнем сне несколько лет назад, когда она проснулась в поту. На секунду ей овладело тошнотворное чувство. Смит потёр переносицу и мельком глянул на текст.       — Да, будет выступать мой знакомый Штефан Фурман и мой старый друг. Они давно изучают эту тему и, честно говоря, их огорчает то, насколько люди несерьёзно относятся к этому, — Эрвин глянул на Ханджи, которая нисколько не обращала внимания на них и буравила взглядом ещё один флаер. — Зоэ, что с тобой?       — Я думаю над тем, сколько должно пройти времени для того, чтобы я тоже стала великим профессором? — впала в раздумья Ханджи и показалось, что она немного огорчена. — Мы с Моблитом за эти несколько лет так продвинулись в механике, а толку… Несколько статей и книг, которые купили пара тройка человек. Мама с папой говорят, что нет повода расстраиваться… А я не могу.       — Не всё так быстро, — Эрвин улыбнулся и отпил чай. — Безусловно, кому-то везёт с первых шагов и человеку намного проще двигаться в нужном направлении, кто-то прикладывает больше усилий и продолжает идти. Но это не повод опускать руки, Ханджи. Возможно, речи выступающих на конференции тебя воодушевят сильнее, чем мы с Хоуп.       — Я даже не притрагивалась к написанию каких-либо научных статей, — усмехнулась Хоуп. — Так что ты, Ханджи, сделала огромный вклад в свою сферу.       — Ну не скажи… Ты ведь почти с самого детства вместе с матерью работаешь в её магазинчике с цветами, — напомнила Ханджи. — Так что вы уж не перехваливайте меня… Пока сама не поверю, никто не переубедит. А вот ты, кстати, Эрвин, — Ханджи деловито обратилась к другу, — ты бы кем хотел ещё стать? Вот смотрю на тебя иногда и вижу… задатки лидера.       — Кхм, никак не привыкну, что мы теперь с вами общаемся на «ты», — Смит рассмеялся и призадумался, вперив взгляд куда-то вдаль. — Наверное, я бы пошёл в политику.       — Ого… — Хоуп на секунду оторопела вместе с Ханджи, но после добавила: — А знаешь, я бы даже посмотрела на это. Что-то в этом есть.       — Избавился бы от толпы мигрантов в Германии? — Ханджи хихикнула, разрезав десерт. — А меня, честно, всё это лидерство и ответственность несколько… пугает.       Оставшееся время прошло в кругу бурных обсуждений обо всём и ни о чём: Ханджи трещала про переезд в новый обустроенный район Мюнхена, Эрвин поведал о родившемся племяннике, а Хоуп и дело слушала их, совсем не встревая в разговор. Всё потому что коснувшаяся тема о прошлой жизни вновь заскребла внутри, как давно забытое воспоминание. Неужели её вновь это настигло?.. Нет-нет, она точно не позволит! У неё всё наладилось: первые серьёзные отношения с Флоком Форстером, работа в университете, поддержка маминого магазинчика с цветами и приобретение новых друзей за последние несколько лет. Всё так, как и должно было быть.       Её всё устраивало.       Однако иногда Хоуп ощущала себя в чужом теле, словно не должна находиться здесь и сейчас. Тогда где?.. Она не могла найти этому никаких логических объяснений, но знала, что отныне уже не та, какой себя помнила. После долгих лет скитаний и поисков ответов, Хоуп была вынуждена учиться жить заново. И она не могла понять, почему это чувство внутри никак не покидало её. Словно она должна непременно кого-то отыскать.       — Всё хорошо? — ворвалась в её мысли Ханджи, явно обеспокоенная молчанием Хоуп. — У тебя же еда, кстати, остыла…       — Да-да, задумалась о новой работе. Как-никак, а я буду взаимодействовать с большим количеством людей, — Хоуп неожиданно для самой себя сердито повела плечом, будто отгоняла муху.       Может, этого человека и вовсе никогда не было? Но если не было, почему тогда так больно без него?

* * *

Нёрдлинген, спустя несколько дней.      

      Путь до Нёрдлингена оказался весьма коротким. В поезде удалось немного поспать и развеять мысли, однако без головной боли перед отправкой не обошлось. Флок и дело написывал Хоуп о том, что поездка чёрт знает куда и трата времени на конференцию — чушь собачья. Впрочем, Флок никогда не разделял с ней её интересы и всё равно кое-как смирялся. Хитч иногда заводила разговоры о том, что Форстер чересчур контролирующий и лишается всякого рассудка, когда дело касается Хоуп. До поры до времени она не слушала её и лишь уверяла о том, что Флок просто переживает, но сейчас… Хоуп всё больше становилось не по себе. В самом начале она находила в нём утешение, заботу и любовь, которую испытала впервые. Нежные касания, поцелуи, секс… Во всё это она окунулась в омут с головой, когда Флок только-только появился в её жизни.       Хоуп вспомнила один из зимних вечеров, проведённых вместе с Флоком в тёплой постели.       — Иногда я ощущаю себя самым одиноким человеком, — признался Флок, почти засыпая в объятиях Хоуп.       — Почему?       — Я кое-что не могу отпустить и простить себя за содеянное, — прошептал он, гладя её волосы. В его голосе отчётливо проскальзывала тоска. — Хоть вешайся, честное слово.       — Что именно ты не можешь? — она привстала и вперила на него немигающий взгляд, а после взяла его руку в свою. Хоуп смутилась до одури, потому что раньше она ни с кем никогда так не говорила. Именно вот так, как сейчас: ночью, в спальне у камина и молчаливо — в конце концов, за сегодня они сказали слишком много слов. И поняла одну очень важную вещь: «этого хрена Флока», с которым обычно так тяжело, сбить с толку куда проще, чем казалось.       — Тш-ш, — он старался успокоить её тревогу и улыбнулся. После его слов Хоуп почувствовала укол разочарования. — Тебе завтра нужно сдавать экзамен, так что не забивай свою голову. К тому же, это не столь важно.       Хоуп не знала себя дальше того момента, когда погрузилась в сон. Флок обычно засыпал первым, а Хоуп смотрела на его спину и не шевелилась, чтобы не спугнуть чужое дыхание. Флок несколько раз дёргал рукой, потом вздрагивал всем телом — у него расслаблялись мышцы. Хоуп наблюдала и думала, что она прикасалась к чему-то сверхсекретному и запретному, но это чувствовалось настолько комфортным и правильным, что не было сил отвернуться. Она заснула следом и всегда двигалась ближе, залезала во сне под одеяло Флока и прижималась щекой к его тёплой лопатке, цеплялась пальцами за широкую лямку майки и спала так глубоко и спокойно, как никогда ещё.       Когда машинист объявил конечную остановку, Хоуп старалась стряхнуть с себя дурноту и почувствовала, как внутри приятно кольнуло от воспоминаний. Взяв небольшую сумку с вещами, друзья покинули поезд. На улице она вдохнула сухой пыльный воздух, слегка расчистивший мысли в голове.       — А здесь очень даже красиво, — Ханджи надела солнечные очки и осмотрела видимые дома. — И такие старинные сооружения! Здорово, что часть истории сохранилась.       — Вокруг города полностью сохранилась крепостная стена. Как дополнительный бонус — здесь уцелело множество фахверковых домов, — добавил Эрвин. — Как-то знакомо выглядит, не находите? Однако, я здесь никогда не был.       Когда Хоуп следом начала разглядывать город, то ощутила, как стали подрагивать её ноги. Особенно глядя на стену, про которую сказал Эрвин.       — Кхм, а ещё Нёрдлинген находится точно в кратере, образовавшемся после падения метеорита пятнадцать миллионов лет назад, — Хоуп старалась поддержать тему и скрыть образовавшийся тремор. — Короче говоря, мы находимся в довольно историческом месте.       — У нас заселение через час, давайте прогуляемся немного? — предложила Ханджи, достав пленочный фотоаппарат. — Заодно столько красивых фото наделаем!              Эрвин, конечно, не разделял её радости, но всё равно согласился на несколько фото, когда они прогуливались вдоль улочек и центра города. А ещё Хоуп привлекла одна деталь — свиньи.       — Это их символ города? — иронично предположила она.       — М-м, нет. Согласно легенде, граф Валлерштайн задумал нападение на город с юга, — объясняла Ханджи, одновременно снимая окружающее. — Он подкупил одного из стражников, который приоткрыл ворота, но в этот момент внутрь пробралась свинья, подняв немалый шум и повторив подвиг римских гусей! Даже само это обстоятельство вызывает подозрения. Почему стражник открыл ворота заранее, а не дождался, когда войска подойдут ближе?       — Что за бред… — Хоуп вздохнула и учуяла аромат свежей выпечки. — Давайте лучше перекусим, а?       — Лучше после того, как заселимся в отель. Там со спокойной душой и без лишнего груза сможем набраться сил перед конференцией, — предложил Эрвин. — А вечером можем посетить ещё больше местных достопримечательностей.       Хоть и обголодавшаяся до чёртиков Хоуп была в корень не согласна с ним, она всё же кивнула и через двадцать минут друзья уже оказались на пороге отеля. Выглядел он весьма скромно, но и не сказать, что жить здесь было нельзя. Распаковав сумки и заняв комнаты, Хоуп улеглась на прохладную постель и смежила веки. Эрвин был в соседнем номере, а Ханджи поселилась вместе с Хоуп.       — Так странно, — сказала Хоуп, пока Ханджи доставала из своей сумки вещи. — Такое ощущение, что сегодня что-то произойдёт… Чувство какой-то нарастающей тревоги.       — Ну да, мы же пойдём на конференцию. Там будет куча людей, готовые поспорить с тобой на разные темы… — с долей скептицизма и иронией ответила ей Зоэ, открыв бутылку с водой. — Или о чём ты? Опять ты странная какая-то… На тебя так поездки влияют?       — Я сама не знаю, — размышляла Хоуп и почувствовала, как всё тело вмиг напряглось. Она точно не знала причину своей внезапной обеспокоенности, потому не могла расслабиться. Но вмиг решила деликатно перевести тему: — Кстати, а Моблит почему не смог поехать с нами? Он ведь тоже, как и ты, наверняка хотел посетить мероприятие.       — А, с работы не отпустили, — Ханджи разочарованно махнула рукой. — Поэтому я пообещала ему рассказать всё в мелочах.       Как только все вещи были аккуратно разобраны и каждый уголок номера осмотрен вдумчивым взглядом, в дверь постучал Эрвин. Он с мягкой улыбкой сообщил о небольшой забегаловке, расположенной неподалёку от отеля, — место, которому он доверился куда больше, чем питанию в месте их проживания. Хоуп решила, что возвращаться обратно для переодевания не особо горела желанием, потому оделась сразу для конференции: строгая белая блузка, штаны с пальто и туфли на каблуке — подстать сегодняшнему вечеру. Направляясь к долгожданному обеду, Хоуп то и дело фотографировала красивый город и всё никак не могла свыкнуться с тем, что когда её взгляд падал на стену, то внутри точно всё колошматило.       Как в тех странных снах. Как в том, что был последним.       Тогда она проснулась с удушающим чувством потери, с взмокшим затылком и бешеным сердцебиением. Хоуп передёрнуло, и она отвела взгляд со стены на городские улочки. Долгожданный обед кое-как расчистил беспорядок в голове.

* * *

      — Ого! — восхищённо отозвалась Ханджи, вперив взгляд на огромное здание, напоминающее стеклянный купол. — Не знала, что в таком городишке будет стоять эта громадина! Так она ещё и выделяется посреди всего интерьера.       Хоуп и Эрвин кивнули, полностью с ней согласившись.       — Его построили относительно недавно, — объяснил Смит, поправив рукав белой рубахи. — К сожалению или к счастью, сейчас построить такое хоть и можно, однако… — он внимательно оглядел здание. — Вряд ли бы удалось точь-в-точь создать место для научных конференций, придерживаясь того стиля.       Они двинулись к множеству людей, шествовавших ко входу. Эрвин взял их за локти, идя посередине и тем самым не давал потеряться в толпе незнакомых лиц.       — Нам нужно подняться на второй этаж, там будут наши места, — сказал Эрвин, вглядываясь вдаль и рассматривая здание. — Провожу вас и ненадолго отойду поздороваться со знакомыми. Вы же не потеряетесь?..       — Нам что, по десять лет?! — удивилась Ханджи и в её голосе послышалась доля недовольства. — Конечно не потеряемся! Есть указатели, сотрудники, в конце концов.       Эрвин лишь кивнул, молча проводив Ханджи и Хоуп до нужного места. Толпа вокруг была действительно громадной — глаза разбегались и путались, не в силах сосредоточиться на чём-то конкретном. Большинство гостей были одеты в строгие костюмы, официанты поспешно перебегали, раздавая воду и игристое, а работники конференции консультировали посетителей, направляя их по нужным маршрутам. Выделялись яркие вывески с названиями спонсировавших научных учреждений, статей, стенды с сувенирами и интересными товарами. Мероприятие было значительным, и Смит нисколько не шутил.       Зайдя на второй этаж, они оказались перед панорамным видом на огромную сцену с проектором, доской и трибуной. Всё осветилось мягким мерцанием ламп. Эрвин удалился, ненадолго оставив Ханджи и Хоуп наедине.       — Хочешь содовой? Там стоит автомат, — предложила Ханджи с лёгкой улыбкой. — Или здесь посидишь немного?       — Наверное, лучше я сначала пройду посмотреть на вывески и узнаю, когда начнутся те или иные выступления, — ответила Хоуп, напряжённо разглядывая окружающих. — Да и привыкнуть надо к такой толпе… Скоро и меня это ждёт в университете.       — Да-а, тебе абсолютно точно нужно вести себя с толпе сдержанно и не паниковать. Тогда давай встретимся у них? Через пять минут я буду там, — предложила Зоэ, аккуратно доставая из рюкзака купюры, и, взяв Хоуп за руку, они направились к лестницам.       Освоившись в этом огромном зале, Хоуп решительно направилась к большим флаерам с интересующими её темами. В этом участке помещения было чуть тише — народу поменьше, разговоры не так громки. Подойдя поближе, она начала внимательно читать информацию о ботанике и расписании. Но как только она углубилась в изучение, её слух резанул неожиданный спор: голос двух собеседников раздался неподалёку.       — Фарлан, что за дела?! — всплеснула девушка, и взгляд Хоуп невольно упал на шум, прервав чтение. — Я просила тебя надеть официальный костюм! Ты что, думаешь, на конференцию приходят в футболке и джинсах?!       — Ну, перестань уже… — промямлил так называемый Фарлан, тяжело вздохнув. — Изабель, давай здесь лучше не устраивать драму, ладно?       — Только ради Леви, только ради Леви… — недовольно побормотала та.       Леви, Леви, Леви…       Внутренности Хоуп резко сковала мелкая дрожь, точно нервный судорог. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось. Хоуп остановилась, неохотно отрываясь от флаеров, чтобы понять, что происходит. Имя — Леви… Почему оно вызвало такую встревоженность? Ведь она не знала ни одного человека с таким именем… Но внутри что-то трепыхалось, словно старый страх или непреодолимое чувство, грозящее вырваться наружу.       — А, вот и он! — радостно воскликнула Изабель, махая рукой, будто подзывая знакомого. Хоуп с трудом разглядела их поближе: яркое малиновое сияние волос Изабель выделялось на фоне пары, а молодой молодой человек был светловолосым.       Голос Изабель прозвучал мягко, приятливо:       — Леви, ты сильно волнуешься? — и в этот момент Хоуп ощутила, как дрожь пробежала по её ногам. От ужаса? Какого-то иррационального…страха? Непонятного предвкушения? Она не смела оборачиваться и заострять внимание на незнакомцах, и вновь напрягла слух.       — Нет, — ответил ей, судя по всему, Леви. — Тем более моё выступление будет совсем недолгим.       — Со Штефаном, да? — поинтересовался Фарлан, и его голос звучал с предвосхищением. — Вот хорошо! Значит, у тебя сегодня дебют, как выступающего. Надеюсь, всё пройдет отлично!       — Да-да, у братишки никогда не было подобного опыта, — подчеркнула Изабель. — Да и вообще… — она на секунду притихла. — Ты не очень любишь всё это — выступления, внимание…       Хоуп едва повернула голову и увидела рядом с парой невысокого мужчину с тёмными волосами, стоявший спиной. Ни лица, ни эмоций она не увидела, однако… Страх отчасти улёгся, сменившись чем-то… другим, и подобрать название этому незнакомому ощущению Хоуп не могла. И дрожь проходила по всему её телу не от ужаса.       — Ладно, пора идти. Скоро всё начнётся, — сказал Леви и вместе со своими, как предположила Хоуп, друзьями направился в другую сторону коридора.       Хоуп глянула им вслед: Изабель на радостях что-то увлечённо рассказывала, Фарлан и Леви внимательно её слушали, сливаясь с толпой. Она не могла понять, отчего у неё была такая реакция на незнакомого мужчину… Или он был ей знаком? Как Марло и Хитч, Ханджи и Эрвин… Кем же он был?       — Я тебя потеряла! — раздался звонкий голос Зоэ у её уха, и Хоуп тут же повернулась, взглянув на подругу, держащую в руке баночки с содовой. — Ты заблудилась?       — Нет-нет, — покачала головой Хоуп. — Засмотрелась на стенд. Сегодня будет очень интересная программа.       — Конечно! — ответила Зоэ с весёлой улыбкой. — А иначе я Эрвина так обматерю, что не отделается. Тащится из города ради зря потраченного времени — полный кошмар.       — У меня что-то в горле пересохло, — Хоуп облизала губы. — Пойдём вернёмся к нашему месту, там стояли бутылки с водой.       Она всё ещё не отошла от услышанного имени. В голове было непонятное варево из мыслей, хоть и снаружи Хоуп пыталась сохранять сосредоточенность.       — А содовую?       — Она слишком сладкая, пить захочу сильнее.       Когда они вернулись в просторный зал, практически не осталось свободных мест. Эрвин уже сидел на стуле, ожидая их с терпением, и, заметив их прибытие, тепло кивнул. Как только Хоуп и Ханджи присели на свои места, на сцену вышла изящная девушка в строгом синем костюме. Её движения были уверенными, а взгляд — сосредоточенным. Спустя мгновение она произнесла торжественную речь, ознаменовавшую начало конференции. В ответ раздались бурные аплодисменты, и один за другим на сцену поднялись спонсоры.       — Кто, говоришь, будет выступать? — тихо поинтересовалась Хоуп у Эрвина, не отводя взгляда от сцены. — Я про Бесконечности Вселенных.       Эрвин немного поправил галстук и с лёгкой улыбкой ответил:       — Мой давний коллега и хороший друг. Они оба — одни из главных докладчиков.       — Надеюсь, их выступление будет по-настоящему интересным, — сказала Хоуп, кивая с одобрением. Взгляд её оставался прикованным к сцене, наполненной ожиданием и предвкушением.       Когда вступительные речи и слова благодарности закончились, на большом проекторе засияли фотографии спикеров и названия их докладов. Ханджи с вниманием слушала о механике, химии и физике, делая многочисленные записи в большом, уже исписанном блокноте. Эрвин неподдельно сосредоточенно смотрел на экран, молча впитывая каждое слово, его лицо осталось серьёзным. Хоуп же, казалось, потеряла интерес: её рука лениво водила ручкой по квадратикам тетради, не обращая на происходящее никакого особого внимания.       — Ну неужели… — выдохнула Хоуп, чуть приглушая усталость. — Наконец-то что-то по-настоящему интересное!       Ханджи, посмеиваясь, произнесла в шутку:       — Иди ты, — фыркнула она. — Ничего ты не понимаешь в механике…       — А ты в растениях, — парировала Хоуп с хитрой улыбкой. — Теперь мы квиты.       От начала и до самого конца выступления Хоуп внимательно следила за докладами, не упуская ни слова. Её ручка скользила по бумаге, фиксируя объяснения о механизмах клеточной дифференцировки и морфогенеза в растениях, а затем — о структуре и функциях сосудистой системы на молекулярном уровне. Её сердце наполнялось энтузиазмом с каждым новым словом, и она с азартом громко аплодировала выступающим женщинам, мечтая в перерыве подойти к ним и задать интересующие вопросы.       Обращаясь к друзьям, она спросила:       — Когда у нас будет небольшая пауза? — голос Хоуп прозвучал полным надежды. — Хочу поговорить с теми, кто сейчас выступал о ботанике.       Эрвин слегка кивнул в сторону проектора:       — После этой темы, — произнёс он, указывая на дисплей. Хоуп повернула голову и пригвоздилась на месте, точно громом поражённая.       На экране вспыхнула надпись: «Бесконечности Вселенных». Внизу — имена докладчиков: Штефан Хазбург — доктор наук, преподающий в Университете Берлина, и Леви Аккерман — его помощник, оба заинтересованные в теме лица.       Хоуп тотчас отмерла, её взгляд тут же пал на сцену, где уже стояли выступающие. Теперь она разглядела лицо того самого Леви куда чётче: чёрная по локоть рубаха, сосредоточенное и серьёзное лицо… Эту фамилию она уже где-то слышала, но не помнила, откуда она вновь появилась в её мыслях. Зал наполнился овациями.       — Поговорим о бесконечности Вселенных? — бодро и с энтузиазмом произнёс Штефан, широко размахивая руками. Он ярко выделялся на фоне Леви: его белый костюм контрастировал с огненно-рыжими волосами и бородой, а энергия в его голосе зарядила весь зал.       В то время как Аккерман казался немного чужим, напрягшимся, — словно в этот момент он не до конца чувствовал себя здесь. Хоуп, из угла зрения, заметила, как Эрвин пристально на неё смотрел, будто ожидал какой-то реакции, следил за каждым её движением. Но она не обратила внимания. Её глаза снова задержались на Леви, как будто пытаясь понять, кто он есть на самом деле, почему внутри возрастала эта странная неловкость и что связывало его с ней. Знакомого, но в то же время совсем чужого ей человека.       — Во Вселенной, по мнению учёных, миллиарды галактик и триллионы звёзд — и, возможно, больше, — Штефан, с воодушевлённой искренностью, начал своё выступление, его голос звучал уверенно и торжественно, а на экране за ним менялись завораживающие картины космоса: яркие туманности, бескрайние просторы, мерцание далеких светил.       Леви кивал и поднял взгляд на зрителей, словно что-то ища.       Или… кого-то?       — Но что, если звёзд больше, чем крупинок песка на всех пляжах Земли? — произнёс Штефан, и в его голосе звучала доля гипотезы. — А что, если всего их бесчисленное множество, и мы лишь видим лишь малую часть? Это если говорить только о тех, что есть сегодня.       Когда речь Штефана достигла финала, он кратко кивнул, словно подтверждая свою гипотезу, и передал слово Леви.       — Но если это возможно, — следующий начал выступать Аккерман, по-прежнему вперив взгляд на зрителей и медленно обводя взглядом зал. Хоуп желала и в то же время не хотела, чтобы они пересеклись. И не знала, почему именно она так думала. — Значит возможно существование бесчисленного количества других миров, на которых так же, как и у нас, может появиться жизнь.       Хоуп повернула голову в сторону, когда Леви взглядом добрался до её ряда. Ханджи непонимающе посмотрела.       — Что с тобой? — поинтересовалась Зоэ.       — Всё хорошо, — соврала Хоуп и притворно улыбнулась. Всё же она повернулась вновь и не стала прятаться. Ей хотелось узнать, понять… Потому что неведение — это пытка.       — Если Вселенная бесконечна, — вдруг начал Штефан, — то в конце концов она должна начать повторяться. Ведь число возможных сочетаний частиц в пространстве и времени — конечно.       Он сделал паузу, словно размышляя вслух, а затем добавил:       — И если бы мы могли заглянуть достаточно далеко за пределы наших наблюдений, то, возможно, увидели бы…       — Версии себя, которые стали президентами, — вставил Леви, его тон стал чуть более уверенным, чуть более серьёзным, — или тот, кто утром съел омлет вместо яичницы.       Он улыбнулся, и в его взгляде сквозила доля уверенности, а после… Он задержал взгляд на Хоуп, как только увидел её. И она смотрела ему глаза в глаза, не отрываясь, не оборачивая голову от непонятного страха. Далее говорил Штефан, но она больше не слушала его. Теперь всё её мысли, нутро, эмоции были заняты мужчиной, который стоял, точно каменное изваяние и почти не шевелился. Леви хотел отвернуться, Хоуп это прекрасно видела: жесты, неуверенность, вдруг появившаяся на его лице… Когда Штефан завершил свою речь и наконец поблагодарил собравшихся, Леви, словно сгоревший от внутреннего напряжения, сделал шаг назад, не проронив ни слова. Его движения были быстры, решительны, и почти невидимы — он стремительно удалился со сцены.       — Объявляем короткий перерыв! — провозгласила ведущая, её голос всплеском прервал тишину. — В нашем холле вас ждут закуски, интересные сувениры и…       Хоуп почувствовала, как разрыв внутри рос и ломал всё на своем пути. Не позволял себе остановиться. Она встала с места так быстро, что почти незаметно для окружающих, и, не обращая внимания на вопросы Ханджи: «Тебе всё понравилось?» или «Куда ты?!», — поспешила к лестнице. Благо, Эрвин не стал устраивать допросы. Почему она бежала? Почему сорвалась, словно с цепи?       Этот бег был как зов, словно заветное чувство, подталкивающее её к неотложному — она знала, что ищет его. Вопреки сомнениям, страхам и неопределенности. В её сердце горело тихое, но крепкое убеждение: она обязательно найдёт его.       Ей было необходимо увидеть Леви Аккермана. Понять, что все её мысли, догадки о прошлой жизни — пустяк. Ведь пустяк?.. Она оказалась в гигантском холле, полном гостей и случайных прохожих, из которых кто-то шёл, кто-то спешил к выходу, кто-то увлечённо болтал, а кто-то — словно она сама — искал что-то очень важное. И вдруг, среди множества движущихся силуэтов, она заметила его. Хоуп смотрела прямо, и он тоже. На расстоянии, в толпе, Леви стоял неподвижно, как колос, застывший в вечной тишине. Его взгляд был спокойным, непреклонным, глубокий. Время словно замерло.       Леви Аккерман медленно подошёл к ней и Вселенная вновь взорвалась.