1
3 октября 2022 г., 10:21
Снилась ей в эту ночь Настя — та стояла перед ней в красной пилотке, пионерском галстуке и своих вечных мини-юбке и колготках. «Почти идеальное создание».
Августовское солнце, сияя где-то далеко и высоко в небе, едва задевало своими лучами верхушки качавшихся на ветру высоких сосен. Лето постепенно уходило в небытие, все больше впуская холод, сырость и серость в свои чертоги. Однако детскому летнему лагерю «Соколенок», в полном соответствии со своим определением, не было до этого никакого дела. С удивительным рвением выполняя распоряжение руководства, работники и воспитанники лагеря занимались своеобразным косплеем, «возрождая» давно ушедшую эпоху. На площади перед главным зданием лагеря проходила торжественная линейка в честь начала смены. Мальчики в белых рубашках и шортах, девочки в блузках и коротких юбках с несколькими взрослыми во главе выстроились квадратом на площади. На всех при этом были красные пилотки и пионерские галстуки. Звучали барабан и горн, по флагштоку на самый верх медленно ползло отчаянно хлопавшее на ветру красное знамя. Истинно осенний холод заставлял легко одетых «косплееров» дрожать, ежиться и плотнее жаться друг к другу. Но заложенное в них практически на уровне инстинкта правило «старшим всегда виднее, какую бы глупость при этом они ни продвигали» действовало безотказно, и они, даже не думая возмущаться, покорно терпели любые капризы погоды ради красивой картинки. Вот наконец знамя затрепетало на самой верхушке флагштока. Прослушав торжественную речь директрисы лагеря, которая, будучи явно рада вспомнить детские годы, также нацепила на себя всю пионерскую атрибутику, «косплееры» с явным облегчением принялись расходиться, спеша в тепло. Лишь одна девушка в форме пионервожатой осталась на площади. Девушка эта каким-то разительным образом контрастировала не только с людьми вокруг нее, но и с общей обстановкой в целом. Длинные черные распущенные волосы и бледное лицо с искусным макияжем придавали ее облику какую-то неземную красоту, а тонкие черные колготки и черные же лакированные туфли на высоких шпильках как бы бросали вызов всей псевдосоветской реальности вокруг. Еще одним явным отличием девушки от всех остальных было то, что она в своей легкой одежде совсем не ежилась от холода, как если бы на дворе стоял жаркий июль. Словно бы ради окончательной насмешки над пионерским карго-культом, девушка вытащила из-за воротника блузки пачку тонких сигарет с зажигалкой и закурила. Еще не успевшие уйти далеко девочки-«пионерки» тут же уставились на нее взглядами, в которых любопытство и удивление были смешаны с восхищением. Лишь одна девочка, на вид довольно-таки некрасивая, толстая и прыщавая, смотрела на «пионервожатую» с отвращением. Впрочем, не одних лишь воспитанниц привлекло необычное поведение девушки. Вскоре уже половина лагеря, словно позабыв о холоде, собралась вокруг площади. Директриса, строгая полуседая женщина в квадратных очках, с возмущенным видом направилась к курившей девушке и принялась что-то говорить ей сердитым тоном. Из-за сильного ветра до собравшихся вокруг долетали лишь отдельные фразы: «Неслыханная наглость!», «Дети кругом!», «Как так можно?» Девушка же продолжала стоять молча, с гордым и независимым видом, словно бы совсем не слыша начальницу, и выдыхать изо рта густые клубы дыма, сразу же уносимые ветром в сторону. Вот внезапно ветер стих, и тут же белая струя дыма ударила директрисе прямо в лицо. В толпе собравшихся раздались смешки, сама же девушка словно бы и не заметила этого, с равнодушным видом продолжая курить как ни в чем не бывало. Так вся и побагровев от злости, директриса надулась словно жаба. — В кабинет ко мне, быстро! — рявкнула она так, что слышно было на весь лагерь, и тут же засеменила прочь. «Пионервожатая» все с таким же абсолютно бесстрастным видом докурила сигарету и, бросив ее прямо на асфальт, гордо зацокала каблуками вслед директрисе.***
Поначалу Настя лишь посмеялась над внезапным предложением тети Риты. Чтобы ей, не имевшей ровно никакого опыта в руководстве детьми, ехать работать вожатой в детский лагерь? Однако затем она прикинула в уме все выгоды такого предложения. Как минимум, под ее началом должны были находиться с полтора десятка девочек, еще довольно юных и неопытных, но при этом мечтающих как можно скорее повзрослеть… Уж к ним-то она бы точно нашла нужный подход. Ну и платить за вожатство обещали серьезные деньги. Последнее обстоятельство, разумеется, стало для Насти решающим. И вот, благодаря связям тети Риты Настя с девятью классами образования и отсутствием какого-либо педагогического опыта получила должность вожатой в «Соколенке»... — …Это просто неслыханно! — распекала директриса Настю у себя в кабинете. — Ладно бы просто несоответствие образу, но сам факт! Курить! И при детях!.. — А что такого? — пожала плечами Настя. Она стояла перед столом начальницы в по-прежнему гордой и независимой позе, поставив одну ногу крестом перед другой. — Большинство из них так или иначе потом закурит. Если уже не курят. — Да ты!.. — вновь так и надулась директриса, задохнувшись от возмущения. Наверное, больше всего она злилась потому, что ей действительно нечего было ответить Насте. — Значит, так, — заговорила наконец она, немного успокоившись и, видимо, поняв по до боли беспечному виду Насти, что кричать на нее все равно бесполезно. — Еще раз увижу тебя с сигаретой, — неважно, будет ли при этом кто-нибудь рядом или нет, — вылетишь отсюда быстрее собственного визга. Поняла меня? В другом месте и времени Настя бы наверняка не отказала себе в удовольствии позлить старую грымзу и сказала бы ей в ответ какую-нибудь колкость. Но сейчас угроза директрисы звучала по-настоящему нешуточной, поэтому Настя лишь со смиренным видом кивнула.***
Через пару дней в «Соколенок» приехала тетя Рита. С Настей они встретились за воротами лагеря, возле еще по-летнему зеленых и густых зарослей жимолости. Тетя Рита, не удержавшись-таки, привезла племяннице целую сумку еды («Ешь, Настюш, ты и правда исхудала сильно», — так сказала она). Но главную ценность для Насти, несомненно, представляли новые пачки сигарет. Как только Настя увидела несколько свежих упаковок «Misty Blue», глаза у нее так и загорелись. — Хватит тебе до конца смены? — осведомилась тетя Рита. — Да уж наверное, — ответила Настя, с горечью осознавая, что на десять километров вокруг лагеря даже ни одного ларька с сигаретами не было, а «стрелять» у кого-либо она бы не стала из принципа. «С этой старой мымрой как бы не пришлось все в первые два дня скурить», — подумала она, имея в виду, конечно же, директрису. — Ну, как тебе здесь в целом, нравится? — продолжила спрашивать тетя Рита. — Да как сказать… — пожала плечами Настя. — В целом ничего, но так раздражает, что нельзя побыть самой собой… Все эти пилотки, значки, флаги — прямо культ карго какой-то. — Это выражение она впервые услышала недавно, и оно очень понравилось ей. — Я понимаю тебя, — с легким туманом грусти в глазах кивнула тетя Рита. Уж она-то как никто другой знала, что для Насти означало выражение «быть самой собой». — И все же думаю, тебе тут понравится. Меня саму в детстве тоже немного раздражала вся эта мишура. Хотя быть пионерами тогда, конечно, считалось почетным. Она осмотрела Настю с ног до головы. Необычный наряд племянницы, как бы совмещавший в себе две абсолютно разные эпохи, явно понравился ей. Насте даже показалось, что вместе с восторгом в глазах тети промелькнули какие-то ностальгические слезы.***
Этим же вечером в «Соколенке» состоялась закрытая дискотека для вожатых. К Настиному удовольствию, туда можно было прийти в обычной, современной одежде. Поэтому белую рубашку Настя сменила на полосатую сине-бежевую футболку от «версаче», черную ситцевую юбку — на привычную джинсовую, а ненавистные галстук и пилотку («Не хрен, не морковка — красная головка», — часто вспоминала она старую советскую загадку, от которой ее каждый раз так и тянуло рассмеяться) убрала подальше. Над огороженной забором асфальтированной площадкой красиво сгущалась ночная мгла и романтично мерцали гирлянды фонариков. Настя скучала в углу площадки, пока не заиграл «медляк». Тогда к ней подошел какой-то смазливый черноволосый паренек и пригласил потанцевать. Помедлив пару мгновений, Настя согласилась. Вскоре она в обнимку с незнакомцем покачивалась в такт музыке. Точно так же, как когда-то покачивалась в обнимку с Максимом. Парнем, которого она в тот же день случайно убила… А этот черноволосый, стоя теперь в двух сантиметрах от нее, ни о чем таком даже не подозревал. Или же все-таки знал?.. В свое время судебный процесс с ее участием был громким делом, о нем наверняка писали в газетах и говорили по местному телевидению. Но ведь этот парень вроде был совсем из другого города… В голове у Насти завертелись невеселые мысли. Черноволосый, кажется, о чем-то спрашивал ее, но она совсем его не слышала. Снова, как и всегда в тревожные моменты, в мыслях у нее вставали совершенно странные и не связанные друг с другом образы: белые платки, сериалы, жандармы с метлами, ковбои, культ карго… В эту ночь Настя долго не могла заснуть. Тревожные мысли все никак не покидали ее. Впервые за долгое время она не испытала вообще ни капли возбуждения, находясь рядом с мальчиком.
