Однажды в «Соколенке»

      Снег кружил над городом, где-то опускаясь вниз крупными хлопьями, а где-то взвиваясь мелкой манной крупой, неприятно летевшей в глаза и забивавшейся за воротник. И только над главным городским парком кто-то словно бы растянул огромный невидимый тент. Здесь было тихо и темно, но вместе с тем уютно: ни одна упавшая с неба снежинка не нарушала белое безмолвие.       Настя сидела на любимой скамейке, привычно заложив ногу на ногу. В одной руке у нее дымилась тонкая сигарета, в другой — пластиковый стаканчик с кофе. Попеременно отпивая и затягиваясь, Настя смотрела вроде бы мечтательным взглядом вдаль. «Вроде бы», но на самом деле она в этом момент не думала ни о чем. Ни о красоте и безмятежности пейзажа кругом, ни о своем весьма туманном будущем, ни даже о странном прошлом — вообще ни о чем. В голове ее было абсолютно пусто. Впрочем, как и почти всегда в последнее время.       Сделав последнюю затяжку, она опустила ставший совсем коротким окурок в полупустой стаканчик и, поставив последний на сиденье скамейки (тянуться до урны ей было лень, да к тому же та была почти доверху засыпана снегом), поднялась и своей обычной грациозной походкой направилась к выходу из парка.       На Насте сегодня был зимний наряд, хотя это и звучало оксюмороном. Обычно в любую погоду она выходила на улицу примерно в одном и том же, однако сейчас к привычным болоньевой куртке, джинсовой мини-юбке и тонким черным колготкам прибавились легкий шарф и вязаная шапочка. Ну и туфли на шпильках Настя все-таки сменила на легкие бирюзовые полусапожки на тех же шпильках. Не то чтобы она начала страдать от сильного холода, хотя морозы в ту зиму действительно стояли довольно крепкие. Просто сапожки, случайно увиденные в витрине обувного магазина, так понравились ей, что она не удержалась и купила их.       Звонко цокая каблучками по свежему льду, Настя прошла к выходу из парка. На фоне массивной черной громады дома поблизости горели уютным светом окна квартир. Сквозь морозный воздух желтые прямоугольники смотрелись особенно красиво. И за каждым из них скрывалась своя история. За одним — счастливая семья с новорожденным ребенком, за другим — одинокая старушка-пенсионерка, за третьим…       Впрочем, ни о чем таком Настя в этот момент, разумеется, не думала. Ее интересовало лишь одно окно, сейчас мертвое и темное — окно ее собственной квартиры. В которую можно было ввалиться с тем, чтобы еще пару дней, до окончания очередной пачки сигарет, не выходить оттуда.

***

      Сегодня квартира Насти являла собой некоторый контраст со своим привычным состоянием. Обычно в ней царил если не бардак, то скорее творческий беспорядок. Теперь же все вещи были разложены по своим местам в идеальном порядке, полы вымыты, а ковры даже пропылесосены. Причина тому была весьма нестандартной: домой к Насте собиралась прийти половина ее отряда из «Соколенка», то есть все девочки, жившие с ней в одном городе. Не согласилась на визит лишь одна из них, та самая толстая и прыщавая девчонка, которая, подобно взрослым, не одобряла тогда поведение своей вожатой. По правде говоря, Настя даже не помнила ее имени.       Около двух часов дня в дверь раздался первый звонок. А спустя час привычно-размеренная атмосфера Настиной квартиры наполнилась ароматами разнообразных духов и веселым девичьим щебетом. С самого заселения Насти в квартиру такого никогда еще не было.       На такую толпу гостей требовалось накрыть серьезный стол, но тут Настя особо не стала заморачиваться и заказала большую пиццу и набор суши-роллов. Украшением трапезы стала бутылка красного вина, хранившаяся в Настином холодильнике для особо важного случая. Привлеченные «запретным плодом» школьницы тут же с радостными визгами кинулись к столу. Впрочем, взяв в руки бокалы, они застыли в нерешительности. Что делать дальше, никто включая саму Настю не знал. Положение спасла Соня, крупная темноволосая девочка, что в «Соколенке» была старшей по отряду. — Давайте выпьем за Настю, лучшую вожатую в мире! — провозгласила она, отсалютовав бокалом. И, глядя уже только на бывшую вожатую, вдохновенно продолжила: — Именно ты научила нас быть по-настоящему женственными и подготовила к будущей взрослой жизни!       От волнения на глазах у Сони даже выступили слезы. Настя же лишь слегка улыбнулась. Лучшей в мире вожатой она себя, конечно же, не считала, однако слова про обучение женственности и подготовке к взрослой жизни были ей по-настоящему приятны.       Девушки чокнулись бокалами с вином и дружно выпили. А потом еще и еще… Спустя полчаса, опьянев с непривычки, бывшие «пионерки» уже вовсю галдели, громко смеялись и включали на телефонах музыку. Все больше прислушиваясь к их разговорам и невольно морщась от громких звуков современных попсы и рэпа, Настя окончательно поняла, что, несмотря на возрастную разницу всего-то в четыре года, она со своими бывшими подопечными жила как будто бы в параллельных вселенных. Конечно, и раньше она чувствовала себя совсем чуждой этому миру и людям в нем, однако события прошлого лета, когда она хоть ненамного и ненадолго, но сблизилась с девочками из лагеря, на некоторое время убедили ее в обратном. И тут же легкая тоска от присутствия рядом семи школьниц заполнила все ее существо. Должно быть, чувство это каким-то неведомым образом передалось всем гостьям. А может быть, дело было в опьянении. Как бы то ни было, вскоре все девочки с хмурым видом одна за другой принялись вспоминать о важных делах и глухими голосами прощаться с бывшей вожатой. Квартира Насти стала стремительно пустеть.       Последней уходила Ксюша. Все время торжественной встречи она вела себя тише воды ниже травы, почти ни с кем не разговаривая. По правде сказать, со времен того внезапного во всех смыслах интима между ними Настя практически не думала и не вспоминала о ней. Всю оставшуюся смену в лагере они вели себя друг с другом как обычные знакомые, разговаривая лишь изредка и на сугубо деловые темы. Причина тому была не только в конспирации. Настя твердо усвоила, что любого невыгодного партнера стоило держать на расстоянии и не позволять ему вступать в какие-либо доверительные отношения с собой. А Ксюша, похоже, отлично понимала это. Так что даже ходить курить они стали в противоположные концы лагеря.       Ксюша оделась, накинув поверх шерстяного черного платья зеленый пуховик и натянув на голову нелепую розовую шапку. Обулась и, едва слышно вымолвив: «Пока», направилась к двери. Но на самом пороге застыла в нерешительности. Постояла несколько секунд и вдруг резко развернулась. — Знаешь, Насть, — произнесла она, — я с тобой хочу серьезно поговорить. — Говори, — равнодушно обронила Настя, засовывая в рот сигарету. Она была уверена, что Ксюша станет изливать ей свои подростковые страдания по поводу того случая в «Соколенке». На все ее возможные реплики у Насти уже были заранее готовы ответы. — В общем… — Ксюша на миг замолчала и вдруг выпалила единым духом: — Я влюблена в тебя, Настя. И кажется, окончательно и очень сильно.       Рука Насти с зажигалкой замерла на полпути к губам. Во взгляде Ксюши не было и намека на смех, кокетливость или сопливую восторженность — нет, он горел истинным чувством, которое Настя, пожалуй, не видела в глазах еще ни у одного бывшего парня или случайного партнера. — Все эти полгода я думаю только о тебе, — продолжила Ксюша. — Каждый день, и во сне, и наяву. И хочу остаться с тобой на всю жизнь. — Забавно, — произнесла Настя, поудобнее ухватив сигарету зубами за кончик и слегка раздвинув губы в скупой улыбке. — А родители твои что по этому поводу скажут? — Да мне плевать, что они скажут! — с вызовом бросила Ксюша. — Я уже практически взрослая, могу сама все решать. Скоро закончу школу и поступлю в универ. Буду жить отдельно, и мы сможем встречаться сколько захочешь.       «О как, она уже и за меня все решила», — подумала Настя. Однако нельзя было не признать, что такая целеустремленность заслуживала уважения.       Огонек зажигалки, которую Настя так и не потушила, метнулся в сторону и обжег подушечку большого пальца. Настя, давно уже приучившаяся терпеть любую боль, даже не дрогнула. Но палец с кнопки убрала и вытащила изо рта сигарету. Разговор и вправду намечался серьезный. — Значит, хочешь быть со мной? — протянула Настя, изображая задумчивость. И, когда взгляд Ксюши ответил на ее вопрос красноречивей некуда, вымолвила резко, не дав девочке опомниться: — Тогда сейчас пойдешь со мной туда, куда я скажу, и будешь делать все так, как я скажу. Вот я и пойму, насколько же сильны твои чувства.       Ксюша с готовностью затрясла головой в ответ. По правде говоря, Настя еще даже не придумала, куда они пойдут, решила импровизировать. Затащить Ксюшу в постель без должной подготовки она никак не могла, поэтому начинать пришлось с простой прогулки. Во время которой и нужно было обдумать все как следует.       Настя оделась с пожарной скоростью. Это было ее особенностью и в то же время рушило стереотип о девушках, долго собирающихся перед выходом. Она накинула куртку, натянула шапочку и повязала шарф. Хотела было сунуть ноги в бирюзовые полусапожки, но вовремя догадалась взглянуть на обувь Ксюши. Та, видимо, решила одеться так, чтобы понравиться Насте, но слегка промахнулась — поверх туфель с широким каблуком напялила короткие шерстяные гетры без носка. Надень она на эту встречу сапоги выше колена или, того хуже, джинсы вместо платья, Настя без раздумий выгнала бы ее сейчас за дверь. А так дело должно было ограничиться лишь демонстрацией своей доминантной натуры. И Настя решительно обулась в любимые туфли на высоченных шпильках. Плевать было на то, что на улице стояли мороз и гололед.

***

      Настя и Ксюша шли по сиявшей нарядными огнями морозной улице. Ксюша с непривычки скользила каблуками по покрытому свежим льдом асфальту, часто падала и негромко материлась. Настя же на своих шпильках бодро шагала вперед, даже не пытаясь остановиться и помочь спутнице. Она курила сигарету, и клубы дыма вместе с паром красиво вырывались наружу, растворяясь в морозном воздухе. — А я тоже теперь умею курить, — похвасталась Ксюша, когда они оставили позади любимый Настин парк. — И даже такие же тонкие сиги.       Она с довольным видом вытащила из кармана куртки пачку «Kiss-а». Настя лишь пожала плечами. Хвастаться таким она бы никогда и ни перед кем не стала, поэтому Ксюша лишь уронила себя в ее глазах сразу на несколько пунктов. — Ну покажи тогда, что ли, — равнодушно бросила Настя, желая чуть поправить испорченную репутацию Ксюши. И ведь получилось — курила теперь бывшая «пионерка» совсем не так, как в лагере, а уверенно и вместе с тем небрежно, прямо как сама Настя. Особую зависть у нее вызвала красивая оранжевая зажигалка FOXLite. Дешевая Настина Zippo, которую она не меняла уже месяц, была раздолбана почти в хлам. Впрочем, дальше Ксюшина репутация вновь опустилась на несколько позиций. — Мне их сегодня друг купил, — произнесла Ксюша, явно не подумав. — Я его попросила. Самой мне пока еще не продают.       Настя лишь усмехнулась. Самой ей в этом возрасте уже спокойно продавали и сигареты, и алкоголь, даже не спрашивая паспорт — наверное, ощущали в ней взрослость не по годам. Но фишка была даже не в этом, а в том, что Ксюша, похоже, приобрела любимый Настин «Kiss», только чтобы понравиться ей. Такое подстраивание под чужую жизнь уже начинало раздражать.       Дабы закрепить впечатление от облика бывшей подопечной, Настя опустила взгляд на ее ноги, на которые прежде не обращала особого внимания. Колготки на Ксюше были плотные и черные, почти непрозрачные. Сама Настя и в самый сильный мороз носила любимые тонкие, даже не думая натягивать поверх носки или, упаси боже, гетры. Это был один из тех ее пунктиков, которыми она никак не могла пренебречь. И за которые продолжала отчаянно цепляться в стремительно менявшемся и гибнувшем на ее глазах мире. Только вбитые раз и навсегда привычки не позволяли ей сломаться. Ксюша проследила за Настиным взглядом и виновато улыбнулась. — На улице реально дубак, вот я и ношу теплые, — пояснила она. — У меня просто недавно как раз месячные начались. Переохлаждаться нельзя.       А вот тут к «карме» Ксюши опять прибавилось несколько единиц. Во-первых, она сразу же поняла, что означал пристальный взгляд Насти. А во-вторых, о месячных сообщила абсолютно спокойно, без стыдливости. Так что уже было решившая бросить бывшую подопечную на улице Настя поняла, что лучше продолжить доминировать во всех смыслах. — Ну, долго мы еще идти будем? — как и следовало ожидать, заныла Ксюша спустя полчаса. — Я уже замерзла, проголодалась. И ноги болят… — Она снова споткнулась, но в этот раз удержалась от падения. — Ничего, терпи, — как всегда равнодушно бросила в ответ Настя. — Помнишь, как мы в лагере ходили далеко в лес с костром? Я ведь тогда на этих же самых каблуках была, и ничего, терпела. А если замерзла и голодная, просто покури лишний раз. Мне всегда помогает.       Однако стоило признать, что Насте порядком надоела эта игра в «госпожу и рабыню», с подсчетом очков репутации. Да и сама она уже начала мерзнуть. Поэтому через пару минут, когда справа показалась уютно светившаяся изнутри кафешка, Настя предложила изможденной спутнице зайти туда.       На самом пороге Ксюша швырнула окурок в урну. Промахнулась и с крайне неловким видом нагнулась его поднять, едва не упав снова. Настя же отправила свою сигарету весьма ловким щелчком пальцев на плотно укрытую снегом крышу кафе. Описав в воздухе красивую параболу, окурок воткнулся тлевшим концом в снежный покров и несколько секунд спустя, протопив в нем дорожку, ушел туда целиком, словно его и не было. Взгляд Ксюши выражал восхищение пополам с завистью, Настя же в очередной раз лишь усмехнулась. Пока что она превосходила бывшую подопечную практически по всем пунктам.       Внутри кафешка выглядела еще уютнее, чем снаружи. Стены из лакированного дуба, декоративный камин, чучело молодого оленя в углу. Просторный зал был пуст, если не считать какой-то веселой шумной компании в дальнем конце. Настя с Ксюшей выбрали столик рядом с камином, опустились на мягкие стулья. Настя тут же извлекла пачку сигарет, вынула одну. — Ты же курила только что! — удивилась Ксюша. Но ответный взгляд Насти был так красноречив, что она лишь опустила глаза и больше не решилась говорить на эту тему. К столику подскочила молодая и довольно-таки некрасивая официантка. — Две чашки кофе, пожалуйста. Черного, с сахаром, — попросила Настя, щелкнув зажигалкой. — О, спасибо большое! — обрадованно потерла руки Ксюша, как только официантка умчалась с заказом к стойке. — А то мне так согреться хочется… — Так закажи себе тоже что-нибудь, — пожала плечами Настя, выпуская длинную струю дыма к потолку. — Как?.. — опешила Ксюша. — А ты разве?.. — Две чашки кофе я взяла себе, — глядя куда-то в пространство, бесцветным голосом проговорила Настя. — Меньше я никогда не пью. Или ты что, подумала, я под конец вечера резко в мать Терезу превращусь?       Настя сама удивилась тому, как внезапно эта красивая фраза пришла ей в голову. А Ксюша с обеспокоенным видом принялась рыться в кошельке. — У меня деньги только на проезд остались, — упавшим голосом произнесла она. — И у тебя, как я понимаю, занимать бесполезно…       На этот раз выразительное молчание Насти вышло понятнее любого ответа. Тут принесли кофе, и Настя принялась с видимым удовольствием пить его. Ксюша же лишь покусывала губы, и взгляд ее был полон неприкрытой зависти.       Несколько минут прошли в тишине, нарушаемой лишь всхохотами компании в другом конце зала. Выглядела та компания явно быдловатой: между худым лысым и коротко стриженным коренастым парнями сидели две девицы с безвкусным макияжем. — А знаешь что, — заговорила вдруг Настя, допив одну чашку кофе и принявшись за вторую. — Пожалуй, за то, что ты сегодня хорошо себя вела, я тебе кое-что позволю. Можешь подержать меня за руку, если хочешь. Только недолго. А если до конца вечера продолжишь себя хорошо вести, то, так и быть, разрешу остаться у меня на ночь.       Она и сама не поняла, зачем предложила это Ксюше. Однако у той глаза так и загорелись радостью. Протянув вперед обе руки, она взяла в них лежавшую на столе Настину левую ладонь (в правой руке у той была чашка с кофе), осторожно погладила ее. Настя невольно вздрогнула, когда холодный металл кольца на пальце Ксюши коснулся ее кожи. Сама она почти никогда не носила кольца и вообще какую-либо бижутерию. — О, гляньте-ка, там две лесбухи сидят, — донесся вдруг из дальнего угла голос из шумной компании. Настя мигом обернулась в ту сторону. Лысый парень смотрел на них обеих с нескрываемой неприязнью. Ксюша тут же отдернула обе руки, словно ошпарившись. — Пойдем отсюда… — с несчастным видом прошептала она. Но Настя, даже не глядя на нее, поднялась и своей вечной гордой походкой направилась прямо к компании. — Это ты про лесбух сейчас говорил? — произнесла она, замерев рядом с лысым и красиво наклонившись вперед. — Ну я, — презрительно оттопырив нижнюю губу, произнес тот. Во взгляде его не было ни грамма симпатии — неужели даже теперь, на таком близком расстоянии, Настя его совсем не привлекала? — И тебе, я так понимаю, не нравится однополая любовь? — продолжила Настя. — Ну да, не нравится, и что теперь? — с все тем же наглым видом ответил лысый. Его приятели сидели притихнув, лишь одна из девушек, полная крашеная блондинка, чуть слышно хихикнула, но тут же получила от своей подруги толчок локтем в бок. — Так давай выйдем, поговорим, — предложила Настя, кивнув в сторону двери зала. — Разберемся один на один. Блондинка в этот раз засмеялась уже громче. На лицах ее друзей также играли ухмылки. — Я? С тобой? — изумленно вымолвил лысый. — Ну да, а что такого? — Настя с гордым видом выпрямилась и сложила руки на груди. — Или зассал?       На этот раз хохотнул уже второй парень, коротко стриженный. Лысый, кажется, был глубоко уязвлен, но виду решил не подавать. — Я девчонок не бью, — с презрением ответил он. — Так мы же лесбиянки, — парировала Настя. — И я для тебя как бы аналог парня, решившего вступиться за свою девушку. Так что, идем?       Лысый несколько мгновений помедлил. Судя по лицу, в его явно не привыкшем напрягаться мозгу шла тяжелая работа. Наконец он резко поднялся из-за стола. — Пойдем, — произнес он. — Мне чисто интересно, как это вообще будет выглядеть. — Давай, Серега, расскажешь нам потом, че да как! — крикнул ему вслед стриженый. Серега с коротким всхохотом кивнул. Он еще даже не подозревал, что ждет его впереди…       Направляясь к выходу из зала, Настя бросила быстрый взгляд в сторону Ксюши — та выглядела явно встревоженной. Даже не подумав успокоить ее ни единым взглядом, жестом или словом, Настя грациозной походкой вышла наружу. Там все еще стоял дикий холод и вдобавок поднялась метель, но Насте сейчас не было до этого вообще никакого дела. Вместе с лысым Серегой они остановились за углом кафешки, где было темно, пусто и почти тихо. Единственный звук издавал лишь большой вентилятор в белой пластмассовой коробке на стене. Настя до сих пор не могла понять, зачем такие висели снаружи в любую погоду. — Ну, и чего дальше? — спросил Серега, как только Настя развернулась к нему. — Че, реально драться будешь?       Ни слова не говоря, Настя взяла правую руку парня и положила к себе на левую грудь. Закатив глаза и возбужденно постанывая, стала массировать ею сосок сквозь кофточку. Серега так и захлопал глазами. А Настя, не медля, поймала его левую руку и осторожно положила к себе на правое бедро. Затем, даже невольно возбуждаясь, повела ее по темному нейлону выше и выше, под голубую джинсу, прямо к «запретному плоду»… — Эй, ты че делаешь?! — опомнившись, Серега вырвал обе руки и отскочил на шаг назад. Глаза его так и расширились на пол-лица. — Ну, иди же ко мне… — томным голосом произнесла Настя, приближаясь к парню и с развратным видом приподнимая груди руками. — Дай волю своим желаниям, не сдерживайся… Разве ты совсем не хочешь меня?.. — Да не хочу я тебя! — так и выкрикнул Серега, отшатываясь. — Психованная, бля… Он уже явно намеревался убежать, но затем вдруг повернулся к Насте с крайне смущенным видом. — Ты это… извини меня, — шмыгнув носом, вымолвил он. — Ну, за «лесбух» и вообще… что так себя вел… — Да расслабься, чувак, — мигом приняв дружелюбно-приятельский вид, рассмеялась Настя и даже легонько хлопнула «чувака» по плечу. — Я все понимаю. Сигарету хочешь? — Давай, — обрадовался Серега, улыбаясь до ушей. — А вот хрен тебе. — Мигом приняв обычный независимый вид, Настя резко отдернула протянутую руку. Сунула сигарету в рот и щелкнула зажигалкой. — Я никогда ни с кем не делюсь. И запомни: у девушки тоже есть собственное достоинство. Никогда не пытайся учить ее жить.       Вконец выбитый из колеи Серега повернулся и быстрыми шажками засеменил к двери кафе. Настя же лишь усмехнулась, выпустив красивое колечко дыма. Она была уверена, что руки парня пропитались ароматом ее духов достаточно, чтобы его пассия могла устроить ему по этому поводу скандал.       Когда она вошла обратно в зал, веселая компания сидела в углу притихшая. Стриженый парень и две девушки мигом обернулись в ее сторону, но промолчали. Серега же, услышав стук каблуков, не повернулся, хотя спина его заметно дрогнула. Посмеиваясь про себя, Настя направилась к Ксюше, смотревшей на нее взглядом, в котором тревога смешалась с пытливостью. Настя зажала сигарету в зубах, что обычно чудо как шло ей, продела одновременно обе руки в рукава куртки. — Допивай кофе, — кивнула она на полупустую чашку. — Так и быть, разрешаю тебе. Только быстро. И потом уходим отсюда. И, выложив на стол сторублевую купюру, она своей привычной независимой походкой покинула кафе.

***

      Метель над городом уже улеглась, и теперь снег падал медленно и красиво, легкими изящными хлопьями. Дома светились уютными огнями. Две девушки шли, держась за руки. На душе у Насти было совсем легко и весело, а вот лицо Ксюши с каждым шагом все больше мрачнело. — Чего грустная такая? — осведомилась Настя у бывшей подопечной. — Да так, думаю вот… — задумчиво протянула та. — В этом году ЕГЭ сдавать, потом поступать… Завтра вот семь уроков в школе, потом еще репетитор… Настя тут же разжала руку, в которой держала Ксюшины пальцы. Кажется, та гробила свою репутацию все больше и больше. — А потом, я подумала… — продолжила Ксюша, будто бы не замечая сердитого взгляда, которым ее сверлила Настя. — Вот на нас с тобой все смотрят так, как будто мы прокаженные… Ладно те, в кафе, но ведь могут быть и другие… И всех ведь не переубедишь… Короче, я подумала… может, нам с тобой пока не афишировать… наши отношения?..       Настя резко остановилась. Они дошли уже почти до самого подъезда ее дома. Здесь, под заснеженными акациями, было как-то по-особенному тихо и темно. Даже окна наверху почему-то не горели. — Ну так и иди домой, к мамке с папкой! Зачем вообще я тебе нужна? — резко заговорила Настя. — Может, ты еще не созрела для этих, как ты говоришь, отношений? Может, рано тебе еще?.. — Насть, ну ты чего? — робко вымолвила в ответ Ксюша, и на глазах у нее блеснули слезы. — Я не думала, что тебя это так заденет… Ну прости меня, пожалуйста. Я готова к любым отношениям, как скажешь… — А знаешь что, — продолжила Настя, особо даже не задумываясь над смыслом своих слов, — я ведь как-то раз убила одного парня. Да-да, во время секса. Пусть и случайно, но все-таки убила. Меня даже за это судили, но, как видишь, я осталась на свободе. А все потому, что мой близкий друг взял всю вину на себя…       Глаза Ксюши расширились от ужаса. «Сдаст меня или нет? — задумалась Настя, уже жалея о внезапно вырвавшемся признании. — Вряд ли. Смелости не хватит. Да и, как ни крути, она все же в меня влюблена». — Насть, ты чего такое говоришь? — замотала головой Ксюша. Она пристально вглядывалась в глаза подруги, явно пытаясь отыскать там признаки того, что та просто шутит. Однако взгляд Насти был как никогда серьезен, так что Ксюша даже невольно попятилась. — Ладно, Насть, я пойду, наверное, — с трудом выдавила наконец она из себя. — Время уже позднее, а меня и правда родители ждут… Пока.       Она развернулась и быстро, прямо-таки чересчур поспешно пошла прочь, ежеминутно оглядываясь. Настя же больше не смотрела в ее сторону. Она взглянула наверх, туда, где среди множества мертвых окон скромно ютилось и ее собственное. Ничего большего, чем оказаться поскорее в теплой и уютной квартире, ей сейчас не хотелось.       «Надо бы купить сразу блок, — подумала она, вынимая из пачки последнюю оставшуюся сигарету. — Чтобы потом как минимум неделю не выходить из дома».