Дневник Змея, но не Сергея

      Выходные дни хозяин любил проводить за долгими прогулками на открытом воздухе.       Посидеть на лавочке в сени густо разросшихся деревьев, почитать в тишине под шелест листьев и беззаботное пение маленьких птиц книги Кафки, освободиться от тревожных мыслей, расслабиться в располагающей обстановке.       Уже представили парк или сквер? Александр, видимо, тоже рассчитывал на него.       Однако местом спокойствия и умиротворения хозяин считал кладбища и некрополи. Ему нравилось находиться среди людей, но так, чтобы они ему не мешали. Хозяин повёл Александра на Смоленское лютеранское кладбище.       Когда-то там он нашёл меня.       Я прополз долгий путь, прежде чем оказаться у хозяина. Сначала жил в контактном зоопарке. Местечко до сих пор вспоминаю с дрожью в хвосте. Бесконечный поток людей. Все трогали, тыкали грязными пальцами в стекло террариума, фотографировали со вспышкой. И холод. Было очень холодно. Я вяло перемещался из одного угла в другой и едва ли реагировал на повышенный интерес к себе. Постоянно хотелось спать, настолько, что я не сворачивался кольцом, а лежал прямо. Кормили скудно. Это я от хозяина узнал, что маленьким змейкам положено давать по мышке раз в неделю. Мне она доставалась раз в месяц, не вся, половину отдавали змее побольше из соседнего террариума. Тоже питону, но не моего вида. Исполинских размеров, впихнутый неведомым образом в террариум, рассчитанный на меня.       В зоопарке я рос. Скорее спал, чем жил. С закрытием зоопарка меня и остальных передали в зоомагазин. Одни люди посчитали, что другие поступали неверно, держа нас в тех морозильных камерах на последнем этаже торгового центра.       Что же про зоомагазин. Кормили лучше. Те соседи, что перенесли переезд, проявляли небывалую активность. Люди уже не трогали нас, лишь смотрели. Прожил я там меньше. Меня вскоре приобрели.       Прежний хозяин думал, что змеи связаны с загробным миром и в некотором роде являются проводниками для призраков, привидений и иных существ из него. Поэтому принёс меня на кладбище в ночь полной луны и пытался провести ритуал. За этим его застал мой хозяин и несколько его мёртвых знакомых.       Тот человечишка так быстро бежал, что совершенно про меня позабыл! Хозяин же не сунул в карман при встрече, а одарил разумом, чтобы узнать, не хочу ли я отправиться к нему. Никто не интересовался моим мнением и тем более ничего не дарил. Только забирали моё тепло, еду, свободу. Я сначала поупрямился для вида, но согласился. Хозяин нёс меня в шарфе, в нём же я ночевал, а утром переполз в террариум, где уже была полная поилка, камешек для сна, ветка-лежанка и крупные опилки.       Может быть, и Александра не мешало бы отметить руной?       С прогулки он вернулся в отвратительном настроении. Я это почувствовал ещё до того, как он проскакал по коридору на одной ноге. Крепкая дверь, специально меняли, чтобы никто не вынес!       Александр швырялся в хозяина подушками, запустил вазу (антиквариат!), бил тарелки и чашки. Если бы не переезд в спальню, точно бы попал в мой домик! Меткость — его второе имя. Но что меня поразило — он не злился, я ощущал страх. Александр не испугался Стрелкова, но после прогулки на кладбище его потряхивало. Наш Александр, тот ещё растяпа и затейник, на моих глазах, забился в угол кухни и сидел, трясясь.       Хозяин заглянул за мной. Нервничал, стыдился, на себя наговаривал, что захотел разделить с Александром долгие прогулки среди старых могил. Улю он к ним не водил.       Мы вместе опустились к полу возле Александра.       Не бойся, Александр, спокойно. Самое страшное в твоей жизни — это я.