Дневник Змея, но не Сергея

      Александр обладал уникальной способностью — не делая ничего, сохранял за собой статус ходячей катастрофы.       Неделя — столько понадобилось Александру, чтобы прийти в себя.       А нам с хозяином, чтобы в это «в себя» его привести.       Наконец-то я откопал дневник записей про Александра из опилок. С Александром едва его не забросил!       Он выглядел, как тот огромный питон в контактном зоопарке — лежал и смотрел в стенку. Иногда — в потолок. От него не пахло девушками. Это был запах свежескошенной травы, крови и…специфичный. Леса, мокрой шерсти. Не собачьей, другой. Он меня настораживал. Я бы не хотел, чтобы обладатель этого запаха покусал Александра. Он мой, я его отметил укусом. Мне его кусать!       Александр пропадал ночью, возвращался днём. Отсыпался и снова уходил.       Не шипел, когда я шипел на него. Я нёс ему стакан и ронял набок, подсказывая. В ручку взял и сломал! За ногу потом укушу, но злиться не стану.       Я уже и хвостом к нему поворачивался. Кусни, хочешь ведь ответный укус мне оставить! Не кусал.       Девушки-художницы успели поссориться, пока трезвонили нам каждое утро. И подружиться… Тем более, Александр, встал и пошёл творить с ними! Шипения на тебя не хватает! И яда! Вот зря я тебя тогда цапнул, надо было сейчас!       Хозяина его состояние тоже настораживало. Ещё не реанимация, но близко. Он советовался с картами, советовался со мной, советовался с прошлыми жильцами, призвав их. Мнения разделились. Между предложениями подождать перемен, утеплить Александра (со мной всегда работало) и радоваться тому, что он угомонился, и ухаживать за ним стало проще, чем за кактусом, мы вспомнили, что есть Уля, и позвонили ей. После звонка хозяин вывел мне символами, что от нас требуется приготовить ужин. Дальше придёт она, и всё организует.       Тут всплыла уже не способность, а проклятие человеческого создания. Своей аурой обращать в себе подобных.       Хозяин порезался ножом, пытаясь порезать овощи. Я, помогая засыпать их на сковороду, свалился на неё и вертелся питоном на масле, пока хозяин не снял меня и не подлечил, наложив лечебные руны поверх чешуи. Лечить пришлось дважды. В рецепте супа обнаружилось, что овощи перед жаркой нужно не нарезать, а натереть на тёрке. Я ответственно к этому подполз, но тёрка была коварной. Соскользнул, добавив в овощи частичку себя. И только подавись мне, Александр!       Ещё оказалось, что нужно мясо. Птицы. И тут я увидел чайку, засевшую на открытом окне балкона. Не иди в магазин, хозяин, птицу к супу я достану!       Это любопытство — поймать, принести, ведь я охотился исключительно на маленьких мышек, а тут пернатая.       Крупная чайка щипала перья, когда я бесшумно подполз к ней по сушилке для одежды. Ближе, ещё… Я наскочил на неё и обвился кольцами! Птица завалилась на крыло, как давай вырываться! Рама была узкая, мы катались по ней, но внезапно начали укатываться за неё. Я не намеревался её отпускать! Всё в дом, всё в суп! Мы повисли на краю. Я тянул её в квартиру, чайка — на улицу. Что за морская курица! Птичьи мозги, мы же не взлетим так! Я тебя не выпущу, а ты не вырвешься. Разобьёмся!       Чайка ещё дёргалась, открывала клюв, когда хозяин забежал на балкон с полотенцем и подобрал нас, уложив на пол. Чайка замерла.       Ну что, хозяин, чистим в суп?       Эх, знали бы мы тогда, что Уля принесёт с собой лапшу в картонных коробочках…