Дневник Змея, но не Сергея

      Я начинал этот дневник, чтобы записывать в него наблюдения за Александром.       Сегодня он переехал.       Это будет последняя заметка о нём в этом дневнике.       Придётся завести второй, ведь в нашу с хозяином жизнь вошёл новый человек.       Мы с хозяином никогда не покидали города. Он жил работой, а я присмотром за квартирой. Ни времени, ни сил, ни средств? О последнем я не задумывался, без путешествий нам всегда на всё хватало. Этот вопрос нежданно подполз к нам… к хозяину, ведь Александр вдруг предложил навестить его родных. Хозяин думал о ценах на билеты, искал информацию, можно ли перевести меня в ручной клади или в салоне самолёта. Или мы должны будем добираться на поезде?       Александр заверил, что все денежные затраты берёт на себя, а поедем на его машине. На Урал. Хозяин возьмёт ещё отпуск, в этот раз за свой счёт, и мы проведём недели две вдали от Петербурга с его семьёй в Городе бесов. Хозяин так и перевёл мне название. Что ж, ну своё происхождение Александр оправдывал на все сто. Я не слышал, но предполагал, что он говорил, что-то вроде: «Я у вас всё живу да живу. Может, и вы ко мне заглянете?»       Хозяина гложили сомнения, я, напротив, постукивал его хвостом и кусал за ладонь. Мы отдохнём, кое-кто в городе успокоится, пока мы будем в отъезде.       Возможно, о нас позабудут. Александр не учинит ничего. А за квартирой присмотрит Уля. Польёт раз наши кактусы и суккуленты.       Хозяин подумал и задал мне только один наводящий вопрос. Тебе станет легче, если мы уедем? На что я ответил согласием.       Было принято решение — на Урал! К бесам!

***

      Все вещи Александра поместились в рюкзак. У хозяина полчемодана занимала только аптечка. Александр хватался за сердце, изображал обмороки и всячески высмеивал хозяина. Хозяин с невозмутимым видом ничего из чемодана не убирал. Глядя на Александра, можно было ожидать чего угодно. Начиная с того, что ему потребуется сделать искусственное дыхание, когда он глотнёт слишком много воды из бутылки и будет задыхаться, заканчивая тем, что он опять отроет дверь с ноги и точно её сломает. Ногу.       Поэтому хозяин набрал бинтов, антибактериальных салфеток, перекиси, положил жгут, кучу разных таблеток, грелку (мне? Александру?), тонометр, градусник, пару комплектов одноразовых перчаток и…шприцов …Шприцов.       На самом деле, я, как и хозяин, вовсе не горел поездкой. Хотел уехать, чтобы не быть в городе. Не думать, что комната нереальная, не думать, что в любой момент в неё войдёт реальный человек, схватит меня и вынесет в другое нереальное помещение, где окажется горячая настольная лампа и ледяная вода бассейна.       Я сломался. Я чувствовал себя беспомощным перед угрозой. Как успешно я защищал книги и карты от Александра, выгнал девушку, так и не справился с Разумовским.       Хозяин не винил меня за это, гладил, брал на руки и утешал. А меня выедала вина. Не справился, дал себя поймать, дал прочитать дневник, в котором хранились в том числе записи о хозяине. Я виноват! Я подвёл его! Что я за змей такой, если мне даровали разум, а я подставил хозяина? Лучше бы он не забирал меня с кладбища. Его книги целее были бы!

***

      Высотные дома сменялись лесами, леса полями, поля снова лесами с массивными горами. Мы останавливались, чтобы сделать фотографии. Хозяин пил таблетки от головной боли, Александр дурашливо ударял его по плечу и клал руку на уголок моей коробки. Я выглядывал из флисовой ткани и несильно покусывал его. Что мне твоя машина, Александр, я всё равно…       Ты не справился! Ты их подвёл! Если бы не ты, вам бы не пришлось уезжать так далеко! Как в ссылку собрались! Нееет, вас в ссылку отправили! А знаешь, кто и из-за кого отправил?       Я забирался обратно в коробку и засыпал. От окна и при включённых машинных мини-батареях веяло прохладой.

***

      Городом бесов назывался Екатеринбург. Александр трактовал это так… Возможно, трактовал, я не был уверен, придумывал слова, думал, что он… Из-за тебя!       …думал, отталкиваясь от слов хозяина, что звучало это: «Во-первых, реально город бесов. Табличка какое-то время на въезде стояла. Во-вторых, храм тут на месте сквера восстанавливать хотели, а скверов в городе мало, промышленность же, ну и бастовали массово. К деревьям себя приковывали, хороводы водили, кричалки орали в рупоры. Нас бесами и назвали. В полиции целую бесовскую ячейку создали. Угадаешь, кто был главным бесом на районе? Даю подсказку — он прямо перед тобой. Обольёшь святой водицей, врач, или вместе бесноваться будем?»       Но что стало для меня открытием, так это родители Александра. Довольно порядочные люди. Тут я задумался, а не взяли ли они Александра из человеческого инкубатора… Да вроде похож на них. Как у двух интеллигентных, щепетильно относящихся к порядку, чтящих этикет и манеры, чуть ли не возводящих в культ дисциплину людей вырос этот помадный, хомяков не дающий переварить анархист, роняющий полотенца при бедных Улях? Ответ пришёл на четырёх лапах. Пять ответов.       При всех своих качествах родители Александра, тоже врачи, но не как хозяин, они лечили голову, считали, что дети — они свободные, их нужно направлять, а вырастут они сами. Пять кошек, видимо, придерживались куда более консервативных взглядов на воспитание. Потому что эти клубки шерсти общими усилиями вполне могли вырастить то, что рвало, разбрасывало, ломало и гуляло по художницам в поисках пищи. Не к родителям, а к ним первым подался Александр. Группа усатых взяла нас в кольцо. Тёрлись об хозяина с Александром, смотрели на мой террариум, который хозяин поставил на обувную тумбу в прихожей. Попробуйте сунуться, встретитесь с чайкой!       Кого ты обманываешь?       Не шипел, сворачивался кольцами и выглядывал из них. А кошки следили за мной.

***

      Кажется, Александр был охотником или человеком, как полицейский, но не для города. Забыл, как это называется… У него в комнате в шкафу висела форма с причудливой нашивкой, как плетёным браслетом из ткани. На стенах — грамоты и медали за призовые места в соревнованиях по стрельбе. Вот откуда этот запах свежескошенной травы. В том чехле, металл, оружие! И видимо, разрешения, чтобы использовать его в городе, он не имел.       Хозяин напрягся и как-то смутился его наградам. Его губы двигались в вопросе. Александр промолчал, захлопнул дверцу шкафа, закрыл на защёлку дверь комнаты и обнял хозяина. Его трясло, как после похода на кладбище. Он держался за хозяина и при этом поглядывал на меня.       Всё хорошо, Александр. Я цел и почти невредим. Не бойся за меня. Я всё ещё самое страшное в твоей жизни.       А кто самое страшное в моей?

***

      Пять котов не отходили от нас ни на шаг. С утра эти мягколапые комки, спрыгивая с мебели, сотрясали пол так, что я сваливался с ветки-лежанки, как будто за стеной сверлил сосед. Облежали всего хозяина. Я всю их шерсть собрал, пока на секунду прилёг к нему на плечо! Ну что за безобразники! Пахло кровью. Вот подлецы, мало того, что облежали, исцарапали хозяина! Искусали, бесята!       Я шипел на них, они — на меня. Взаимопонимания мы не находили. Представьте Александра? А как вам пять уменьшенных Александров? И главАлександр шестой, которого они взрастили?       Хоть какие-то манеры у них были. Эти пять Александров не лапали мой террариум и не лезли в него, а сидели, пушистые клубки, около. Стерегли. Боевые мохнатки были. Александр как-то сунул руку ко мне, так сразу двое кусь его. Возможно, я пересмотрю своё мнение на их счёт… Возможно, когда вернёмся, намекну хозяину, что не против воспитать себе усатого охранника. Усы у них забавно дёргались. С этими антненками, да с моим обонянием будем чаек ловить!Нравилось мне в котах и то, что за чистотой они следили.       Вылизывались регулярно.       Но увидеть, чтобы Александр сел на пол без полотенца и чистился… К этому я был не готов. Хозяин явно тоже.       Две ночи по приезде почти не спал из-за того, что родители Александра приняли его не за друга их сына. Вы помните про самовоспитание? А про котиков-консерваторов? Так вот Александра точно образовывали они, потому что хозяина он представил другом. Его родители вроде удивились и, похоже, расстроились.       Привёз издалека…друга. Врача-реаниматолога между прочим! С разумным бесполезным змеем!       Хозяин так и не сказал ничего Александру. Его запах менялся, запах Александра сохранялся прежним. Я ждал, подталкивал хозяина сказать. Хозяин не решался. Пушистая часть семьи Александра, будто читая мои мысли, обступала его и тоже ждала, когда ему хватит сил сознаться.

***

      Не прошло и пяти дней, как Александр потащил нас в поход. Это как отпуск, но без всех благ цивилизации. Как я завидовал котам! Они остались в тепле, в комфорте, а нам предстояло жить в заморозках в палатке! Александр ещё и сказал, что в природном парке, где мы остановимся, в последние годы волки развелись. Вот волков нам как раз и не хватало! Хозяин, открой дверь, давайте уйдём, вдруг там, помимо волков, ещё и медведи! Александр добавил — ну лисы встречаются, ну кабаны. Хозяин, откройте же дверь! Пустите обратно к котам! Вон они на подоконнике уселись, лапами стучат. Эй, я ещё вернусь!       Один волк тебя испугал, со стаей совсем со страху помрёшь? Он не был волком! Не полностью!       Лес. Шуршала листва. Пахло хвоёй, мокрой травой. А запах утра? Капельки замёрзшей воды на листьях, горячий травяной чай из термоса с клубящимся паром?       Никаких посторонних запахов бензина, кофе, выпечки, химии или машин. Природная простота. С ней страхи исчезали, я не боялся, волнения отступали.       Бродить по лесным тропкам, замотавшись в шарф в кармане хозяина, было увлекательно. Запахи не менялись, менялись виды. Скалы, подмерзающая река, грибная поляна. Я ощущал под листвой шевеление маленьких зверьков. Птицу ворону, стучавшую клювом по дереву.       Александр рассказывал, что раньше, помимо стрельбы, увлекался скалолазанием. Тоже дома где-то медали завалялись, может, и коты растащили. Ленты, на которых крепились медали, понравились.       Дорожки не везде были ровными. Александр замедлял шаг и чуть что поддерживал под руки хозяина, он же как питон или удав, неприспособленный к активным передвижениям. Проверял и меня. Я, наверно, смущался, как хозяин, потому что радовался всякий раз, когда Александр обращал на меня внимание. Не ругал, улыбался и прикасался, не причиняя боли. А я вовсе не злился на него. Представлял, что и следовало бы злиться.       Если бы не Александр, меня бы не ранили! Но…если бы не Александр, мы бы с хозяином не выбрались на природу, я бы не понял, каково это — быть не верным змеем-помощником, а стать полноправным членом семьи. Чтобы меня не только кормили, водили ко врачу, обучали и оставляли книжки стеречь, брали на кладбища, потому что больше некого, и задействовали в ритуалах со свечами.       А любили, разговаривали не по работе, считались с моим мнением.       Ещё хозяин поговорил бы с Александром, вообще идеально было бы!

***

      Я не слышал, но чувствовал вибрацию от бурных потоков воды. От шелеста травы, воспарившей из неё в небо птицы. Треска поленьев в костре. Ворочавшихся в нём углей.       Это всё было настоящим. Мы с хозяином встречали рассветы у реки и подолгу общались, пока Александр спал в палатке. Бинты всё же пригодились. Он подвернул ногу. Забрался позировать на скользком камне и навернулся с него. Промок насквозь и травмировался. Хозяину пришлось не только меня нести и отогревать, одалживая свои запасные вещи.       Хозяин не разбирался в «головах», но достаточно узнал от родителей Александра. Он хотел, чтобы я высказался, в смысле, продолжил излагать мысли на бумаге и показывать ему, обсуждать всё. Хозяин терпеливо повторял, что я ни в чём не виноват. Признался, что винил себя за моё похищение. Ему следовало и на террариуме руны рисовать, и меня отметить, чего он не сделал.       Но он, как и я, не жалел, что привёл Александра. Винил себя за то, что не уберёг меня от его внимания после поедания хомяка, дал забрать оружие Александра в ходе переговоров. Но отговорил его задерживать. Александр, как объяснял хозяин, связался со страшными людьми, и если бы его имя раскрыли в полиции, люди куда страшнее попытались бы его перехватить, и пострадали бы невинные, хоть те же полицейские. Поэтому Александр остался с нами под ответственность свою и хозяина.       Я не умел смеяться, за меня тихо смеялся хозяин, когда я написал, что и Александр тоже чувствовал себя виноватым перед нами. А мы не держали на него зла.       Солнце всходило. Все втроём, как змеи в клубке, мы тесно сплетались в спальных мешках.       Человеческое создание превратило мою жизнь в хаос, но в хаосе вернуло к миру.       Спасибо тебе, Александр.

***

      В романтических фильмах, которые иногда смотрел хозяин, всё заканчивалось хорошо. В жизни не всегда всё складывалось так, как нам бы этого хотелось.       Перед отъездом домой хозяин с Александром выбрались на ночную прогулку по городу.       Я спал, окружённый мягколапыми, но громко топающими охранниками, но проснулся с ними от вибрации. Еле перебирая ногами, врезаясь друг в друга и ища поддержки, хозяин с Александром ввалились в комнату и упали на кровать. Они смеялись, улыбались. Я с котами замер в ожидании, потому что понял — всё, решится!       Хозяин поцеловал Александра. Александр отсмеялся и сел, притянув колени к груди. Я ощутил не радость, а смятение, боязнь. Не нужно уметь слышать, чтобы понять, что он потом говорил.       Я собрался в кольца и смотрел. Котики спрыгнули и устроились возле хозяина с Александром обогревать обоих.

***

      Александр не спешил распаковывать свои вещи, когда мы вернулись домой. За всю дорогу (без малого два дня с остановкой на ночь в дорожном отеле) едва связал пару слов. Раньше я бы порадовался, что хоть как-то удалось его угомонить, но не сейчас. Молчащий и задумчивый Александр меня пугал. Вдруг он уедет от нас и уже не вернётся? Вернётся. Хозяин с грустью в глазах сообщил, что Александр будет к нам приходить, но жить с нами не останется.

***

      Прошло несколько дней, прежде чем к нам заглянул гость. Я ждал, я верил, что это Александр. Предвкушал, как он будет бегать к художницам за едой, а потом придёт, разрисованный помадой! Хозяин её отмоет и обрисует всё хной!       Меня смутил запах…лес, шерсть. Воспоминания врезались в голову уколами шприца. Я напрягся, готовился защищать квартиру во всю силу, как получился. Я не сдамся! Я не один!       Хозяин дал мне забраться к нему на руку и пошёл в прихожую. Ну не так сразу, надо Александру написать! Пусть на подхвате будет!       Дверь открылась, и на пороге я увидел Диму.       Хозяин пустил его и в его присутствии озвучил мне, что никто никому угрожать не станет. Это мирный визит. Дима будто в подтверждение сначала вывернул карманы на брюках и ветровке, потом показал пустые ладони, а затем помахал платком. Допустим.       Хозяин объяснил, что после моего возвращения он уже созванивался и переписывался с Димой. Дима спрашивал о моём самочувствии, об Александре и предложил сотрудничество ведомств. Полиции и скорой с поправкой на мистическую составляющую.       Минимизировать любые жертвы. Теперь отдавать вещи умерших хозяин будет нашему не совсем человеческому знакомому, а он в обмен вызывать туда, где срочно требуется помощь медиков, и сообщать информацию по странным делам. Хозяин и с духами переговорит, если зацепки к делам понадобятся. Никто из полиции или ФСБ нас не потревожит и никаких ложных обвинений хозяину не предъявит. Меня кольнуло внутри — дневник читали. Если каким-то образом решатся потревожить, Дима мирно всё уладит. Все видеоматериалы исчезнут, документы самоуничтожатся, а приставшего к нам полицейского или следователя срочно куда-нибудь вызовут, а дело передадут лично ему.       Я тревожно заёрзал на руке хозяина. Чувствовал, что есть в этой глобальной затее одно огромное несогласное «но». Надо обязательно написать Александру. Мы не перестрахуемся, мы будем умеренно доверять.       А ещё Александр выкинет посылку хозяина и с ним я не дам хозяину ни секунды мысли об изготовлении лекарств из нашего новообретённого союзника. Хозяин научил меня многому, но и я сам не отставал в развитии, набираясь опыта и знаний. Мы ни за что не станем использовать того, кто станет нам помогать. И у хозяина есть только один путь.       Послушать меня.       Я отпустил вину, не злился и допускал, что сотрудничество — это самый благоприятный выход из наших нескладных взаимоотношений на благо людей и не-людей. Я нашёл в себе силы спросить, как там мой мучитель поживает. Дима ответил, что ему стало получше. И я искренне порадовался за него. Не потому что так и боялся последствий от другого ответа, а потому что переполз через такие страдания, что не хотел, чтобы и он так мучался.