Ловцы заблудших душ

С тех пор, как в типографии «А.Малкольм» появилась талантливая художница, дела резко пошли в гору. А когда к изданиям для взрослых добавились детские книги с множеством картинок, любимой работы у Брианны значительно прибавилось. Но неугомонный и ненасытный слоненок рос в ее животе не по дням, а по часам, так казалось до предела уставшей от беременности Брианне. И расти ему оставалось еще недели три или около того по их с Клэр примерным подсчетам. Энергия, бодрость, удаль, задор, молодая легкость бытия — все сгинуло без следа. Вместо этого Брианну изводили колоссальная медлительность, катастрофическая неповоротливость, вечная сонливость, независимо от погоды и времени суток, и зверский аппетит, независимо ни от чего вообще. И так изо дня в день. Таким же обещал быть и тот тихий осенний день в конце ноября. Фергюс привычным жестом погладил гигантский живот жены и прошептал ему «Здравствуй, дружочек. Поспи еще немного, дай маме отдохнуть». Поцеловал Брианну и, невероятным усилием оторвавшись от ее сладких, нежных губ, убежал по делам. Задержка на какую-нибудь минутку в объятиях любимой продлилась бы полдня, не меньше. Оставшись в теплой, уютной тишине, Брианна откинулась обратно на подушки и снова с удовольствием задремала, воспользовавшись моментом, пока малыш спал, убаюканный лаской отца. Стоило ему проснуться, и начиналась такая возня, что о спокойствии и комфорте приходилось только мечтать, как о рае земном. Пробудившись уже за полдень, Брианна первым делом ощутила укол совести. Она обещала отцу закончить иллюстрации к «Золушке» еще накануне, но успела добраться только до эпичного входа героини в бальный зал. Вслед за совестью дали себя знать голод, тяжесть в ногах и серия толчков в печень, самый нелюбимый малышом орган. Заставив себя выбраться из удобной кровати и наскоро перекусив обедом из пяти блюд, Бри устроилась в кресле и принялась за первый танец Золушки и принца, на удивление похожего на молодого француза по имени Фергюс Фрейзер. Внезапно снизу раздался звон колокольчика над входной дверью их книжной лавки. — Мааам! Слышишь? Посмотришь, кто там? — крикнула Брианна. — Уже иду! — отозвалась Клэр, спускаясь вниз. Брианна продолжила рисовать, но у нее возникло какое-то смутное ощущение… Что-то настораживало… Бри прислушалась. Снизу не доносилось ни звука. Шаги, разговор, хотя бы банальный вопрос Клэр «Что вам угодно?», перестановка табурета вдоль стеллажей… что-то должно было слышаться. Но в воздухе висела полная тишина. Подозрительная, дальше некуда. Отодвинув мольберт и не без труда выбравшись из кресла, Брианна накинула на сорочку шелковый халат, тяжелые платья с корсетами она носить уже не могла, и стала осторожно спускаться по лестнице, держась за перила и нащупывая ступеньки ногами в условиях нулевой видимости пространства ниже огромного живота. Посетителей в магазинчике было двое. Приятной наружности господин средних лет, изящный, с благородной осанкой и красивыми серо-голубыми глазами, восхищенно расширившимися, когда он увидел Брианну. И мальчик, на вид лет восьми. Присмотревшись к нему, Бри внезапно ощутила слабость в ногах, схватилась за спинку удачно оказавшегося рядом стула и тяжело присела. Клэр тоже, не отрываясь, смотрела в синие, раскосые глаза ребенка. Молчание затягивалось, и мальчик, не понимая, что происходит, переводил взгляд с одного взрослого на другого. — Папа… — неуверенно заговорил он. Лорд Джон Грей очнулся от задумчивости и поклонился дамам. — Мое имя… — начал он. — Мы знаем, кто вы, — не очень-то вежливо, но с теплотой в голосе перебила его Клэр. — Я бы не узнала вас сейчас, вероятно… Но я отлично вас помню… Джон чуть смутился, как показалось Брианне, и, пожалуй, излишне строгим тоном сказал мальчику: — Вилли, позволь представить тебе миссис Клэр Фрейзер, супругу моего старинного друга, мистера Джеймса Фрейзера, хозяина этого дома, и их дочь Брианну. Вилли приосанился, церемонно поклонился и торжественно, отделяя каждое слово, произнес: — Уильям Рэнсом, девятый граф Элсмир. К вашим услугам, миледи. — Мы очень рады знакомству и счастливы принять вас, — от души улыбаясь, ответила Клэр. И добавила, обращаясь к Джону, отвечая на незаданный вопрос: — Его сейчас нет дома. Но он скоро будет. Малыш Брианны неожиданно проснулся, и, чтобы мама ненароком не пропустила столь важный момент, изо всей силы пнул ее под дых. От неожиданности Бри охнула и схватилась за живот. — Что такое? — встревожилась Клэр. — Ничего страшного, мама, прости, — поспешила заверить ее Брианна. — Он тоже хочет принять участие в разговоре. Тут Бри заметила, что Вилли смотрит на ее непомерный живот со смесью любопытства, страха и сочувствия, очевидно, не понимая, как можно существовать в таком положении. — Хочешь потрогать? — улыбнулась ему Брианна. Мальчик оглянулся на лорда Джона и, получив от него утвердительный кивок, несмело подошел к сестре. Бри с замиранием сердца взяла его руку и приложила ладошку к выпятившемуся бугорку на животе. Глаза Вилли округлились. Брианна видела, несколько ее брат поражен прикосновением к чему-то загадочному, даже еще не совсем существующему. — Когда он родится? — еле слышно спросил мальчик. — Уже очень скоро, — также тихо ответила будущая мать. Грей похлопал себя по карманам. — Который час? — спросил он, обнаружив, что, собираясь сегодня на прогулку, по рассеянности забыл взять свой золотой багет, чего с ним не случалось никогда в жизни. Клэр оглянулась на часы, висящие на стене за прилавком. — Они остановились, мама, — сказала Брианна. — Я забыла завести их вчера. — Нет, они показывают время правильно, — раздался от порога низкий голос с бархатными нотками. — Без пяти пять. Время пить чай, не так ли? Джейми стоял, прислонившись к косяку, и неотрывно смотрел на Вилли. Услышав его голос, мальчик отдернул руку от живота Брианны и обернулся. — Мааак?.. — неуверенно протянул он. И на его личике замелькали удивление, недоверие, что-то вроде гнева, и в завершение заблестели слезы радости. Вилли сорвался с места и с такой скоростью подлетел к Джейми, что тот едва успел присесть, чтобы схватить сына в объятия. — Где тебя носило все это время? — пробормотал мальчик, зарываясь сырой мордашкой в плечо отца. — Прости, мастер Уильям, мне пришлось уехать, — ответил Джейми. — Я все тебе расскажу. Вилли выпрямился и утер кулаками глаза. — Что с твоими волосами? — удивленно спросил мальчик, проведя ладонью по седой пряди над виском Джейми. — Я все-все тебе расскажу, — прошептал отец и поднялся, надеясь, что сын не заметит его слез, сдерживать которые уже было невозможно. Вошедший вслед за Джейми Фергюс подошел к Брианне и поцеловал ее в мокрую щеку. Бри подняла голову. Ее муж во все глаза смотрел на мальчика, затем вопросительно взглянул на Бри, и она, молча, кивнула. — А теперь пойдем, поужинаем вкусненьким, хорошо? — произнес Джейми, сумев совладать с голосом, и взял Вилли за руку. Этот момент остался в памяти Брианны на всю жизнь. Заплаканные отец и сын, улыбающиеся мама и старый друг отца. Неистово толкающийся малыш, которого Бри безуспешно пытается успокоить, поглаживая живот и нашептывая ему тихие, ласковые слова. Любимый мужчина, обнимающий ее за плечи. И в самом центре мироздания молчаливые часы на стене, показывающие такое хорошее время. Чудесное время, прямо-таки волшебное. Самое лучшее из всех существующих времен. Без пяти минут пять. Время пить чай.