Боль в сердце

Скромная двушка где-то не окраине Старроуда с ремонтом конца прошлого века, зато в отличном состоянии. Ночью опять было ветренно: пышный клён, подобно пьяному другу, пытался связаться со своими знакомыми любыми доступными способами: выл, шелестя пышной листвой, и стучался в окна. Благо днём он трезвеет, извиняется и снова встает на службу, охраняя квартиру от испепеляющих солнечных лучей и от порой раздражающего гула со двора. И тут-то ты понимаешь: "Ну, да, есть у него проблемы с алкоголем. Но с кем не бывает? Он же всё-таки наш хороший друг! Вспомните, сколько раз он нас выручал. И сейчас всегда рад помочь" — думала Колетт, глядя на могучий клён. Видавшая виды керамическая плитка на кухне блестела глянцем на утреннем солнце. На некоторых плитках можно было с трудом различить потёртые времнем изображения персонажей из старых мультфильмов. Разложив свой верный дневник у себя на ногах, Колетт непринуждёнными движениями выполняла набросок клёна на очередном шершавеньком листе. На другой странице разворота можно было увидеть изображения кленовых листов в различных состояниях. Впрочем, девушка знала, что в глубинах этой пучины, состоящей из бумаги и фантазии, можно было отыскать далеко не только незамысловатые наброски флоры. Дневник представлял из себя кастомизированный скрапбук с обложкой из заменителя кожи. Книга, хранившая все секреты хозяйки, была опоясана черными ремешками с маленькими позолоченными пряжками, которые защищали от случайного раскрытия. Где-то посередине обложки ближе к корешку красовалась улыбающаяся звезда — логотип компании Starr. Юная художница расположилась на заботливо подогретой поверхности подоконника в одном нижнем белье и белой рубашке. Она то и дело вынимала изо рта волосы, которые так и норовили куда-нибудь залезть. Самый обычный серый топик, безотказно держащий греющую душу полторашку. Того же цвета слипы от Calvin Klein, купленные на рынке. Будучи явно палеными, с небольшими дефектами в области резинки, свою функцию они выполняли на отлично. Джинсы надевать — жарко и рановато, а домашние шорты — лень, да и Джанет не обессутит. Она и так с утра ванную бог знает, сколько времени занимает. Еще не хватало перед ней наряжаться, думала Колетт. Посмотрев на жилье Джанет, и не подумаешь, что она — начинающая артистка-каскадер. Из ванны вышла подтянутая девушка с выразительной мимикой в простенькой, но явно качественной ночной сорочке. Её шевелюра небесно цвета была обмотана полотенцем причудливым образом. — Так! Николетта, не напомнишь, что ты просила тебе напомнить? — задумчиво улыбнулась Джанет, элегантно вытянув руку вперед, будто бы приглашая собеседницу на бис. — Просчиталась, но где? — рассмеялась в ответ Колетт, — врач у меня сегодня. Вот что бы ты без меня делала? Кто бы тебе напомнил? — А кто бы напомнил тебе? — Джанет поправила полотенце не голове, подойдя к тумбочке, стаящей в прихожей, — кстати, тут, кажется, и твои подписи нужны, — кивнула она в сторону листов, лежащих на предмете мебели. — Что это? — вытянула шею Колетт, отрываясь от дневника. — Вчера вечером из ящика взяла. Какое-то голосование в ТСЖ, — небрежно ответила певица. — А какое отношение мы имеем к ТСЖ? — задумалась Николь, вертя в руках ручку с наконечником в виде логотипа компании Starr. Художница-любитель пристально глядела в дневник, будто бы там должно было быть объяснение этому недоразумению. — В смысле?.. — Это хозяйке подписывать надо, мы же не собственники! — А нахер я это подписывала тогда-а, — нервно пропела Джанет прикусив губу. Она невзначай, и с большим удивлением для своего сонного организма, взяла восьмую актаву. Её глаза мало, кто мог увидеть без яркого макияжа. Сейчас она бегала ими по листку, который она достала из потрёпанного почтового ящика. Колетт босыми ножками подбежала к артистке, — что там хоть? – произнесла она, с любопытством наклонив голову над листами. — А, пф-ф, — выдохнула Джанет, дочитав до нужного места, — это за капремонт. Они там точно смотреть не будут, если до них вообще дойдёт. Можно смело подписывать, — махнула рукой певица, довольно удаляясь в свою комнату. Колетт осталась одна в старенькой прихожей напротив двери, отделанной дермантином. На одном из крючков красовался каскадёрский шлем Джанет. А художница обратила свой взгляд вниз, на листы, где внизу и кое-где посередине были поставлены подписи начинающей знаменитости. — Отличный экземпляр для моей коллекции, — хитро улыбнулась она. Можно сказать, даже оскалилась. Колетт сверкая пятками сбегала за дневником, вернулась к тумбе и начала торопливо листать любимую и самую дорогую книжецу. Она перелистывала разделы, посвящённые различным местным личностям, сотрудничающим с компанией Starr, по типу местного красавчика Шерифа с модельной красной шевелюрой, человеку с головой ворона или, например, ожившему кактусу в шортах. Шелест бумаги прекратился на разделе, посвящённому Джанет. Её миниатюрный портрет был одним из самых подробных в коллекции (они буквально жили вместе). Колетт нависла над тумбой и аккуратно скопировала звёздную подпись в отдельное "окошечко" на листе бумаги. Это был один из её самых простых "автографов". Девушка расплылась в довольной  ухмылке, с чувством выполненного долга отстранилась от дневника и окинула весь разворот жадным взгядом. Она хотела было что-то глянуть в листках из почтового ящика, но обнаружила, что сбила пару ботинков, пока подбегала к тумбе. Маньячка закрыла дневник, поправила пострадавшую обувь. Затем прищурилась, чтобы разглядеть время на кварцевых часах, и когда разглядела, побежала в ванную, ударившись о дверной проём. Попутно краем глаза заметила Джанет в своей комнате, которая вальяжно прихорашивалась у туалетного столика. Колетт довольно вздёрнула нос, встречая теплые потоки воды. Черты лица мигом оживились, а уголки бледных женских губ приподнялись. Тепло вскоре распространилось по всему телу, вызывая эйфорию, сопровождаемую легкой дрожью. Казалось, только этого и не хватало организму с утра. Вылезая из потрепанной металлической ванной уже новым человеком и вытираясь, девушка не могла не почуять знакомый аромат хлорочки. Он был едва ощутим, но вполне распознаваем для опытного в подобных вопросах человека. Иногда казалось, что Джанет слишком часто драит ванную комнату. Впрочем, это очень органично вписывалось в её образ звезды, поднявшейся из самых низов. Джанет была на три года старше Колетт, в сентябре официально начнет осваивать четвёртый курс актёрского факультета. У подобных людей учеба стоит отнюдь не на первом месте. Несмотря на непринуждённый процесс обучения (главное: найти подход к преподавателю), артистка с трудом успевает на все концерты и другие мероприятия от Starr. А в её гугл-таблицу с расписанными по часам днями недели даже заглядывать страшно, не то что вчитываться. Начинающая звезда знает себе цену, поэтому предпочитает жить на широкую ногу, из-за чего под конец месяца у неё остается примерно столько же денег на жильё, сколько и у её менее успешной соседки с пухлым дневником под мышкой. В конце концов, обе подруги оказались под одной крышей от безысходности. Джанет — потому что больше не хотела больше висеть на шее у родителей, а Колетт — потому что ей нужно было жильё рядом с учебой. Колетт тоже сотрудничает со Starr, но гонорар её близок к минимальному из возможных. Он гораздо меньше, чем у её соседки с театрального факультета: наша художница давно не появлялась на каких-либо мероприятиях, поэтому ей положена лишь небольшая ежегодная выплата за то, что она великодушно позволяет использовать свою внешность и голос для дизайна персонажа из мобильной игры. "Ну, спасибо, что скинули костей погладать, хозяева" — иной раз думала белокурая, видя уведомление от мобильного банка. Джанет подобные уведомления, казалось, смахивала. Впрочем, зная корпоративные устои компании Starr и внутреннюю кухню, вполне можно понять, почему девушка, обнимающаяся с дневником, решила лишний раз нигде не показываться. Зато за работу в лавке она получала как обещано: прилично. Большего ей и не хотелось. Высушив молочного цвета прическу, неудачливая сотрудница Starr облачилась в свой повседневный наряд, состоящий из черных джинсов, темно-серой футболки и упомянутой выше белой рубашки. А на завтрак наконец-то не кусок хлеба, а кусок хлеба с сыром. — На десять минут раньше встала, могу себе позволить — думала Колетт, расплываясь в солнечных лучах с кружкой чая, которую она как младенца прижимала к груди, — ну, гулять, так гулять! Еще и с маслом ебану! — взглянула она на хлебницу. — Джанет, я нам тут бутерброды сделала! — дружелюбно сказала девушка, услышав шаги из комнаты. Светлосерая поверхность стола, представляющая собой кусок ДСП, была сервировона чашкой чая и тарелкой с одним оставшимся бутербродом из двух. Распавленный в микроволновке кусок сыра с одной  стороны аппетитно вжарился в хлеб, а с другой, подобно карамели, текучей пряной субстанцией стекал вниз на  керамику конца прошлого столетия. Вот тебе и преемственность поколений. Красоту старого познаешь только тогда, когда нет денег на новое. На кухню, среди убранства которой только недавно появился электрический чайник, вышла особа, обычно наблюдаемая на глянцевой обложке какого-нибудь журнала. В черном топе, белом пиджачке с позолоченным воротником. В шикарной белой юбке с черным поясом, с бляшкой в виде звезды. Шикарные стрелки на глазах, старательно выведенные вручную. В таком наряде не нужна красная дорожка, она и по бабушкиному ковру и по пыльному паркету пройдет столь же эффектно, лишь бы каблуки в щелях между дощечек не застревали. — Извини, Летти, я же почистила зубы! — виновато улыбнулась студентка театрального факультета, подмигнув и помахав рукой на прощание, — да и время уже! Пока! Пока Джанет обувалась, её спину сверлила Колетт. Белокурая постепенно опускала руки, в которых повис недоеденный бутерброд. Желтая пряная незастывшая магма начинала жечь кисть. И почему еще минуту назад казавшийся пищей богов хлеб с расплавленным сыром и маслом уже не лезет в горло? И так горько на душе от того, что не можешь пожелать подруге хорошего дня, а молча провожаешь её взглядом, подло думая: "почему она идет петь на сцену в шикарном наряде, где всё внимание будет приковано к ней. А я иду продавать мерч в пыльную лавку". Джанет и бровью не повела, лишь вопросительно улыбнулась. Скрежет и металлический звон дверного замка, скрип древной ручки и грохот закрывающиейся двери. Пустыми глазами глядя в сторону прихожей, Колетт шмыгнула носом. Нет, ты же знаешь, что Джанет это всё не с неба свалилось. Это же твоя подруга, в конце-концов... К тому же, вспомни его томный взгляд, то, как мило он смущается, как спорит с Гриффом по поводу условий труда. Его сильные ручки в конце концов. Только ради одного этого стоит приходить в лавку. На душе становится немного легче. Ты толкаешься изодранными пятками о поросшее тиной дно, всплываешь, выплёвывая гнилостную воду. Делаешь вдох, готовая грести руками ради долгожданного спасения, но тебя засасывает в пучину еще глубже. Уходя на дно, ты уносишь с собой лишь воспоминание о том счастливом глотке кислорода. — Дура, у него же есть девушка, — прикусила губу продавщица мерча.