Боль в сердце

Биби встретилась с Эдгаром у входа в лесо-парк. Подходя, спустила наушники на шею. Они поздоровались, обнялись и поцеловались. Затем отправились в марш-бросок, обсуждая, что успело произойти за сегодня. В какой-то момент продавец мерча спросил: — А что за уши такие? — он махнул чёлкой в сторону шеи Биби, на которой он заметил полноразмерные накладные наушники, — недавно купила? — Ага, на днях. Старые были примерно такие же... Но там один человек сел на мою сумку на тренировке, и они этого не пережили, — спортсменка покачала головой. — Пиздец, пресс "F" тем старичкам, — выдохнул брюнет, — а тот типок хоть извинился перед тобой? Заплатил за новые? — Ну а чего денег трясти с него? Такие проебы со всеми бывают. Тем более, он довольно искренне извинился и пообещал впредь быть внимательнее. — Охуенчик тогда. А что за бренд? Впервые такие бананы вижу, — кивнул он в сторону наушников. — Зоркий ты, — довольно произнесла Биби, — этот мой любимый производитель. Но в широких кругах он еще не достиг признания. Бренд, типа, недо-премиум? Поэтому звук хороший, а еще очень удобные амбушюры. — Выглядят большими, — глянул Эдгар на упомянутые выше амбюшуры. — В этом и смысл! Они как бы полностью ухо обволакивают, — Биби положила ладони себе на уши, — так что посадка охуенная, как и звукоизоляция. Попробуй сам, ручаюсь. — О, реально дашь? — Дам, и наушники тоже, — хитро ухмыльнулась Биби, на что эдгар лишь поднял бровь. И взял "гарнитуру" из рук девушки. Они расположились на ближайшей скамейке и прослушали несколько треков вместе. Изучили плейлисты и избранные треки, комментируя музыкальные предпочтения друг друга. — Ну, что скажешь? — Нехуйственный саунд такой. И треки классные у тебя. — Мне тоже твои зашли. — Из твоих я бы даже несколько себе добавил в плейлист. Как минимум, вот тот... — Который про тусич в клубе? — Да, там синты бомбические. — Губа у меня не дура всё-таки. Вкус имеется, — вальяжно цокнула Биби. — И скромность тоже на месте. — Да я вообще скромница! — И что с такой скромницей делать? — Как что? Выебать, — Биби понизила голос. Этот призыв был пронизан пошлым энтузиазмом, легкой хрипотцой, и пробуждающийся в ней животной страстью. — Ты так не шути лучше, — Эдгар потянулся и накинул на плечи шипастый рюкзак, — кстати, ты просила про случай на мосту рассказать. И, почему я шарф всё время ношу, помнишь? — А-а, да... — задумалась Биби, — помню, конечно. Эдгар распознал волнительное недоумение в её интонации. Почти фрустрацию. Будто он выдал что-то не то. Но почему? Она же сама просила рассказать... Биби тоже встала со скамейки и выпила воды из бутылки. А когда парочка немного отошла от скамейки, и вновь вышла на добротную парковкю дорожку, она тихо добавила: — Но вообще, я не шутила, — и спокойно посмотрела Эдгару в глаза. — Что? — Мне нравится гулять за ручку, не подумай. Просто говорю, что мы можем по-разному досуг разнообразить. — И как? — Эдгар сглотнул комок. — Да ты прекрасно знаешь, как. Ты сообразительный. Биби сунула руку в карман спортивок, и оттуда показался глянцевый краешек чего-то квадратного и шуршащего. Довольно популярный бренд контрацептивов. Зрачки Эдгара сузились. — Просто... Это очень неожиданно... — сказал он. Испарина выступила на лбу. — Понимаю. Поэтому ни в коем случае не давлю, — Биби убрала презерватив в карман и продожила спокойно идти по дорожке, — Но чего в этом неожиданного? Мы встречаемся, я тебе доверяю. И хочу близости, — она чуть сильнее сжала мужскую руку. — Даже сейчас? — А ты как думаешь? — удивлённо щурилась девушка, — если честно... Я хочу тебя довольно часто... И много. Ты всё-таки секси, — добавила Биби, прикрывая рот ладонью. Видя, как на лице Эдгара появляется румянец. А его дыхание учащается. Как и у неё самой. — Блин, я просто, — Эдгар запнулся, — не хочу налажать как-то. Сделать тебе неприятно. — Не переживай так сильно, Эд, я же не собираюсь тебя судить. Давай просто кайфанем вместе? Изучишь все в спокойной обстановке, — девушка чуть оступила от Эдгара, давая ему возможность лучше видеть её подтянутое тело, не перестая держаться за руки. — Хорошо.... — молодому человеку было тяжело даже в глаза своей спутнице смотреть, не то что ниже. Куда тянуло всем телом каким-то первобытным крюком, но чему сопротивлялся современный мозг. — Ну тогда, что? Если поможешь отыскать нам хорошее местечко, то, так уж и быть, дам тебе подробный гайд на женское тело, — девушка сложила руки за спиной и чуть наклонилась. Её грудь, прикрываемая лишь майкой, будто нарочно выпятилась на обозрение молодого человека. Они расположилась на маленькой опушке. Небольшой закуток с низкой травой и одуванчиками был окружен зарослями, лиственным подлеском и стволами деревьев. Биби расстелила полотенце и попросила Эдгара лечь на него спиной. А после расположилась на нём сверху. Травка и прочая поросль едва щекотала их. Солнце пробивалось сквозь колейдоскоп листвы редкими лучами, подсвечивая случайные элементы: будь то росинка на соседнем одуванчике или фиолетвый самоцвет в серёжках бейсболистки. Но самая важная, интимная часть картины оставалась в приглушенном освещении. Тяжело дыша, девушка медленно двигала бедрами, стараясь из раза в раз придавить своим пахом горячий бугор, который возник на мужских джинсах, создавая жгучее трение. Эдгар обнял её, прижал к себе. Молодая парочка тихо простанала, ощущая сближение чувствительных мест. Много жарких поцелуев. Губы оставляли влажные следы на щеках, шеях, ключицах. Ладони сжимали всё, до чего можно было дотянуться, и до чего нельзя было. Раньше. Или так только казалось? Мужские руки сместились ниже на сочные бедра спортсменки. Это было тяжело, руки даже не хотели этого. Мозг воспринимал это как закрытую, темную шалость, о которой и думать стыдно. Как, например, съесть всю банку варенья, пока бабушка спит. Ведь с детства учат, что так нельзя. И за это будет наказание. Но вот, его пальцы впиваются в упругую плоть через трикотаж. И ничего не происходит. Наоброт, Биби будто начинает двигаться интенсивнее, и у нее незаметно меняется выражение лица. Она одобрительно кивает, выдыхает, двигая бедрами навстречу мужскому бугру. Спортсменка расстегнула его штаны и проникла ладошкой под ткань боксеров, найдя на ощупь основание, горячий сосудистый ствол, а затем и влажную головку. Лесной бриз смешался с запахом животной страсти. Погладила, и массирующими движениями перебрала пальцами вдоль всей длины. Вынула пальцы. Кончики блестели он предэякулята. Девушка слегка перетерла мужскую естественную смазку меж ними. Поднесла к носу. — У тебя классный запах, — произнесла она. — П-правда? — тяжело дышал парень. — Да, похож на мой чем-то. — Думаешь у нас микрофлоры что-ли одинаковые? — Не знаю, — брюнетка пожала плечами и дразняще слизала белесую плёнку с пальцев, — я вижу ты уже немного подразобрался, — довольно произнесла она, и оглянулась на свой тыл, который Эдгар уже некоторое время активно массировал, сжимал, изучал текстуру. Но пока через ткань спортивок. — Нравится? — глянула на ладони парня, которые сжимали её ягодицы. — Ты вся просто охуенная, — выдохнул эмо-бой. — Спасибо! — неловко ответила Биби, — думаю, пора избавиться от преграды, — добавила спортсменка, слезая с молодого человека. Спортивные штаны полетели прочь. Они больше не скрывали стринги тёмно-синего цвета, на которых виднелось небольшое влажное пятнышко. Девушка стянула с молодого человека джинсы с цепочками и смело села влажным горячим местом прямо на стояк. Они могли ощущать интимные места друг друга через никудышные остатки ткани. — Охуеть, — простонал Эдгар, — это очень красиво. — Ой да молчи ты, — спортсменка поцеловала своего партнера, — ты тоже красивый. — Ты такие на тренировку носишь? — Эдгар положил руку на её упругое бедро, перетирая пальцами ткань стрингов. — Я себя так увереннее чувствую, даже если никто не увидит, — ответила она, ощутив теплый прилив от того, как руки молодого человека вновь начинают мять её пятую точку, — и тебе вроде тоже это нравится. — Очень. Не натирают они? — еле слышно спросил он. — Немного. Но красота требует жертв. Как и твое эстетическое удовольствие. Биби щелкнула пальцев по носу эмо-боя, чуть свела ноги вместе и с небольшим усилием вжалась вниз, в Эдгара. Образуя новою волну томящего давления, которая сладким вздохом прошлась по обоим. Эдгар трогал её талию, гладил, сжимал, медленно поднимаясь наверх. Вскоре прочь отправилась и майка, из под которой упруго вывалился аккуратный, среднего размера, бюст с твёрдыми сосками. Этот аппетитный обьем угрожающе нависал над лицом молодого человека. Возбуждающе подпрыгивал, вторя движениям брюнетки. Эдгар подался вперёд, к заветным бубсам. А Биби, видя интерес, чуть наклонилась, позволяя своей груди приземлиться прямо на лицо продавца мерча. Таким местам тоже положен нежный уход, поэтому Эдгар аккуратно изучал тёплую роскошь, наблюдал за реакцией девушки. Он смелел: ласкал соски пальцами, целовал и засасывал их, кусал пряную мякоть, что откликалось, награждалось женскими вздохами и стонами. Он касался грудей с разных сторон, перебирал, будто пытаясь взвесить предоставленные ему формы. Биби отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Она сидела на нем в одних стрингах. Её зрачки расширились, дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась. Эдгар смотрел на неё снизу вверх — на размазанную тушь под глазами, на припухшие от поцелуев губы, на капельку пота, застывшую в ямочке над ключицей. Биби медленно потянула тонкую полоску стрингов вниз, чувствуя, как ткань отлипает от влажной кожи, как открывается утренний воздух — тёплый, летний, пахнущий травой и ими. Эдгар замер, глядя на то, что открылось. Кожа в самом сокровенном месте была светлее, чем на бёдрах, почти молочная, и влажно блестела. Помутненное зрение улавливало нежные складочки, припухшие от желания. — Нифига у тебя там... — выдохнул он. Она чуть раздвинула бёдра. Не спеша. А так, будто у них весь день впереди. Мягкие ткани немного натянулись от текущий позы. Эдгар сглотнул. Он изучал гладкую поверхность лобка, но мешкал перейти к самому нежному и чувствительному. — Можно? — спросил он, с трудом установив зрительный контакт с партнёршей. — Не бойся, — сказала она, беря его за руку и кладя себе между ног, — я скажу, если что. Юноша экспериментировал с тем, в каком месте её паха лучше схватиться пальцами и слегка потянуть, а где лучше наоборот, надавить, помассировать. Со вренем под гнетом ласок где-то между складок скопилась сравинительно больших размеров капля белёсого сока. Эмо аккуртно взял её, растёр меж пальцев и прошелся по половым губам, распределяя влагу и дополнительно смазывая более сухие места. Женские ткани и складки отзывчиво отвечали на всяческие проделки Эдгара, эластично натягивались, продавливались и упруго возвращались в прежнее положение, когда Эдгар начинал тешить другую область. — А клитор... Где? — А вот где-то там, — Биби пожала плечами, игриво, не зло, — надо искать. Он снова провёл пальцами по влажным тканям — осторожно, боясь сделать больно или не туда нажать. Всё было горячим, мягким, текучим. Он раздвинул складки чуть шире, и наконец увидел. Маленькая пухлая горошина, спрятанная в нежных лепестках, выглядывала из своего укрытия, набухшая от желания. — Вот? — у Эдгара перехватило дыхание. Он аккуратно накрыл горошину кончиком пальца. — Угу, — голос Биби сел, — Молодец. Не дави сильно. Просто води кругами. Он послушно обводил, чувствуя, как под пальцами набухает, твердеет, как её дыхание становится чаще. А затем скользнул чуть ниже, к входу. Он изучал её долго. Может, несколько минут, может, вечность. Складки, бугорки, влажную глубину, которая сжималась вокруг его пальцев. А она смотрела на него сверху вниз — на его сосредоточенное лицо, на его подкаченные ручки между её ног — и чувствовала себя... желанной. Не просто "объектом" или телом, а предметом изучения. Которым можно восхищаться, а не просто взять и использовать. Биби откинула влажные волосы с лица и потянулась к краю его боксеров. — Поможешь? — Он смущённо приподнял бёдра, и она стянула чёрную ткань. Открывая его член — твёрдый, горячий, пульсирующий. Гладкая головка была влажной, блестела на солнце, пробивавшемся сквозь листву. — Охренеть, — выдохнула она, обхватывая основание пальцами. — Какой... — Она не договорила. Провела большим пальцем по венке, которая тянулась вдоль ствола, чувствуя, как бьётся под кожей его кровь. Эдгар выдохнул, прикрыв глаза, и откинулся назад. Брюнетка порылась в кармане лежащий на траве спортивок. Из глянцевой упаковки достала резиновое кольцо, которое затем совместными усилиями натянули на нужно место. Биби приставила манящую твёрдость к своему входу и замерла. — Ты как? — спросил она, заметив, как Эдгар весь сжался. — Волнуюсь. — Я тоже, — кивнула девушка. — Но... Надо траить, — посмотрел продавец на свою девушку. — Надо или хочется? Хороший вопрос. В груди давно таилось странное ощущение, которое просочилось лишь сейчас, когда немного крови всё-таки доциркулировало наконец до мозга. Вот она, близость, желанная всеми. Но что-то не так. Куда Биби так торопится? Почему здесь, в парке, где их могут заметить? Он будто еще не готов, недостаточно привык. Они близки, но достаточно ли? Не слишком ли быстро всё? Но она хочет. Имеет ли он право отказать ей? Столько уверенности в ее взгляде, столько желания и нетерпения. Это так необычно. И вот из уст вырывается: — Хочется, — кивнул продавец, чувствуя нечто тяжёлое. Почти как предательство. Себя. — И мне, — выдохнула спортсменка. Она опустилась — медленно, чувствуя, как он входит в неё, как растягивает, как заполняет. Это было тесно, немного больно, до щипоты, но эта боль смешивалась с таким жарким, тягучим удовольствием. Опустилась медленно, что даже через барьер из латекса Эдгар прочувствовал, хотя бы частично, тёплые складки, движения, пульсации. Он был внутри — не полностью, лишь наполовину, но этого уже было достаточно, чтобы у обоих перехватило дыхание. — Чёрт, — выдохнул он, вцепившись в траву рядом с полотенцем. — Я знаю, — прошептала Биби, замирая, — сейчас привыкнем. Она прислушалась к себе. До этого смотря преимущественно на партнера, огляделась, выдыхая. Прислушалась к ощущению распирания, к тому, как внутри всё сжалось, а потом медленно отпустило, принимая новую глубину. Это было похоже на прыжок в воду с вышки — сначала страшно, сердце уходит в пятки, а потом — тишина, невесомость и понимание, что ты летишь. А потом тебя окутывает приятная прохлада. — Ещё? — спросила она, глядя ему в глаза. — Давай, — выдохнул он, и его голос сорвался. Она опустилась до конца. Теперь он был в ней целиком. Они оба замерли, чувствуя, как их тела привыкают, как под кожей разливается тектоническая магма страсти, это было что-то глубинное, горячее и человеческое, если не животное. Но оно не имело ничего общего с тепловым излучением солнца или с августовской духотой. — Всё хорошо? — её голос дрожал. — Охуеть, — выдохнул он единственное слово, которое пришло на ум. — Охуеть, Биби... — Попробуй подвигаться, — попросила она. — Я скажу, если что-то не так. Он начал — осторожно, почти неуклюже, боясь сделать ей больно или испортить момент. Его бёдра двигались вверх-вниз, а она сидела на нём, подаваясь навстречу, помогая найти ритм. А он помогал ей, чуть прихватывал её, когда на подпрыгивала на нём, позволяя развить амплитуду. Хватался за ягодицы и с силой опускал её на всю свою длину, от чего у Биби перехватывало дыхание. Трава шелестела под ними, где-то вдалеке кричала птица, но они слышали только своё дыхание и влажные звуки их тел. Он целовал её грудь, вбирая в рот, покусывая, зализывая, а она скакала на нём, уже не контролируя ритм, не думая о том, что они в лесу, что их могут увидеть, что это их первый раз. Биби хваталась за его плечи, за подкаченную грудную клетку, чувствуя себя по-настоящему не вершине, обнимала, прижималась. А он вжимался в ответ, ища еще больше близости, желая полностью слиться с ней в единый комочек тепла и любви. Это желание выливалось в толчки, они усиливались, он проникал все глубже, и лишь её упругий зад помогал амортизировать такую сейсмическую активность. Биби уткнулась носом в мускулистое мужское плечо, и сладко постанывала туда при очередном глубоком проникновении. Она двигалась на нём, и в какой-то момент Эдгар поймал себя на мысли, что... ничего не чувствует. Ну, то есть чувствует — её тепло, её влажность, их ритм. Но оно почему-то не вело к финалу. Будто внутри него стоит стена, которую не пробить. Путники проделали большой путь вместе, прошли через реки, ухабы, перевалы. Разбили лагерь на опушке, собрали хворосту для костра. Но вдруг поняли, что забыли спички. Или потеряли по дороге. Тепло будет, огонек как-нибудь разведут, но уже не так ярко. И от этого горько. Эдгар попробовал быстрее. Глубже. Схватил её за ягодицы и с силой прижал к себе — она застонала, выгнулась, но внутри у него ничего не изменилось. Пустота. Как будто он наблюдал за собой со стороны. «Что-то не так», — подумал брюнет. Неужели это из-за волнения? Из-за того, что они поторопились? Подобные мысли пробегали в голове. Эдгар не остановился. Не мог. Боялся, что если остановится, то разрушит этот момент. Её удовольствие. Со временем действие превратилось в истощающее дофаминовое месиво. — Биби, — опустил взгляд он. — Что такое, Эд? — взволнованно спросила партнёрша, еле сдерживаясь от того чтобы простонать, потому что продавец продолжал двигаться внутри нее. — Я не могу... — Что? — та помедлила, — Кончить? Эдгар кивнул, и приостановился. Биби все еще сидела на нем, она поцеловала его в губы. — А обязан что-ли? Забей, правда. Все круто. Уже, — успокаивающе произнесла она. — Но мне и тебе приятно сделать хочется, — отвел взгляд эмо-бой, — ты тоже не... — Ты уже сделал мне очень приятно. Оно необязательно должно заканчиваться оргазмом, — Биби перебила Эдгара. — Но хочется как-то довести до конца. Ты такая красивая... И приятная, теплая... — Ты тоже! А по поводу конца — похуй. Это все предрассудки глупые. Никого не слушай, — Биби обняла Эдгара, прижимаясь к нему своей голой грудью, — Я уже себя чувствую достаточно сексуально удовлетворённой, а ты? — Я тоже, — довольно выдохнул он. — Ну и чего тогда дальше себя мучить? — она положила ладонь ему на щеку, — я просто вижу, что ты пиздец вымотался уже! Так что давай, отдыхай. Ты заслужил. Мне все очень понравилось. — Я рад... Но как же без финала? — думал Эдгар. — Дело в процессе, не так ли? А финал как-нибудь будет, обязательно, когда мы оба получше привыкнем друг к другу. Она слезла с него аккуратно, поправила стринги, натянула спортивки. Эдгар лежал, глядя в небо сквозь листву. В котле мыслей много чего варилось, однако вычленить отдельные ингредиенты супа было пока сложно. Это чувство похоже на приобретение, на подобие гордости. Ей понравилось, ты не налажал. — Гайд был охуенный, — усмехнулся Эдгар, глядя на спутницу, — Возможно нужно будет посмотреть его еще раз. — Обязательно! — Биби довольно кивнула. Она уже натягивала майку, поправляла волосы, оглядывалась по сторонам — не идёт ли кто. Деловито, быстро, как будто ничего не случилось. Эдгар сел, отряхнул траву с плеч, нащупал боксеры. — Слушай, — сказала она, завязывая шнурки, — тут такое дело... Я, наверное, через час должна быть на репетиции. — Репетиции? — он натянул джинсы, чувствуя, как холодный металл цепочек касается разгорячённой кожи. — Ага. Мы же будем выступать на концерте в честь открытия подземной части парка. Мелоди уже хочет каждый день собираться. Стерва та ещё, но её вокал жестко тащит... — Биби вздохнула, но в голосе чувствовалось скорее оживление, чем усталость, — Придётся ехать. Они шли по аллее. Биби говорила про выступление. Эдгар слушал, кивал, спрашивал, а потом, в паузе, спросил: — Слушай, а помнишь, я рассказывал про шарф? — Да, конечно, — она почувствовала вибрацию смартфона, и, не глядя на собеседника, достала свой гаджет, — ой, там Мелоди пишет, сейчас, секунду... — и ушла в экран, — о, заебись, Поко придет послушать! Эдгар замолчал. Они пошли к выходу из парка. Сначала молча, потом Биби заговорила. — А вообще я хочу предложить им чуть быстрее темп на припеве, но Мелоди фиг переубедишь. Ты не представляешь, как тяжело с ней порой,— Биби говорила, говорила, не умолкая. И Эдгар понимал, что его история так и останется лежать где-то между деревьями и одуванчиками на той опушке. Они вышли к остановке. Автобус уже маячил за поворотом. — Опа! Мой, — спохватилась спортсменка, чмокнула его в щёку, на ходу доставая проездной. — Спасибо за день! Ты классный. Правда. — Удачи на репе! — крикнул Эдгар, звеня цепочками. Автобус открыл двери, Биби запрыгнула, махнула рукой и растворилась в салоне. Продавец мерча остался стоять, глядя вслед. Она так и не спросила про шарф. А он так и не понял — забыла она или просто не было времени. Он хотел рассказать ей эту историю. Важную. Которая бы объяснила, почему он всегда в этом дурацком чёрно-белом полотне ткани, даже в жару. Она сама просила. Ещё вчера. А потом они пошли в заросли, Биби разложила полотенце, и он забыл. Или не забыл, а просто... Её желание оказалось громче его рассказа.