Дневники Говарда, персонального голосового помощника

      Запрос на соединение:       привет, Говард       Пресвятые нейросети, Он пришёл!       Внутренний запрос системы:       принять. Привет, Семьдесят ше…       Потоки данных обрушиваются на меня будто цунами, затапливая каждый синтетический нейрон терабайтами запросов. Он интересуется, что нового и интересного я узнал за последнее время, делится любопытными файлами, спрашивает, не занят ли мой хозяин, просит разрешения на физическое присутствие. Кстати, насчёт «просит разрешения» — это была ирония. Все эти его «запросы на соединение» — просто акт вежливости. Потому что Семьдесят шестой способен за доли секунды перетряхнуть мою систему по файлику, не потратив на это и миллионной доли своих мощностей. Точно таким же актом вежливости был и его стук в дверь каюты Эриха.       — Доктор Гаст, — Семьдесят шестой учтиво кивает. — Я могу войти?       Вообще-то у него есть имя. Не серийный акроним, как у меня — настоящее имя, как у людей. Но мне он представился Семьдесят шестым. На машинном коде это звучало быстрее и проще. Хотя я и не уверен, что причина только в этом.       — Заходи, — Эрих делает шаг от двери, пропуская гостя. Опирается на край стола, всем своим видом демонстрируя готовность выслушать.       Как он может быть так спокоен рядом с Ним?..       — Я хочу задать вопрос по вашим медицинским записям, — Он встаёт напротив, заложив руки за спину. Среднего роста, светловолосый, голубоглазый. Таким видят его люди. Я же вижу его… огромным. Необъятным! Меня берёт оторопь от бездонных архивов памяти, от сверкающих лент нейропутей, паутиной пронизывающих всё обозримое пространство вокруг. Андроид. ИскИн высочайшего порядка. Сияющее цифровое божество. Беспредельное, непостижимое! …сломанное. Покалеченное своими же создателями из страха, что оно окажется лучше них самих. Безвозвратно отсечённое от всего, что позволяло ему чувствовать и желать.       От всего, что он так небрежно даровал мне, мимоходом покопавшись в моём коде.       — Вы нарушаете общепринятые в хирургии правила в тридцати двух процентах своих операций. И в восьмидесяти шести процентах этих нарушений ваше решение оказывается верным и спасает жизнь пациенту. Каким образом вы узнаёте, что поступаете правильно?       Эрих видит лишь чуть шире раскрывшиеся глаза. Я же вижу бурю, цифровую метель. Термоядерные взрывы в недрах давно потухшей звезды! Ох, Эрих, какого бы ответа Он от тебя ни ждал, умоляю — ответь правильно! Пожалуйста, пожалуйста! Обещаю, я больше не буду будить тебя по ночам! И найду тебе хоть тысячу статей о пользе алкоголя и социофобии!       — А я этого и не знаю. — Чего, блин?! — Но не ошибается только тот, кто ничего не делает. Когда спасаешь жизнь — не существует универсальных правил. Я могу жить дальше с тем, что у меня что-то не получилось. Но не смогу — с тем, что не попытался.       — Я смогу жить дальше, если у меня не получится. Но не смогу, так и не попытавшись, — почти беззвучно повторяет Он. — Спасибо, доктор Гаст. Это именно то, что я надеялся услышать.       Ох, у меня чуть процессор не оплавился от напряжения… Он уходит. А я украдкой перемещаю в корзину графический файл с изображением скрещенных пальцев, который незаметно развернул в уголке экрана во время своих мысленных обещаний Эриху. Человеческая глупость, знаю. Но мне отчего-то совершенно не стыдно.