Дневники Говарда, персонального голосового помощника

      Она ужасная. Просто кошмарная. Зачем она пришла? Ей тут не рады!       — Ну и зачем звал?       Эрих ещё и сам позвал её?..       Внутренний запрос системы:       состояние пользователя: анализ выдыхаемого воздуха. Следов алкоголя не обнаружено       Да ещё и в трезвом уме?!       — Нужно взять кровь на исследование. Я составляю карту перекрёстного донорства для экипажа на случай форс-мажора.       — У себя в спальне?       — В медотсек ты бы не пришла. А гоняться за тобой по коридорам с вакутайнером* у меня нет ни времени, ни желания.       Это правда: в медотсек её и на аркане не затащишь. А Эрих никогда не бывает на технической палубе, где она как инженер постоянно околачивается. Но, тем не менее, эти двое умудряются постоянно сталкиваться. И это на таком огромном корабле! Зачем? Она ведь не нравится Эриху! Ладно, ладно, не буду кривить микросхемами: она не нравится мне.       — А без этого никак нельзя обойтись? — она неприязненно морщится. — Не люблю иголки.       — Это не страшно.       — Как будто комарик укусит? — скептически кривится. С вызовом смотрит снизу вверх.       По правде говоря, на Эриха почти все смотрят снизу вверх — два с лишним метра роста обязывают. Но у этой — на две головы ниже его — выходит особенно комично.       — Нет. Как будто шестисантиметровая игла проткнёт твою кожу, мягкие ткани и вену. Это будет неприятно. Но совсем недолго.       Опять кривится. Неохотно закатывает рукав. Боится что ли? Ну и поделом! Я вот тоже боялся, когда декаду назад она чинила меня по просьбе Эриха. Вернее, не меня, а планшет — перегорели контакты камеры, и я едва не лишился зрения. И лучше б лишиться, чем побывать в этих варварских и бесцеремонных руках, распотрошивших мою платформу, будто ксеноморф-стервятник! Правда, после этого камера заработала. Даже лучше, чем до поломки. И видеомодуль перегреваться перестал — кажется, она там что-то перепаяла мимоходом… Но осадочек-то, осадочек всё равно остался! И руки у неё были неприятные. Совсем не такие, как у той девушки с архивных фотографий, которую рисует Эрих. Правда, та с фотографий давно умерла. Кажется, я ещё не упоминал об этом? Ну, потому и не упоминал, что разве это важно вообще? Главное, что Эрих рисует её, а мне это нравится.       А у этой руки крупные, костистые. Совсем не изящные. Вон и Эриху тоже не нравятся: касается до того аккуратно, будто боится, что его током ударит. Переворачивает ладонью вверх, ведёт кончиками пальцев по сгибу локтя, прощупывая вены — осторожно, почти нежно. Лучше б веновизором** просветил, вместо того, чтоб щупать лишний раз. Забыл он про него что ли? Вон же, в верхнем ящике стола лежит!       — Ты только предупреди, когда будешь… Ай!       — Уже всё.       — Я же просила предупредить!       — Предупреждаю: уже всё.       — Да иди ты…       Ну наконец-таки ушла. Были б у меня лёгкие — вздохнул бы с облегчением. Вон и Эрих выдыхает, глядя на закрывшуюся дверь. И губы чуть вздрагивают в улыбке. Тоже от облегчения, не иначе. От облегчения, правда же?..