септима.

Глухой стук каблуков эхом отлетал от стен, звеня в каждом стекле окон, мимо которых шёл он. Серебряные ставки почти дрожали от той равномерности и твёрдости шагов, в которых он вкладывал каждую крупицу недовольства всей сложившейся ситуации. Перед ним расходятся дипломаты, пропуская вперёд, и тихо перешёптываются позади, боясь быть пойманными. Узоры из серебра провожают суженный взгляд предвестника. Он с силой отворяет массивные двери и продолжает идти прямо, даже не вздрогнув от громкого хлопка позади. Холодный северный ветер бьёт в лицо, проскальзывает под распахнутую шубу, мороз неприятно жжёт красные щёки. Он буквально ныряет в заждавшуюся его карету и наконец разжимает бумажку в руках. Лошади тут же загоготали, а карета рванула с места. На бумаге выжжены буквы каллиграфическим подчерком: «Найди человека похожего на него и передай ему этот конверт. Не потеряй и, пожалуйста, не создавай лишних конфликтов.» Он видит этот текст уже, должно быть, в сотый раз, и каждый из них хочет разорвать бумажку, посчитав это за глупую шутку. Он серьёзно должен найти человека похожего на дракона? К листку был приклеен сам конверт, в котором что-то лежало. Информация это или деньги – было всё равно, ну разве не глупо ли отправлять самого Предвестника, воина Царицы, передать клочок бумажки в другую страну, а не послать обычного гонца? «Быть может, банальная проверка.» – думает он и отправляет письмо в широкий карман, опирая руку на ставни окошка. Он без пяти минут должен быть в порту, но чтобы узнать, насколько точно это приказ от самой Царицы потребовалось времени до полудня, а чтобы смириться с издевающимся описанием и нулём информации об этом человеке – ещё долгие два часа. Столица Ли Юэ купается в солнце. Она радушно его не принимает (по его мнению), потому что пока Тарталья терпел два дня в море, он миллион раз пожалел, что не взял с собой одежды полегче, благо, приехав в Ли Юэ, ему сразу была предоставлена маленькая обитель и одежда, на что он рассердился, кинув в спину Екатерины «Я здесь на пару дней, зачем это всё!?» И принимает всё с полной отдачей, сразу включая холодной душ, чтобы смыть эти два дня знойной жары. Резкая смена климата хорошенько играет на его настроении, и в первый же день своего приезда (он проклинает всех Богов, что не приехал вечером), в карманы серых брюк кладёт бумажечку, сцепив в себе остаток силы воли на ещё целый приближающийся день испепеляющего солнца, и выходит в центр, ловя на себе косые взгляды. Он привык находится под тысячью недоверчивых и опасающихся глаз, поэтому просто продолжает идти вглубь народа. Их глаза зачастую красные, не выспавшиеся и просто усталые – чего только стоит вытираться носом в подушку после очередного сна со своей судьбой, – Тарталья усмехается, – и поэтому очевидная враждебность в них застилается пеленой вечной досады. Мелькают торговые лавки, дети и взрослые, сотни разговоров и мимолётных касаний, яркие одежды и море. Тарталья снова осматривает тёмно-коричневую гриву, золотые чешуйки и останавливает взор двух ярких точек-глаз. С рисунка на него смотрят будто насмешливо. – Надеюсь, мне не придётся идти за тобой в горы. Он поднимает взгляд выше, всматриваясь в высокие скалы за городом и прикрывает ладошкой солнце, тяжело вздыхая. Так проходит ещё два часа, и весь зной этого дня настигает его в полной мере. Отдыхать он плетётся в банк. Никаких, абсолютно никаких подсказок и даже близких попаданий в хотя бы цвет глаз дракона. Не было ни одного человека похожего, все люди мимо проходили компаниями, обходя Чайльда стороной, ни один не был даже близок к цвету волос или хотя бы с похожим ощущением. Он устало вздыхает и представляет, сколько ещё ему придётся искать этого человека. – Господин Предвестник, может, чаю? – Переживу. Ручка с громким стуком падает на стол, и Чайльд неловко потягивается на своём рабочем месте. Он нарисовал примерный маршрут на завтра, стараясь застать каждую улочку города и быть практически везде и всюду. Екатерина ушла минуты две назад, и он очень надеется, что больше его никто не потревожит, но стоит ему только подойти к своей кровати, как он раздражённо кричит «Да!» на стук за дверью. – Господин Предвестник, Ваш отчёт на завтра! Чайльд недовольно хмурится. «Это, получается, я помимо миссии буду ещё и банковской работой заниматься?» – Спасибо. Провожая взглядом девушку, Тарталья всё же укладывается на кровать. Всё слишком расплывчато, мало сведений и слишком много ненужных дел. Словно… его хотят задержать здесь как можно дольше? Через два дня Тарталья уже понял, что обошёл этот город везде, где мог. И чем дольше он бродил, всматриваясь в людей, тем больше бесился он на Царицу за то, что та не дала хотя бы его имени. Однако Тарталья быстро эти мысли прогонял, думая, что его правительница сделала всё возможное. Но это всё равно казалось абсурдом. Уже вечерело, ветер, к сожалению, был тёплым, но всё же приятным, и Тарталья не стал отказывать себе в возможности остановится в порту, наблюдая за тем, как плещется море. Люди на улицах смеялись, и он, к своему разочарованию, ощутил, как сильно он соскучился по родным. И Царица… Наверное, это было слишком жестоко, видеть смерть своей близкой души во снах. Он часто наблюдал, как люди плачут и шепчут не забирать близкого им человека, и Тарталья мог только посылать им сочувствующий взгляд. Смерти своего соулмейта во снах он не видел ни разу. – Это же из Фатуи! Чайльд дёргает головой, понимая, что чересчур задумался, и вертит головой в примерное место женского оклика. Однако сконцентрироваться ему не даёт пронзительный взгляд издалека. Рыжий сразу же стопорится, хмурит брови и пытается присмотреться получше, наплевав на девушку рядом. В противоположной стороне на него смотрят два ярких янтарных глаза. Тарталье хватает всего две секунды чтобы сообразить и кинуться вперёд. Задевая людей и игнорируя их оскорблённое «Эй!», Тарталья пытается не отводить взгляда от стоящего вдалеке человека, он заранее кричит извинения, толкая людей, что встают на пути, и ускоряет бег, когда понимает, что его цель сворачивает за дома. – Чёрт! Перестав контролировать дыхание, он рвано вбирает воздух в лёгкие. Человек пропал, и он уже продумывает маршрут чтобы пересечься: выход с порта в город только один. Что-то ему чертовски сильно подсказывало, что именно этот человек связан с его заданием, ошибки быть не могло: эти яркие глаза он увидел в своей жизни всего и уже два раза: на изображении в письме и буквально только что. Обогнув ряд лавок и закусочных, он запрыгивает на огородку выше, бежит дальше и наконец оказывается в центре города. Люди мелькают на периферии зрения, в ушах бьётся только своё собственное сердце. Он невольно останавливается, когда понимает, что бежать больше некуда: человек будто испарился. Тарталья достаёт из кармана изображение дракона и отчего-то мурашки бегут по его коже: глаза были буквально одинаковыми. Он злится на самого себя, но всё же вертит головой в стороны, надеясь застать его ещё раз. – Юноша, Вы потерялись? Тарталья дёргается, но смело оборачивается и тут же затыкает едва открывшиеся челюсти. Вблизи он был немного страшнее. В плане, со своей тяжёлой аурой, он держал идеальную осанку, только вот в глаза рыжего заглядывал почти насмешливо. Мужчина стоял всего на вытянутой ладони от Предвестника, он был одет в, видимо, местную деловую одежду: тёмные брюки, светлая рубашка за жилеткой, а поверх был накинут плащ. И, внимательно осмотрев, Чайльд почти нервно улыбается, замечая узоры на подобие чешуек. Тарталья прочищает горло. – Нет. Я…Мне нужен был Вы, Господин. Ну, пока что всё сходится. Мужчина заинтересованно поднимает бровь, а потом еле слышно усмехается, разворачиваясь в противоположную сторону. Тарталья мгновенно встаёт рядом и идёт шаг в шаг с мужчиной. «Кто он?» Свои вопросы он оставляет при себе, молчаливо приняв приглашение продолжить разговор в более уединённом месте. И всё-таки изредка кидает косые взгляды на человека рядом, отчего тот сдержанно улыбается. «Нужно просто отдать конверт. На этом моя миссия завершится.» Как оказалось, вели его в павильон, и рыжий просто молча садится напротив, уже представляя обратную поездку домой. Покусывая нижнюю губу, парень ждёт, пока мужчина сделает заказ. Рядом с ним сидеть Чайльду было немного неловко, но он всё же терпеливо переживает практически вулкан внутри себя. – Я вижу, ты хочешь что-то спросить? – Да! Тарталья тут же выпрямляется, кладёт обе руки на стол. – Вы нарочно от меня убежали? – Мне нужно было передать Госпоже Бо белые лилии, – Тарталья слегка хмурится, всё ещё не смотря в глаза сидящему перед ним господину, – а уже потом посвятить своё время Вам... – Чайльд, – он неловко заправляет за ухо прядь отросших волос. Хочется куда-то деть руки, только вот некуда. Он привык, что в обычное время в них зажаты клинки, реже – лук и стрелы. – Вам, Чайльд. Не хочу быть настойчивым, но Вы из Снежной? Тарталья отвечает кивком, а затем уже сухо подтверждает: – Да, из Снежной. Давайте ближе к делу, – он осёкся, потому что до сих пор не знал его имени, – я сомневаюсь, что это ошибка, – Тарталья достаёт из кармана письмо, отрывает изображение и протягивает одинокий конверт на другую половину столика, – поэтому, вот. Это Вам. От Царицы. Изображение он оставляет вне видимости чужого обзора и осторожно запихивает его обратно. Янтарные глаза тут же щурятся, и парень расслабленно откидывается на спинку стульчика, закидывая ногу на ногу. Мужчина тут же его благодарит, распечатывая письмо. Чайльд осторожно приоткрывает один глаз, наблюдая за чужими действиями, а потом фыркает, натыкаясь на янтарный взгляд. Моракс рассматривает письмо, вскидывая правую бровь и принимая очень озадаченный вид лица. Аякс мог уже уйти, но отчего-то оставался сидеть. Быть может, он был слишком любопытен? – Ясно. Спасибо Вам, Чайльд. Я рад, что сохранил доверие Царицы даже спустя столько лет. Мужчина осторожно отпивает с пиалы, слегка щуря глаза в лёгкой улыбке, а Тарталья неловко ведёт плечами, ничего не отвечая. Он ставит её на стол, складывает руки на груди, и, стоит их взглядом встретится, говорит: – Тогда, добро пожаловать в Ли Юэ, юный Предвестник.