септима.

Чтож. Он действительно был в отчаянном положении. Особенно когда его живот очень, очень громко урчит на всё помещение. – Проклятье, это просто грёбаное проклятье, неужели в здешних ресторанах всё настолько строго? Чайльд обессиленно падает головой на стол, слегка сотрясая блюда со своих мест. В помещении достаточно жарко и тёплый воздух по ощущениям остаётся где-то на середине дыхательных путей, потому что вдохнуть полной грудью не получается с самого утра. – Это не так сложно, как кажется… Несмотря на то, что он помогал Тарталье до победного, он осторожно скапливает сгустки Гео энергии в своей руке. Он возводил из земли, мать его, горы, но почему-то сформировать обычную ложку для Предвестника было такой… неохотной задачей. Однако его довольная улыбка и постукивание пальцев по коленке от нетерпения было определённо очаровательным для Моракса. – Я бы лучше воткнул эти палочки в глаза вашим геовишапам, – говорит Тарталья между делом, принимая ложку из рук Чжун Ли, – но спасибо за Ваше терпение. Чжун Ли неоднозначно хмурится, вспоминая о том, как обещал показать Предвестнику геовишапов за городом и обременительно вздыхает. Да… определённо очаровательный… Чайльд подхватывает баоцзы ложкой и быстро суёт её в рот, мыча от потрясающего вкуса. – А фто Вы помимо лошек ещё умеете создафать? Чайльд прыскает и тут же прикрывает рот ладошкой, наблюдая как Чжун Ли сдвигает брови к переносице ещё больше, – хотя казалось, куда там, – и тут же проглатывает еду не до конца пережёванным комом. – Не разговаривай с набитым ртом. – только и говорит Моракс, подхватывая пиалу за самые её края, не обращая внимания на то, как почти давится Тарталья. Компания Предвестника – далеко не самая желанная компания любого человека. И Адепта в том числе. Не только потому что Сяо до сих пор не нравится то, что Чжун Ли действительно решил потакать желаниям этого, как он сказал, «зазнавшегося мальчишки», но всех действительно это… настораживает. О, Моракс мог понять, почему. Его ещё один бесконечный по счёту взмах клинка, чёткий выпад и прыжок вверх, чтобы подлететь над этой тварью и впиться оружием ей в спину. Это не та экскурсия по своим землям, которой Моракс ожидал провести, но… раз Чайльд этого попросил. И всё же ничего не отменяет того факта, что Чжун Ли намерен забрать его с поле боя через считанные секунды. Никто из народа не страдал от геовишапов. Его город был хорошо защищён, а миллелиты держали копья всегда наготове. Да, его земли не самые безопасные для путешественников, но… эти глупые мощные создания, – геовишапы, – никогда не высовывали свой нос. За них это сделал Тарталья. Он, кажется, только одним своим присутствием притягивал всех тварей Бездны, и сказать, что Чжун Ли это не нравилось – ничего не сказать. Особенно когда тот заигрывается и не замечает маленького детёныша, напрыгивающего сверху, с целью уничтожить Тарталью. Но ленивый взмах руки Чжун Ли – и детёныша пригвождают к скале за пятьсот метров отсюда тяжёлым булыжником. – Достаточно. Чайльд сразу не откликается, на что Моракс недовольно вздыхает, и кладёт свои руки на морду мёртвой твари, глядя с непонятным восторгом. – Я их ни разу не видел, – сипит Тарталья, – их кожура такая твёрдая, будто состоит из камня, но такая…хрупкая. Оказалось, нужно всего пробить трещину в них что есть силы, а потом уже вонзить в них острие, чтобы легко добраться до мяса. «Селестия, он не расценивал блюда кухни Ли Юэ так, как расценивает это отродье.» Чтобы наконец отвлечь Предвестника, ему нужно взять того под локоть. И всё же, Чжун Ли очень радует то, что в его сторону нет этого прикрытого улыбкой недоверия или неприязни, лишней скрытности и снисходительности в глазах. Чжун Ли видит, что Тарталья, сам того не осознавая, медленно открывается. Он, конечно, прекрасно знает этому объяснение – они ведь родственные души (даже если для Чайльда, он – просто друг Царицы, а значит ему можно более-менее доверять) и Чжун Ли это очень льстит. Льстит своеобразно. – А что у Вас здесь ещё интересного? И Моракс обязательно рассказывает об истории своего города, об Адептах и Цисин, рассказывает про кухню и традиции, иногда очень осторожно затрагивая тему Гео Архонта. Только он немного сбивается: – Нет, Вы не поняли. Сколько здесь ещё хороших тварей, с которыми было бы весело сразиться? Он не спросил, что значит «хороших». Но примерно догадывался. И он медленно сменил тему разговора (это было довольно легко, нужно было всего лишь упомянуть Селестию), подводя Тарталью всё ближе и ближе к городу, а потом уже и к Банку Северного Королевства. Кажется, Моракс уже начинает жалеть о том, что он повёл Тарталью за город, однако обещание есть обещание. С другой стороны, они провели достаточно времени вместе, чтобы Чайльд начал привыкать к его компании… О да, пока всё шло слишком хорошо. Даже если Предвестник собирается уехать. Думает, что собирается уехать. Конечно, он придёт и будет паковать вещи, и кто такой Чжун Ли, чтобы в чём-то помешать ему? Другое дело Моракс. Тарталья просто физически не сможет вернуться в Снежную. Там его вряд ли кто-то ждёт. Он ещё не придумал детальных действий, однако знал, что к этому не нужно даже прикладывать усилий: Тарталья сам не заметит, как его присутствие в Ли Юэ станет чем-то, что можно назвать правильным. Там, где ему место быть. И Моракс усмехается мысли об этом, откровенно веселясь над Селестией и тем, как незаметно она переходит тонкую грань между мыслями и желаниями человека. Потому что когда ты с родственной душой, тебе не может быть не хорошо, хочешь ты этого или нет. Это один из неписаных законов, и была бы воля Моракса, он бы разорвал связь между душами людей. Но, чёрт возьми, его план должен был быть абсолютно не таким. Не таким, чтобы прямо посреди глубокой ночи шторы окна его дома резко раздулись и вспышка яркого света материализовалась в встревоженного и явно озлобленного Сяо, который тут же прорычал: – Что этот щенок забыл в территориях Адептов?! Мысленная пощечина. Не нужно было спрашивать, чтобы знать, о ком речь, ведь Моракс – это тот, кто рассказал про Заоблачный Предел Тарталье, желая хоть как-то угасить пламя желания уничтожать в его глазах, и, он клянётся, это сработало буквально моментально. – Только не говори, что он… Цепкий взгляд Сяо заставляет Чжун Ли устало вздохнуть, прикрывая рот. – Почему я сразу не догадался… Не сработало. Оно разрослось ещё больше, и, прости себя Моракс, Чайльд ведь не хотел сразиться с Адептами? – Я даже не хочу знать, как он узнал про Заоблачный Предел. Просто вышвырните его оттуда, иначе это сделаю я. Хранитель Облаков просто в ужасе. – Да, это правда было хорошо, но я так и не научился есть палочками, – отвечает Тарталья, облокачиваясь на перила и наблюдая за вечерним Ли Юэ. – Мой голод был слишком силён, когда я прибыл сюда, чтобы как-то разбираться, и палочки сами легли в мои руки… Тарталья на это смеётся, улавливая нотки неловкости в голосе Итэра, который стоит рядом весь помятый после небольшого путешествия в Яшмовом Лесу. – Ну, по крайней мере, теперь тебе стало легче жить на одну миллионную процента. Блондин усмехается, наблюдая за чужой фигурой. Что-то в Чайльде было странным. Не только то, что у него нет снов, но и в его… теле. Кончики пальцев Чайльда часто, но мелко тряслись, а нога дрыгалась сама по себе. «Быть может, я слегка перенервничал при переезде сюда» – отвечал он, игнорируя странные тянущие чувства в желудке. Сейчас он чувствовал себя вообще никаким, но когда в его кругу появляется Чжун Ли, все признаки его нездоровости напрягают значительно меньше. Даже сейчас, стоя на свежем и слегка прохладном воздухе, у него начинала болеть голова. – Ты уверен, что не простудился? – вдруг спрашивает Итэр, на что Тарталья только удивлённо распахивает глаза и отрицательно машет головой. – Ладно. В любом случае, не стой слишком долго под ветром. – говорит Итэр перед тем, как уйти. – Уже ухожу. Я сегодня недостаточно размялся, так что, думаю, небольшой выход из города не повредит. Так где ты, говоришь, был? До этого Итэр жаловался, что когда шёл к подземелью, неожиданно встретил довольно большое скопление монстров из Бездны, что заставило глаза Чайльда заинтересованно взметнуться к лицу собеседника. Как оказалось, он находился в Яшмовом Лесу. Рыжий уже хотел поблагодарить Чжун Ли за то, что познакомил его с таким притяжательным человеком. – Твоей родственной душе явно повезло с тобой, – сказал Чайльд в спину блондину. Он ничего не ответил, но Предвестник буквально почувствовал горькую улыбку, нелепо расползшуюся по губам. После короткой паузы, Тарталья жадно всматривается в карту, любезно подкинутую Итэром, и, протерев свой глаз Бога большим пальцем, он с обаятельной улыбкой двинулся прочь из города. Ну, минимум – он не жалел. Максимум – ему действительно было немного страшно. Конечно, Тарталье стоило бы ещё пораньше взглянуть на карту, не сильно увлекаться детёнышами геовишапов, которые постоянно его подталкивали в неизвестном направлении, и, о, фатальная ошибка, но эти стеклянные колокольчики бы так понравились Тоне- Его штаны были порваны в нескольких местах, синяки покрывали часть бёдер, потому что он неудачно закидывал ноги на выступы камней, чтобы забраться ещё выше к этому, Боги, проклятому цветку! Он мог купить таких тысячи и отослать в Снежную, но почему он вообще думал, что это будет на раз плюнуть, и поэтому стоит сейчас с одним стебельком и в испачканной пыльной одежде? Половина проблемы. Геовишапы не задели его ни единым шипом из своих неугомонных хвостов, но этот грёбаный журавль, что смотрит на него как на самого отвратительного, вонючего и гадкого придурка!.. – Здесь нет места людям, человек. Это личная собственность, если тебе будет так понятней. – Раз личная, то предоставьте документы. Чайльд упирает руки в бока, с вальяжностью глядя ну существо перед ним, и первое, что он хочет: засмеяться. Да, он знал, что где-то по близости живут Адепты, но это? Что это такое? Журавль перед ним угрюмо сдвигает брови и шепчет предупредительно: – Ты как разговариваешь со мной, человек! Взмах крыльев, и Чайльда внезапно относит назад примерно на пятьдесят метров (учитывая то, что он просто вовремя схватился за ветку какого-то дерева). Тонкие, донельзя острые перья со звоном ударяются о сформировавшееся водное лезвие и падают на пол под ноги Тартальи. Зрение расфокусируется, но это не мешает Чайльду приблизится к журавлю ближе, чтобы нанести удар в свою очередь, игнорируя близко пролетавшие перья. Это даже могло быть забавно, если бы Чайльд не выглядел так, будто по нему протоптался слон. – У меня не в планах вредить тебе. Но ты нарушил правило, – говорит Адепт, подмечая шаткость в движениях парня, – хотя я уверен, что тебя предупреждали, и не раз. Это правда. Итэр и Чжун Ли говорили, что лучше ни за что не появляться на землях Адептов для своего же блага, но сколько же рядом ошивается тварей из Бездны? – Тогда вам стоит получше заботиться о своих территориях, – шипит он, когда его запланированная атака превращается в щит от этих острых перьев, – иначе кто знает, какой турист сюда ещё забредёт, желая спрятаться от монстров? Прямо перед носком обуви Тартальи из земли возводится ярко-янтарный камень, ловя в ловушку брызги его гидро. – Всё, что тревожит эти земли, запечатывается в камень. – с тяжёлым взглядом говорит журавль, прежде чем отойти на два цыплячьих длинных шага. – Верно. И каким расклад событий бы ни был, думаю, мне всё же не стоило даже упоминать Заоблачный Предел. Знакомый голос раздаётся откуда-то справа, и Чайльд моментально поворачивает туда голову.  – О-о, что Вы, что Вы, Господин Чжун Ли. Это не Ваша проблема, я пришёл сюда случайно. И хоть Чайльд ловит подозрительно его сощурившийся взгляд, Чжун Ли немного расслабляется. – Мне жаль, – обращается Моракс уже к журавлю, смотря с великим теплом в глазах, – этого больше не повторится. Хранитель Облаков мягко кивает, прежде чем одним взмахом исчезнуть с поля видимости. Звук сужается в пространстве. Несмотря на это, дышать Тарталье становится намного легче, и дрожь в пальцах утихает. Медленный, но тихий вздох со стороны. Предвестник фыркает. – Ладно, извините, но я честно пытался смотреть за дорогой- Тарталья не успевает договорить, когда его одним сильным движением отрывают от пола и, один миг! и он уже в другом пространстве. Насколько это возможно. Находится в смутно знакомой комнате. И не успевает ещё пикнуть, как оказывается мягко уложенным на кровать, а Чжун Ли куда-то пропадает. Это называется телепортацией?...вау. Но разве по близости был телепорт? Тарталья устало вытягивается во весь рост на кровати, пытаясь не обращать внимания на ноющую боль в коленках и бёдрах. Его голова уже не раскалывается так сильно, как утром, однако появляется другое, жужжащее чувство прямо в черепной коробке. Как будто что-то идёт не так. А с виду всё слишком хорошо. Чжун Ли появляется с какой-то шкатулкой, из которой сразу достаёт неизвестные мази и шёлковую тряпочку. И как бы сильно Чайльд не зацикливался на том, что всё хорошо, всё нормально, просто некоторые люди в Ли Юэ чрезмерно гостеприимны, во всех ведь странах есть свои чудаки? Да даже он сам. Один во всём мире. Отличается Бездной внутри и отсутствием близкой души. Даже у этого странноватого консультанта есть родственная душа. Однако непривычное чувство продолжает настораживать, потому что оно смутно похоже на то, что было в первый день в этой стране. Дрожь пальцев и коленок, странное тянущее приятное чувство в животе, спёртое дыхание. Что-то очевидно не так с его нестабильным здоровьем. Разве так влияет климат? Тогда ему точно нужно поскорее сматываться отсюда. – Мне нужно осмотреть твои ноги. Я уже вижу вот здесь царапину. Зачем тебе понадобились стеклянные колокольчики? Он облегченно выдыхает задержанный в лёгких воздух, чувствуя, как от голоса мужчины становится легче дышать. – Я… неважно. Оно заживёт. – В царапины могла попасть грязь. – Действительно не стоит.. – Может появиться гной, развиться болезнь, а потом и осложнения. – Правда, мне уже почти не больно.. Конечно. Его в этой стране кто-то хоть раз вообще слушал? Лежать в одних трусах и рубашке – это поражение он ещё мог понести; но, когда мази на его коленках уже высохли, тазовые косточки впитали какой-то растительный настой, и его хватают за бока и переворачивают на живот, он вскрикивает от неожиданности. – Там всё нормально же! Почти заснув от мягких и монотонных прикосновений, он сразу же вскидывает голову, пытаясь облокотиться на локти и посмотреть на Чжун Ли. – На внутренней стороне твоих бёдер довольно большие синяки. – только и говорит Чжун Ли, немного разводя его ноги в стороны, чтобы дать себе обзор получше. – Ладно, – выяснив, что спорить с этим человеком едва ли будет успешно, он снова опускает голову на подушку, – только побыстрее давайте. В ответ Моракс только хмыкает, наблюдая, как белоснежная кожа покрывается мурашками. – Тот Адепт сказал, что всё, что тревожит их земли, запечатывается в камень. Почему я остался цел, когда пересёк границу Заоблачного Предела? Слова даются тяжело. Холодная мазь чувствуется почти что обжигающе, и на первое прикосновение к внутренней стороны своих бёдер Тарталья невольно вздрагивает. А на третье сдерживается, чтобы не вздрогнуть. Однако вскоре все жгучие касания снова становятся равномерными и нежными, и Предвестник смыкает глаза, разжимая сжавшиеся в подушку пальцы. – Земля не ошибается. Ты не причинишь ей вреда, и она это чувствует. К слову, в следующий раз приходи за колокольчиками в хижину Бубу, там ты найдешь Травника Гуя, у которых сможешь их купить. Тихий голос Чжун Ли к концу звучит всё тише и тише, и Чайльд медленно, но верно проваливается в сон, изредка жмуря глаза. – Или в Ваншу. У Верр Голдет довольно много хороших экземпляров. Руки Чжун Ли наконец отрываются от кожи Тартальи, и покрытые мазью участки обдувает слабым-слабым ветерком. Юноша под ним не шевелится, только спокойно сопит, уткнувшись носом в подушку. Чжун Ли медленно встаёт с кровати и становится напротив неё, чтобы присесть на корточки и заглянуть в профиль Тартальи. Просто очаровательный. Он и правда удивителен в своём незнании, кажущимся таким отчаянным. Жаль, что он больше не пытается найти свою душу так яро, как делал это пять лет назад, так как от этого всё, что происходит сейчас, становится похоже на игру одного игрока, и почему-то это не может веселить. Какой он потерянный. Какой никому не нужный. С такими пустыми глазами и мелкими веснушками на щеках. Такой побитый. С десятками шрамов и ярких синяков. Сколько же ярости будет в его глубоких глазах и желчи в устах после всей правды, что он узнает, но как он улыбается ему при встречах. Каким разным кажется, когда при чужих он пыжится и сторонится, а в его руках медленно плавится как масло, стекая всё ниже и ниже. Как мило морщит носик во сне, очаровательно заправляет волосы за уши при лёгком ветре. Он кажется таким, жаль, обманчиво, чудесным и светлым, что хочется сломать- Моракс поднимается на ноги и уходит прочь из дома, оставляя юношу вновь одного.