Часть 1
5 октября 2022 г., 20:57
Сакура уже по привычке притянула к себе левую ладонь подруги. Темари не возмущалась — подобное уже лет пять как превратилось в своего рода ритуал их еженедельного вторничного чаепития. Пока прохладные пальцы исследовали кожу на тыльной стороне ладони, белокурая девушка невозмутимо потягивала ароматный крепкий чай. Такой умела заваривать только Сакура, и выпытать рецепт никак не удавалось.
— Все так же пусто, — вздохнула Сакура, выпуская ладонь из своего цепкого захвата. Темари лишь пожала плечами с легкой полуулыбкой. — Как же так…
— А я говорила тебе, — Темари легким движением поправила рукав и снова нацепила митенки. Этот жест тоже уже стал привычным и впился в подкорку. Она не заметила, как стала носить их на постоянке, даже на работе. — Не бери близко к сердцу, бери метром ниже. Еще пару лет — и начну ходить на встречи клуба «Пустышки кому за тридцать», найду там такого же, как я, и мы проживем долго и счастливо, и умрем в один день. Налей еще чаю.
Темари не уставала утверждать, что этот мир слишком повернулся на соулмейтах и метках. В ответ ей смотрели лишь сочувствующе, иногда — с жалостью, и она терпеть не могла эти взгляды.
Почти 90% людей на всей планете имели свою родственную душу — своего соулмейта. После встречи с ним на левых руках появлялась своеобразная татуировка, метка, которую нельзя было свести ничем, как ни старайся. Узор на левых руках у соулмейтов был идентичным, и предсказать его не брался никто.
Узоры начинались на тыльной стороне левой ладони, и чаще всего ограничивались лишь этим участком кожи. Однако, если вдруг соулмейты начинали отвергать друг друга, или же один из пары отказывался принимать другого, узор начинал болезненно расти и продвигаться по руке до сердца. Обыватели говорили, что, стоит узору дойти до сердца, как в человеке умирает душа, и он становится отщепенцем, аутсайдером, поскольку отвергать судьбу нельзя. Узор у таких людей пропадал, а вместо него на левой ключице возникал след в виде черного полумесяца.
У таких людей менялась психика в корне. Изменялись моральные устои и принципы, зачастую аутсайдеры теряли страх смерти и становились зависимы от адреналина. Среди преступников около 93%, по статистике, составляли именно аутсайдеры.
Однако, примерно 10% населения были своего рода «пустышками». Эти люди от природы не имели своего соулмейта. Кто-то жалел их, кто-то наоборот завидовал и считал их свободными от судьбы и предрассудков. И все же, пустышек, как и аутсайдеров, общество в массе своей не жаловало. Из-за давления общественности пустышки зачастую не доживали и до сорока лет — многие кончали жизнь самоубийством от безысходности. Другие же вполне удачно женились на таких же пустышках, вольные сами выбирать себе партнера. И вот что было интересно — у пустышек рождались дети, имевшие соулмейтов…
Иногда случалось и так, что жизнь одного из соулмейтов обрывалась еще до того, как они встретятся. В таких случаях чаще всего и второй не проживал долго, ощущая все оставшееся время невыразимую тоску и боль. Разрыв связующих нитей судьбы для людей не представлялся возможным.
Научное объяснение этому всему было, но казалось обывателям безумно запутанным. Проще было объяснить все судьбой. И мало кому захочется такой судьбы — на пустышек всегда смотрели косо, их подозревали в аутсайдерстве. Брать на работу потенциально бездушное и практически сумасшедшее человеческое существо мало кто хотел, от них можно было ждать чего угодно. Их боялись.
И даже не столько в социуме было дело. Человек был априори существом социальным, а эмоциональная связь с родственной душой всегда крепче любых других. Без этой связи рано или поздно наступало чувство ненужности, бесполезности. Оно убивало сильнее навязанных обществом правил.
— Тебя действительно не тревожит твое одиночество? — Сакура наливала новую порцию горячего чая, пока Темари одергивала митенку на левой руке.
— А кто тебе сказал, что я одинока? — хмыкнула девушка в ответ. — У меня есть братья и мой отдел. У меня есть толпа восторженных фанатов и фанаток. Сакура, я не дурочка пятнадцати лет, которая, влюбившись в мальчика и не увидев соулмейта, бросится в окно.
От Сакуры не ускользнуло то, что Темари пробежалась взглядом по ее левой руке. Огромная, увитая цветами яблони, шиповника и вишни лоза, дошедшая по самого плечевого сустава. Еще бы, Сакура мучилась со своим соулмейтом не один год — как же долго он ее отвергал… Даже сейчас не было понятно, что происходит между ней и Саске. Тот снова был в командировке на другом конце планеты, и не было ясно, когда он вернется. И вернется ли вообще. Однако метка не росла уже давно.
Темари недавно стукнуло двадцать восемь лет. Она была молодой, красивой, успешной женщиной — и пустышкой. Отсюда росли толки и пересуды, жалеющие взгляды, отсюда и росло неприятие девушкой всего мира. Она давно решила для себя — если Вселенная не включила ее в свои планы, она вычеркнет Вселенную из своих планов и будет поступать так, как вольна. Не оперируя никакими судьбами, красными нитками на мизинцах, соулмейтами и метками.
Еще в двадцать два она выходила замуж, как ей казалось, за такого же пустышку, как она сама. Но тот через полгода после свадьбы встретил свою судьбу, и держать супруга Темари не стала. После этого случая у нее образовалось стойкое отвращение к институту семьи и брака. Ее семьей были два ее брата. Большего не нужно.
Целью ее жизни была компания отца. Кайф от жизни она получала от уличных гонок на мотоцикле и стантрайдинга. Секс как явление после неудачного брака ее не интересовал. Она вычеркнула Вселенную с ее соулмейтами из своей жизни и наслаждалась тем, что имела, на всю катушку.
Разумеется, почти все девушки ее возраста давно уже имели соулмейт, семью. Темари же испытывала давление общества и яростно ему сопротивлялась. Психические расстройства младшего брата в раннем детстве закалили ее, а дурацкая жалость со стороны общества и вовсе превратила в железобетонную леди, которую в офисе называли не иначе как Принцесса, Темари-химэ.
Окружающим жалельщикам очень быстро становилось понятно, что этой девушке абсолютно все равно на соулмейты, метки и предрассудки, а потому они быстро отваливались искать другую жертву. Темари давно смирилась со своей «пустотой». У нее слишком насыщенная жизнь, чтобы впадать в депрессию или вовсе прерывать ее из-за отсутствия какой-то там родственной души.
Она была свободна. Она могла выбрать любого. Но многие ждали своих соулмейтов. И за это Темари вдвойне ненавидела всю эту систему, втайне мечтая ее разрушить.
— Ты меня удивляешь, — с улыбкой произнесла Сакура. — Все девушки, кого я знаю, с ума сходят, если у них нет меток. Даже Ино — и та до последнего времени, пока у нее с Саем не появились метки, бросалась едва ли не на каждого встречного с мечтами о соулмейте.
— Удивительно, мне казалось, метка появляется при первой же встрече соулмейтов.
— Не совсем. Соулмейтов всегда тянет друг к другу, но пока хотя бы один не поймет, что любит и что это судьба, метка не появится.
— Забавно. Ладно, спасибо за чай. Мне пора на работу — мой обожаемый курятник слишком много болтает, если над ними не висит Дамоклов меч в лице меня, — Темари усмехнулась и собрала волосы в низкий хвост. Так было удобнее носить шлем.
Улыбка Сакуры стала в какой-то момент сочувствующей, и Темари невольно цыкнула. Подруга тут же одернула себя и помогла девушке накинуть кожанку. Принцесса слишком любила большие скорости даже в городе, а потому нуждалась в куртке, не продуваемой встречным ветром.
Девушки несколько скомкано попрощались, и Темари почти пулей вылетела во двор, нервно заводя байк. Опять этот сочувствующий взгляд! Она терпеть их не могла, чувствовала себя под ними, как сваренная рыба. Большинство ее друзей оттолкнули ее — в двадцать восемь лет быть без соулмейта считалось почти позором. Сакура не отличалась подобной мнительностью лишь потому, что всю жизнь изучала явление соулметов и меток и знала о них больше остальных. Была лишена многих предрассудков.
Отчего-то захотелось заплакать, но Темари только покрепче затянула ремни шлема и сжала руль. Девушка работала в компании «Суна» и руководила отделом страховых выплат. Канкуро руководил отделом андеррайтинга, а Гаара был генеральным директором. Компания передавалась строго по наследству, и в свое время Темари и Канкуро отказались от директорского кресла в пользу младшего брата.
Ее отдел состоял практически полностью из молодых девчонок — едва-едва из института, некоторые и вовсе экстерны. Приходилось периодически вваливать за лишнюю болтовню — а то на уме только метки да любовь. Недаром Темари часто называла их «курятником» — любя, разумеется. Работать надо. Не зря ее отдел показывал наивысшие результаты — соревноваться с братом стало уже своего рода традицией.
Темари была личностью экспрессивной и эпатажной. Она обожала шокировать порой клиентов — внешним видом, грубоватой манерой речи даже в официально-деловом стиле, жесткими временными рамками. И это удивительно работало.
Она затормозила возле входа и через оконное стекло увидела толпу молодежи в холле. Или пришли на работу устраиваться, или опять привели каких-нибудь стажеров. Это все Баки — говорит, что пора расширяться. Темари усмехнулась, поддала по газам и резко развернула байк ко входу.
Ее шумное появление в холле вызвало испуганный девчачий визг и одобрительный мальчишеский гул. Ну еще бы — девушкам вообще было «непринято» водить байк, а Темари водила его с профессиональным умением. Сидевший в пропускной будке Акасуна неодобрительно цокнул.
— Опять Вы за свое, — хмыкнул он, когда Темари сняла шлем и встряхнула головой, поправляя челку.
— Ага, — просто ответила девушка, слезая со своего железного коня и кивая в сторону скучковавшихся ребят. — Что за цирк на колесах сегодня?
— Студенты, — ответил Акасуна, и тут уже пришла пора Темари недовольно цокнуть языком. Сасори подавил усмешку. — Не беспокойтесь, Темари-химэ. Последний курс. Потенциальные работники. Почти ровесники босса.
— Один ляд дети. На уме метки, любовь, как у моего курятника. Как я люблю говорить — мир переоценил важность соулмейта.
Она вновь смерила холодным высокомерным взглядом кучку студентов и вдруг наткнулась на внимательный взгляд глубоких черных глаз. Изучающий — не как женщину, а как… как специалиста? Выскочку? Взгляд был в какой-то степени мудрым, и на секунду девушке почудилось, что это она тут — детеныш несмышленый, который выпендривается перед старшими. Темари на мгновение стало неловко, однако обладатель взгляда в тот же момент зевнул и снова прикрыл глаза, уронив голову на руку.
— Темари! — окликнул ее знакомый голос, и она отвела взгляд от мальчишки.
От лестницы шагал Гаара — в сопровождении женщины лет тридцати на вид. С выдающимися… формами. Темари на секунду второй раз за день стало неловко от ее третьего размера, и она невольно поправила пуговицы на груди блузки под кожанкой.
Странная делегация подошла к ней.
— Имею честь представить вам, Цунаде-сама, мою старшую сестру и одного из члена совета директоров, Темари.
Девушка коротко поклонилась в сорок пять градусов. Традиции нужно было блюсти.
— Темари, это, — продолжал Гаара, — Сенджу Цунаде, ректор университета «Коноха». Она лично приехала передать своих лучших выпускников для прохождения практики в нашей компании.
— Я вижу, — Темари тут же скрестила руки на груди. Должные традиции приветствия отданы, можно было вновь быть собой. — Пожалуйста, не говори, что ты их всех повесишь на мою голову. Они же с моими девчонками ровесники — ты же лису в курятник пускаешь!
Нара Шикамару отличался леностью, нежеланием встревать в проблемы, мечтал о непыльной работенке и скромной жене да паре послушных детишек годам к тридцати. Сейчас же, в двадцать пять, он считал, что любые отношения — это обременительно, а разговоры про метки и соулмейты — для сахарных девочек, витающих в облаках. И вообще, соулмейты слишком переоценены в этом мире.
Метки на руке он до сих пор не имел. Отчего регулярно был вытаскиваем Ино на всякие тусовки в надежде найти ту самую.
Разумеется, в отношения Шикамару вступал — иногда. Только чтобы угомонить не в меру шебутную подругу успокоиться хотя бы на время. Однако из-за отсутствия меток все отношения его распадались в первый же месяц, и все начиналось заново. А может, не клеилось потому, что Наре надоедал шумный треск над ухом. «Мендоксе». Естественная мужская потребность в интимной близости восполнялась или дрочкой в душе, или какой-нибудь легкомысленной девицей на тех же тусовках, куда его таскала Ино. А любви и заботы ему хватало и дома. Иногда — даже с избытком.
Несмотря на свою лень и флегматичность, Шикамару был одним из лучших студентов своего учебного заведения, показывая невероятные результаты на экзаменах. Периодически он увлекался учебой, не без пинка родителей и той же Ино, но вскоре снова забивал и спал на парах. Он зевал в деканате, когда его отчитывали, дремал на вечеринках друзей и сдавал все сессии на отлично даже при громадном количестве прогулов — иногда он просыпал пары. Иногда — почти всегда.
А еще втайне даже от самого себя он все же мечтал найти свою родственную душу, ради которой стоит жить.
Пару дней назад Ино усердно толкала Шикамару в бок, когда он досматривал уже десятый сон. Джирайя-сенсей, ответственный за практику, только-только вышел из аудитории, оповестив всех о том, что с новой недели они выходят в «Суну». Оттачивать полученные знания. Разумеется, шли те, кто хотел. Шикамару не хотел — ему было, скорее, все равно, а потому он позволил Ино и себя вписать в список вместе с Чоуджи.
— Да проснись ты уже!
— Не шуми, женщина, — лениво ответил Нара, приоткрывая один глаз. — Я все слышал.
— Флегма! — она огрела его тетрадью по спине, от чего Нара недовольно зашипел. — Это же «Суна», это же одна из самых мощных компаний не то что в городе — в стране! Если не в мире. А еще там шеф — наш ровесник!
— Я знаю их шефа, они с Наруто друзья не разлей вода, — он снова зевнул и погрузился в дрему под щебетание подруги. Если Ино начала трещать о пустяках вроде возраста шефа и популярности компании, значит, ничего важного он не проспал.
Вообще Нара не считал себя интуитивно чувствительным к «вибрациям» мира, но сегодня он отчего-то не то что не проспал, а еще и проснулся за час до будильника, нервно ворочаясь и пытаясь вновь уснуть. Но сна словно не было. Поначалу он попытался списать это на духоту в комнате, потом попытался принять волнение от того, что попал в такую крутую компанию. Нет, это волнение иного рода. Списал все на то, что он просто дурак и пора успокоиться.
Волнение отступило лишь только в фойе компании. Отчего-то ему показалось на пару секунд, что сегодня он должен был быть именно здесь, и нигде иначе. Он плюхнулся в кресло, прислушиваясь к щебетанию Ино о скорой свадьбе, и даже улыбнулся уголком губ. Ему бы столько энергии. Из сонного состояния его вывел лишь рев мотоциклетного мотора, и он открыл глаза посмотреть на источник шума.
Женщина на байке. Мендоксе. Как ей вообще прощаются подобные выходки? Ведет себя, словно так и надо. Громкая, шумная. Проблемная. Совсем не его типаж.
— …Как я люблю говорить — мир переоценил важность соулмейта, — донеслось до его уха рассуждение девушки, и Нара невольно усмехнулся. Ну, хоть кто-то придерживается той же философии, что он и сам.
Он внимательно посмотрел на особу. Столкнувшись взглядом с пронзительными зелеными глазами, он вдруг ощутил невероятное спокойствие. Даже большее, чем до этого. Все идет как должно, она должна быть здесь.
Он едва ли не физически ощутил, как натянулась тонкая красная линия судьбы. Украдкой взглянул на левую руку, но даже не расстроился, что метка не появилась. Он знал, что иногда они появляются не сразу.
Эта женщина должна была появиться в его жизни.
