Протяни мне ладонь: Колыбель

      Темари оттащила свой байк под мост и нервно крутила в руках телефон. Его номер она зачем-то переписала из личного дела еще в первый же день, когда то легло на ее стол.       «Мост на улице Р…е. Научи меня. Это же несложно.»       — Что я вообще делаю?.. — вздохнула она, отправляя сообщение.       Дождь жестко колотил по покрытию трека, по мосту над головой. Темари оперлась на байк и прикрыла глаза, вслушиваясь в этот самый шум — он заглушал хотя бы ненадолго весь тот поток страхов, который охватывал ее с каждой минутой ожидания. Хотелось вскочить на байк и удрать, как удирала всегда — от проблем, от судьбы. Как удирала тогда, подписав проклятые бумаги о разводе. Как удирала от намеренных прикосновений других людей, не принимая в свое личное пространство никого, кроме братьев и Сакуры.       Хватит убегать.       Она сунула телефон в нагрудный карман кожанки и обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять нарастающую в груди панику. Однако через пару минут она вдруг ощутила прилив странного, беспричинного с виду счастья и желание сорваться куда-то.       — Придурок, — пробубнила она, обращаясь непонятно к кому. — Чему радуешься?       Шикамару лежал на кровати, бездумно глядя в потолок. Сна не было. Метка ныла уже пару недель беспрестанно, он даже уже привык к этому постоянно зудящему чувству в левой руке и то и дело увеличивающимся рогам, растущему количеству цветов.       «Нахрен ты ей сдался, не полюбит никогда. Зато сдохнем вместе.»       Время перевалило за два часа ночи. Утром вновь вставать, тащиться в офис, знать, что она там, но видеть лишь мельком, когда она гордо прошагает мимо, делая вид, что его не существует в природе. Неужели не ощущает этой же боли? Или из-за постоянных отработок трюков, падая и поднимаясь, она разучилась чувствовать физическую боль?       Он вспомнил, как Сакура обмолвилась, что у Темари тактилофобия — она не выносит намеренных прикосновений сторонних людей. Недавно он ощутил что-то подобное. Словно бы кто-то схватил его за руку, а он почувствовал отвращение и панику. Секундное чувство, глубоко засевшее в памяти. Не это ли называется «Вавилонским эффектом»? Неужели они дошли даже до этого?       Он перевернулся на бок и с трудом нащупал зажужжавший на тумбочке телефон. Кому чего понадобилось в такой час?       «Мост на улице Р…е. Научи меня. Это же несложно.»       Номер незнакомый. Шикамару несколько секунд силился понять, что это значит. Однако шестеренки в голове закрутились, составляя в голове нужную картину происходящего. Мост — тот самый, возле которого был гоночный трек. Та самая гонка, после которой она позволила ему прикоснуться к ней. Впустила в свой мир.       «Давай научу. Это же несложно».       Даже этот ход вернула. Шикамару вскочил, ощущая невероятный прилив сил. Хандры словно не было. В полутьме он натягивал на плечи куртку, забыв даже волосы в хвост собрать. Только выскочив на улицу, он понял, что идет ливень.       Она его ждет. Не сдержав придурковатую улыбку от распирающего в груди счастья — или чего-то, что граничило с ним — Нара двинулся под дождь. Потоки воды с неба почти сразу пропитали куртку, но он будто не ощущал холода и сырости. Сорвать еще один неумелый поцелуй, а потом — хрен с ним, можно и умирать.       В темноте под мостом Темари казалась такой маленькой и хрупкой. Напади на нее хулиганы — не отобьется же. Даже на байк свой вскочить не успеет. Интересно, почему она так привязана к этой железяке? Именно к этой. Ни к какой другой.       Он подошел к ней и резко притянул к себе, заставляя оторваться от точки опоры.       — Не прикасайся! — взвизгнула она, попытавшись вырваться, но Нара лишь крепче сжал объятия.       — Сама же позвала, чего брыкаешься? — хрипло проговорил он, вдруг ощущая, что от звука его голоса девушка в его руках затихает.       Несколько секунд она молчала, и он чувствовал ее дрожь, ее встревоженное дыхание. Ее борьбу с самой собой — борьбу со страхом прикосновений, борьбу со страхом ввязаться в отношения.       — Зонт взять ума не хватило? — пробормотала Темари, вцепляясь пальцами в его насквозь мокрую футболку под курткой. От ощущения ее горячего дыхания на уровне ключиц Нара едва не свихнулся. Впрочем, куда уж больше?       — Не подумал.       — А еще IQ выше 200. Придурок.       Он лишь усмехнулся. Даже это в досье прописала, Ино, будь ты неладна. Ей впору писать его биографию, а не личное дело.       — А ты без каблуков ниже меня.       — Заткнись, пожалуйста. Это же несложно.       — Также несложно, как и целоваться.       — Убью.       — Ты и так этим занимаешься каждый день. Убиваешь нас обоих.       Она действительно успокаивалась от его голоса. Хрупкие плечи под его руками перестали так дрожать. Даже не видя ее лица, Нара знал, что она покраснела. Как ее легко было смутить!       Склонив голову, он прижался губами к ее виску. Она и в самом деле была ниже его — в кроссовках, без своих офисных каблуков, с которых смотрела на всех свысока. Проблемная женщина. Его женщина.       — Я из-за теперь тоже насквозь мокрая, — она легонько стукнула его кулаками в грудь, и он ощутил ее дыхание на своей скуле. — Простыну — ты будешь виноват.       Она отступила назад, утянув его за собой, вновь находя опору в виде байка под бедрами. Отрезала себе путь к побегу.       «Верно. От меня не убежишь больше.»       — А мне приятно осознавать, что ты можешь быть мокрой из-за меня, — прошептал он ей в самое ухо.       Теперь он почти физически ощущал, как она закипает, осознавая подтекст фразы. «Правильно, выйди из себя, выговорись.»       — Что за грязные намеки?! Бабник! — воскликнула она, поднимая голову и уже с большей силой ударяя кулачками ему в грудь. — Извращенец! Козел! Все вы одинаковые! Что с меткой, что без! Ненавижу, когда прикасаются! Пусти, не трогай!       Каждый ее восклик обозначался коротким ударом — последующий слабее, чем предыдущий. Шикамару буквально вытаскивал наружу ее страхи, заставляя выговаривать их вслух, не выпуская из объятий. Да она и не вырывалась больше, как прошлый раз.       — Ублюдок, сколько их у тебя было?! Шесть проклятых листов твоих похождений! Ищейка! Бабник! Альфонс!       — Должен же хоть кто-то из нас знать что-то об отношениях. И об этом, — не медля больше, Нара прильнул к ее губам, прерывая наконец поток брани.       Мокрые от его одежды девичьи пальцы скользнули по его шее на затылок, запутываясь в волосах, несильно сжимая. Невольно Темари затронула его фетиш, заставив коротко, почти умоляюще, застонать сквозь ее неумелые попытки ответить на поцелуй. Больше, ближе.       Она сама прервала поцелуй — сказалось неумение контролировать дыхание. Не отстранилась, не отвернулась — лишь чуть отпрянула.       — Нытик, — прошептала Темари ему в губы, заставляя улыбнуться. Вот же окрестила.       — Боишься ты, а нытик — я, — он прошелся цепочкой коротких поцелуев по ее левой щеке.       Она сильнее сжала его волосы, вновь заставив коротко застонать.       — Это возбуждает, прекрати, — почти умоляюще прошептал Шикамару.       — Распущенные волосы тебе больше идут, — также шепотом отвечала Темари, словно кто-то их тут мог услышать.       — Я учту.       Если это очередной хренов сон — он не хочет просыпаться.       Наутро ему и в самом деле сначала показалось, что все это было каким-то сюрреалистичным сном. Однако сообщение в два часа ночи опровергало это предположение. Живое ощущение поцелуев в памяти — тоже. Ее жесткая кожанка, ее хрупкая талия в объятьях, ее брань. Все это было.       Боль в руке стихла еще ночью, едва только Темари выговорилась. Он еще ощущал ее отголоски злости и ревности к той жизни, что он вел до встречи с ней.       — Увижу с кем-то, пеняй на себя, придурок, — проговорила она напоследок уже под утро, перед тем как самой требовательно прижаться к его губам. Он находил безумно прекрасными ее неумелые, грубоватые поцелуи.       Похоже, он добрался до листьев этой пустынной розы. Такого эйфоричного счастья он не испытывал, наверное, никогда.       Стоя перед зеркалом, Шикамару потянулся было к резинке для волос, но тут же отдернул руку. Если ей так нравятся его распущенные волосы — пусть будет. Он бы отдал сейчас еще четверть руки на чертову метку, чтобы эта проблемная женщина сейчас была рядом и вновь сжимала пряди его волос пальцами.       Впрочем, он знал — дойдет и до этого. Со временем. Которого у них теперь — вся жизнь.       В офисе он словил на себе несколько удивленных, а местами даже и восхищенных взглядов, от которых вдруг смутился и поспешил спрятаться от них за монитором своего рабочего компьютера. Он не привык, чтобы так открыто на него смотрели просто из-за того, что он выглядит немного не так, как обычно. Да и вообще Нара не особо любил повышенное внимание к своей персоне.       — Не думала, что он такой хорошенький, — донеслось до его уха смущенное хихиканье двух прошедших мимо входа в офис девушек.       К обеду количество проходящих мимо андеррайтеров девушек начало напоминать паломничество. Шикамару не знал, куда себя деть от этих любопытствующих взглядов. Но спасение пришло неожиданно в виде громкого сердитого голоса, резанувшего слух в фоновом шуме всей компании:       — Хватит там топтаться! Работы мало — я добавлю! Где мастера? Почему они еще не здесь? Если к концу дня мой офис превратится в гриль-бар из-за сломавшегося кондиционера, я насажу ремонтников на шампуры и превращу в шашлык!       В офис андеррайтеров вошла Темари. Вместо высоченных шпилек — аккуратные туфли-лодочки на совсем крошечном каблуке. Вместо офисной юбки — брюки с высокой талией. Как же они ей шли, у Нары аж сердце перевернулось вокруг своей оси. Непривычный неброский макияж — лишь бледный блеск на губах и подкрашенные ресницы. Вместо хвостов — изящная прическа на боку, подколотая несколькими заколками в виде цветов. Но самым выдающимся в ее наряде была блузка с короткими рукавами, выгодно подчеркивающая ее изящные руки. И — отсутствующие митенки. Отметка на правой руке красовалась ярко и почти вызывающе в ее строгом офисном наряде.       В пальцах Темари сжимала аккуратный черный веер, которым интенсивно обмахивалась. Скользнув взглядом по работником офиса, девушка зацепилась глазами за Шикамару и коротко приветственно кивнула ему. Парень уловил ее легкую улыбку, и сердце рухнуло куда-то метром ниже. Однако эмоциональный шквал почти тут же прервался волной спокойствия и уверенности — и они принадлежали Темари. Нара сдержанно кивнул девушке в ответ, и она прошла мимо, направляясь к Канкуро.       Пожалуй, иногда Вавилонский Эффект был полезен. Особенно в такие моменты.       — Мой офис напоминает пустыню. Чертовы кондиционеры, — услышал он ее ворчание из-за приоткрытой двери.       — Ну так мы и есть «Суна». Все по канону. Еще не починили?       — Нет. У моих кур там скоро сварятся мозги. Отпустила их пораньше на обед, чтобы проветрились. Я сама там скоро с катушек съеду в этой жаре.       — Не растекайся мне тут.       — Отвянь.       Некоторое время они оба молчали. Но даже ощущать то, что эта женщина буквально за его спиной, в соседнем помещении, слышать ее голос, было уже до колких мурашек по телу приятным. Понимать, что она начинает принимать его роль в своей жизни, что она больше не отталкивает его с такой бараньей упертостью, было сродни объятьям, если судить по ощущениям.       — У тебя вот тоже мозги уже сварились, — сварливо продолжил Канкуро прерванный разговор. — Всему офису заявила своим видом, чья ты женщина.       — Я своя собственная, братец, — спокойно отвечала Темари. Нара напрягся от ее слов, однако боль в руке не вернулась. — Я не вещь и не мебель. Сама вольна решать.       — Можно, я все-таки начищу ему хлеборезку после работы? — почти умоляюще протянул ее брат. — Руки так и чешутся. Еще и патлы распустил, слюней девчачьих полный коридор, боюсь выйти и поскользнуться.       — Нельзя, — отрезала Темари. — Только если он не начнет с кем-то встречаться за моей спиной. Вот тогда — можете ему пересчитать все ребра напару с Гаарой. А насчет слюней — хочешь или нет, а выйти придется. Сегодня ведь обед с директорами Кири и Кумо. Глаза б мои не видели Даруи — унылый тип.       — Точно, — буркнул Канкуро. — Ты затем и пришла?       — Ну да. И чтоб остыть — в том числе.       Стоило правящей верхушке в полном составе укатить на деловой обед, как офис буквально наполнился гулом и сплетнями от проходной до лифтерной. Шикамару и представить себе не мог до этого времени, каким сдерживающим барьером от потока сплетен было одно только присутствие хотя бы кого-то из «Пустынного трио».       Буквально за двадцать минут он узнал едва ли не всю досужую подноготную компании. Да, с такими сплетниками даже особо шпионов не надо засылать — болтуны готовы были выложить все от и до. Разумеется, главной новостью на повестке дня стало то, что Темари открыто проявила свою метку. Благо, что никто особо не обращал внимания на самого Шикамару, и теперь все кругом стремились догадаться, кто же избранник Принцессы.       Теории строились самые невероятные. Рушились прежние предположения о том, что вся троица состоит в далеко не здоровых отношениях между собой. Услышав очередной шепоток о том, что Темари могла быть любовницей своих братьев, Нара пожелал промыть мозг в спирте и забыть то, что услышал. Интересно, а сам совет директоров в курсе о том, что о них думают подчиненные?       Мацури растерянно пыталась навести порядок в офисе Темари, но все было тщетно. Теперь-то Шикамару понял, почему она называла свой отдел «курятником» — девичье кудахтанье было не заткнуть. Даже Ино сидела чуть поодаль от сплетниц, ошарашенно вслушиваясь в то, что они говорили. А ведь подруга была особо охоча до сплетен.       — Это бесполезно, пока они не вернутся — это не прекратится, — Мацури отчаянно вздохнула, осторожно садясь на диванчик в рекреации по правую руку от Ино. — Каждый раз одно и то же. Когда хоть кто-то из них в здании, никто не смеет даже поднимать подобные сплетни. Простите нас.       — Сколько мусора в головах, — Шикамару, сидевший слева от Ино, зевнул и откинулся на спинку дивана, закрывая глаза. Сплетни уже успели насмешить, шокировать и утомить.       Чоуджи стоял рядом, наблюдая за цирком и методично дожевывая уже третью пачку любимых чипсов. Словно кино смотрел.       — Вы же понимаете, что в этом словесном потоке правды — не больше, чем золота в речном песке? — с мольбой в голосе проговорила Мацури, обхватывая голову руками. — Как можно думать такое о Гааре-сама… и о Темари-химэ!       — Пожалуй, правды в этих потоках сплетен даже меньше, — ответила Ино, прикрывая глаза и пытаясь абстрагироваться. — Ни за что не поверю в такую грязь.       — …Дайто, помните Дайто? — вдруг донеслось до уха Шикамару, что заставило приоткрыть один глаз и обнаружить источник сплетни. — …так они же до сих пор встречаются… но у него же дочь и сын… и соулмейт не помешал…       — Да прекратите вы! — буквально закричала Мацури, вскакивая с дивана и бессильно сжимая кулаки. — Как можно так говорить о Темари-химэ?! После всего того, что она делает для нас всех — как вы можете?!       Девушки смерили ее презрительными взглядами, а затем расхохотались прямо в лицо.       — Надоело, — вдруг отчетливо проговорил Шикамару, поднимаясь с дивана. — Вы работаете с ней бок о бок столько лет, я — полтора месяца. Вот только вы не знаете о ней ничего, оттого и придумываете всякую чепуху.       Сплетницы замолчали. На мгновение Наре показалось, что он окружен стайкой кур, которым вот-вот должны поднести корм. Он уже хотел было отправиться восвояси от этого бардака, как вдруг одна из девчонок взглянула на его левую руку. Подскочив к нему, нахалка без стеснения ткнула пальцем в узор.       — Я вспомнила, где видела такой же узор, что у Темари! У него!       — Блять, — выругался Нара сквозь зубы. А так хотелось оставить это без внимания. Вот же глазастые куры.       Кажется, он невольно подкинул корм курятнику.       Он даже предположить не мог, что служило такому откровенному желанию сплетничать и вытаскивать на всеобщее обсуждение жизнь начальства. Жесткие рамки? Не то что бы, обычная деловая этика. Отсутствие знаний о боссах? Тоже вписывается в логику деловой этики, личная жизнь на то и личная. Зависть к более успешной женщине? Что же, может быть.       Поскорее бы они вернулись. Работать в обстановке сплетнического гула было просто невозможно — как тут сосредоточиться?       Вся их студенческая группировка придерживалась, судя по всему, того же мнения — они вновь собрались в холле на первом этаже, как и в первый свой визит, и лишь перекидывались короткими отрывистыми фразами, то и дело поглядывая в окно. Шикамару сел в то же самое кресло и устало подпер голову рукой.       — Наконец-то, — услышал он облегченный вздох Кибы. От этого вздоха все будто воспрянули духом, а само появление братьев и сестры в холле показалось на секунду знамением небесным.       — Что, работать не дают сплетники досужие? — с усмешкой поинтересовалась Темари. Нара на секунду почувствовал, что она пребывает в своем самом дурном расположении духа, которое только могло бы быть, несмотря на усмешку. Кажется, к вечеру полетят головы долой.       — Это невозможно слушать, — выдохнула Ино.       — Не думаю, что узнаю что-то новое. У них фантазии не хватает, — Канкуро почти равнодушно повел плечом.       — Сожалею, что вы стали свидетелями подобного поведения моих подчиненных, — Гаара обвел практикантов усталым взглядом. — Если совсем в тягость, можете на сегодня покинуть рабочие места. Постарайтесь не выносить услышанное за пределы офиса.       Делегация из трех директоров двинулась к лифту. Предложение Гаары отправиться отдыхать казалось заманчивым, но воспользоваться им никто из практикантов почему-то не спешил. И, к всеобщему удивлению, первым со своего места поднялся Шикамару, направляясь следом за Песчаным Трио.       — Я пошел работать, — ответил он на удивленные взгляды своих коллег по альма-матер. — Прогулять всегда успею.       Вернувшись в офис, Нара обнаружил, что все вернулось в привычный рабочий ритм, разве что атмосфера висела какая-то тяжелая. Не успел он сесть за свое рабочее место и приняться за анализ небольшой компании, запросившей страховку, как лежавший на столе телефон требовательно зажужжал.       «Поднимись на последний этаж.»       Как-то раз они с Ино и Чоуджи поднимались на самый последний этаж здания, но не обнаружили там ничего, кроме коридора и большой двери с кодовым электронным замком. Ино пошутила тогда, что за этой дверью скрываются самые большие тайны Суны. Уже на рабочем этаже Баки, увидевший, откуда спускается лифт, холодно предупредил слишком любопытных практикантов, чтобы они не лезли не в свое дело.       Теперь же, стоило ему подняться туда снова, он увидел Темари. Девушка стояла у двери, опершись спиной о стену, в ожидании. Заметив Шикамару, она отпрянула от своей точки опоры и, дождавшись, когда он подойдет, взяла его за руку.       — Это не значит, что я в тебя влюбилась или еще что-то, — проговорила она, быстро набирая левой рукой пароль на электронном замке. — Я, скорее, исполняю волю отца. Не люблю сюда ходить.       — Как будто с родителями ведешь знакомить.       — Почти.       Дверь открылась, и Нара почувствовал запах благовоний. Темари глубоко вздохнула и шагнула в помещение первой, только крепче сжав руку своего спутника. Едва дверь закрылась с тихим шорохом, в комнате повис полумрак.       Это было похоже на старый конференц-зал. Столы были убраны, а у противоположной двери стены стоял небольшой столик, похожий на своего рода домашний алтарь. Над столиком висело три фотографии.       Шикамару шел за Темари, словно щенок на привязи. Траурная атмосфера чувствовалась здесь во всем — в задрапированных окнах, в черных лентах на фотографиях, в запахе благовоний, в маленьких светильниках, имитирующих свет свечей.       — Отец хотел видеть соулмейта каждого из нас. Так что — да, считай, что это знакомство с родителями, — чуть приглушенно проговорила Темари, прикрывая глаза. Шикамару почувствовал, как дрожит ее рука, и осторожно провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.       — Как это случилось? — Нара обратил внимание на третью фотографию, висевшую ниже остальных.       — Мама умерла через год после рождения Гаары, — девушка подняла взгляд на фотографию женщины. У той были такие же светлые волосы и разрез глаз. — Гаара родился раньше срока, и она не оправилась от тяжелых родов. Мне было четыре года. Братья ее и не помнят вовсе.       — Ты больше похожа на отца, — заметил Шикамару.       — Больше всех на отца похож Канкуро, — невесело усмехнулась Темари. — Иногда даже слишком.       — Я знаю, что ты заменяла братьям мать.       — Гааре я заменяла и мать, и отца. Отец считал его безнадежным из-за проблем с психикой. Неуправляемым. Необучаемым. Больше всех он уповал в управлении компанией на Канкуро — я же для него была запасным планом.       Она помолчала немного.       — Пять лет назад в компании случился кризис, и отец заключил, вопреки советам, договор с Ото. За что и поплатился — он был убит вместе со своими телохранителями. Говорят, Орочимару убил его самолично. Некоторое время компания была под руководством Баки, а затем — перешла к Гааре.       — А кто третий?       — Дядя Яшамару. Брат-близнец матери. Про него и отца ходили разные слухи — вплоть до того, что у дяди была копия метки мамы. Однако мы знали — я и братья — что дядя из-за траура по своей сестре отвергает своего соулмейта. Когда же метка стала черным полумесяцем, дядя в приступе ненависти едва не убил Гаару, проклиная его и виня в смерти матери. Он бросился на брата с ножом, а ранил меня.       — Потому что ты защищала младшего брата.       — Верно. А защищая меня и Гаару, Канкуро случайно вытолкнул дядю в свободный полет с семнадцатого этажа.       — Случайно?       Она уловила нотки сомнения в голосе Шикамару.       — Все сомневаются. Но да. Это было…       — Не продолжай.       Он видел это. Перед глазами пронеслась эта жуткая картина, словно в ускоренном кино. Лишь на секунду Нара выпустил ладонь девушки из своей — только затем, чтобы притянуть Темари в объятья.       — Ты не повторишь его судьбы. А я подожду.