Дневник Филина

День боли и радости.       В нашем доме поселился замечательный сосед... Ох уж этот мальчишка! Да-да, тот самый, котор-р-рый перепутал Бафомета с Темнейшим! После того, как Баф насцал в тапки хозяину, я было помолился Бастет, чтоб больше это чудо у нас в доме не появлялось... Плохо же я молился! Надо было муху поднести.       Кор-р-роче, он теперь живёт у нас. Сперва хозяин отсутствовал неделю, чем ввёл нас всех в тоску и переживания, а потом притащился отощалый, бледный, в компании этого пр-р-ридурка. Не иначе, загулял! Странно, до марта ещё далеко. Его бледная сестра тут же собрала вещички и сбежала, скрипя зубами и костерясь на чём свет стоит. Хозяин с мальчишкой не расстаются. Мурчат, вылизывают друг друга, спят в одной кровати, причём, мальчишка раскидывается так, что нам остаётся занимать места в каждом из его пяти углов, и бесоёбят. Носятся по дому ураганами, разбрасывают вещи, брызгаются водой из бассейна, хлопают дверьми. Людям, значит, можно, а котам запрещено! Но я скоро сообр-р-разил, что пока хозяева играют, я тоже могу себе позволить побеситься с ними. А они только за! И вот сегодня бегали мы из комнаты в комнату друг за другом, бегали, а потом мальчишка ка-а-ак хлопнет дверью! А хозяин с той стороны ка-а-ак на неё налетит! Я ка-а-ак заору!       Потому что мой р-р-роскошный, неповторимый, королевский хвост остался с той стороны двери, пока я шмыгнул на эту! Ма-а-а-ау-у-у!!! Бастет мышедающая, в жизни не испытывал столь чудовищной боли!       Я учесал под диван, пытаясь сбежать от страдания, а хозя.. Хозяева? Наперебой принялись звать: — Филька! Филюша! Иди сюда, кыц-кыц-кыц! — и жалостно так смотреть на меня всеми четырьмя глазами: двумя коричневыми, рыжим и голубым. Я бы и послал их к Сету в гости — и я не про нашего Седрика! Но понимание того, что помочь мне способны только люди, заставило меня покинуть укрытие. — Мя!!! — Ять! Тихо, малыш, больно тебе, понимаю... Динька, ну он сломан. — Мама дарахая! Бедный коцик!       Я в ужасе глянул на свой бесподобный хвост и пришёл в куда больший ужас! Он был кривой. Я манкун с кривым хвостом! Ять! Хозяин, да меня ни одна кошка не полюбит! — Знаю, знаю, милый. Мы тебе поможем, доктор на нулевом этаже, потерпи, — причитал хозяин, а мальчишка уже припёр поварёшку. — Это зачем? — Шина!       В общем, я был позорно оттащен в ненавистную мне, вонючую клинику с поварёшкой, примотанной к хвосту. Смущение моё было бесконечным, как и боль, а хозяин держал меня, гладил и шептал заклятье: — У слона боли, у кита боли, у собаки боли, у мышки боли, у Диньки боли... — У Савки боли! — пихнул его под бок мальчишка. — Да, похоже на смещённый перелом. Есть два варианта для вашего котика, — сообщил мучитель в робе, — либо вправляем хвост под местным наркозом и фиксируем на месяц, либо, что гораздо проще — ампутация. Будет настоящая рысь! — Он попытался погладить мои кисточки на ушах, и я упредительно зашипел. — Ну нет, на ампутацию я пойтить не могу! Вправляйте! — велел хозяин.       Бастет, что мне довелось пережить! Фиксацию на холодном столе и просвечивающую страшным излучением штуковину. Укол. Оцепенение. Хруст собственных позвонков! Уродливую, оскорбляющую достоинство любого кота пластиковую ширму на шее. Но ради моего бесценного хвоста я всё вынес. Пусть только будет, Бастет, молю всеми лапами! — Ну вот, повторный рентген, и будем мониторнить ход консолидации...       Я опять сидел в очереди в кабинет рентгена с этими двумя и умирал от стыда. Хорошо, хвост перестал болеть... Мой несчастный, поруганный хвост! — Филька, не огорчайся, — трепал за ухом старший хозяин. — Всё, что ни делается, к лучшему. По себе сужу.       Я было хотел ему возразить, но тут к нам подсела парочка вертикальных с мяукающей кошкой на руках, и при виде неё я забыл противный воротник, а она замерла, перестав мяукать!       Зрачки голубых глаз на чёрной мордочке, до того испуганно широкие, сузились, Луна повела очаровательными маленькими ушками и сказала мне: — О, привят. — Я не сомневался, что голос у неё должен быть чарующий, и, о, Бастет, как прекрасно она пахла! — Пр-р-ривет, — я приосанился, насколько позволяли хвост и обёртка. — А ты здесь какими судьбами? — Вот, — Луна тоскливо указала на закатанную в гипс заднюю лапку. — Хотяла вас навестять, ветяр дунул, и я упяла. —Хорошо не насмер-р-рть! — мыркнул я, не представляя, как бы я жил без её визитов. — Восямь жизней остялось, — встряхнула шёрстку Луна. — А у тебя, Мряк, что болит? — Неважно, — состроил я героя. — Я не Мрак, я — Филин, пр-р-рекрасная леди! — А я — Юи!       В общем, пока мы с Юи принюхивались и удивлялись тесноте мира Сити, наши хозяева разболтались и договорились наведываться в гости. Когда мы оба заживём! Как говорится, не было бы счастья, да... На хвосте принесло!