Дневник Филина

Не могу сказать про день, всё чешется. — Ащ-щ-щ! — Сэм вздрагивает, кусает себя за бока. Вслед за ним дерёт лапой за ухом Темнейший. Я не могу успокоиться и поспать, потому что по мне бегают толпы и больно щиплются за все места.       Стыдно признать, но у нас блохи. И блох принёс я. Ну кто мог меня предостеречь, что у тех похитителей хоромы нечисты! Или лесопар-р-рк... Одним словом, эпикотия.       Хозяин быстро догадался, что с нами беда. Схватил Седрика, как самого гладкого, раздвинул шерсть, гаркнул «Ять!» и угнал куда-то с мальчишкой. Потом они вернулись, и я краем большого уха подслушал их взвинченное перешёптывание: — Динька, предстоит нам нелёгкое и опасное дело. Быть может, мы погибнем смертью храбрых при исполнении. Но их надо выкупать. Всех пятерых. Чарами блох не изгонишь. — Саввочка Дави... Саввочка, я с тобой! — заверял его мальчишка. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Тогда план таков: начнём с пухлого, он купаться любит. Потом Бафика, этот будет плакать, но вытерпит... — Хозяин совершил самый тяжкий вздох. — Далее по возрастанию сложности задачи: Сет. Тёмик. И, — тут его шёпот дрогнул: — гоблин-переросток. Вот он нас покрошит. Можешь не сомневаться. В крови будем по локти. — Я готов! — сказал мальчишка. — Мы уже столькое пережили, справимся!       Я обязан был предупредить своих. — Р-ребята! — поскакал к ним. — Нам грозит помывка! — Щ-щ-щикарно! — обрадовался Сэм.       Его первого и затащили в ванную. Не понимаю, как можно родиться котом и балдеть, когда тебя поливают мокр-р-рой и мер-р-рзкой водой, плескаться, терпеть на себе эти мыльные шуршащие в шерсти как миллион блох, пузыри! Чудовище! Пока мы сидели тряслись под кроватью, Сэм из ванной пел: — Ты нес-с-си меня река-а-ау за крутые берега-а-ау...       Потом поочерёдно, по плану перемыли ребят. Причём, от парня к парню количество царапок на руках хозяев увеличивалось, но это были цветочки, потому, что вскоре очередь дошла до меня. Я увидел их сурово настроенные лица и зашипел. — Ах ты гад! — обиделся хозяин. — Я ж тебя кормлю, лечу, а ты! А ну выметайся! — Я совершил второе шипение. — Говно блохастое! Марш из-под кровати! — Хозяин, ты «берегау» попутал? — Сюда иди, я сказал, а то выдую!       Не надо мне угр-р-рожать! Я упредительно зашипел третий раз и после этого ударил лапами по полу — попугать их. — Я сейчас ехо достану! — подло провозгласил мальчишка. — Нет, Динька, не портретом! — Нормально! Я аккуратно! — Тут меня подтолкнули к выходу этой деревяшкой со стены, и я был вынужден выдавиться из-под укрытия. Хозяин сцапал меня, и я дико заревел от безысходности!       Эти звери в вертикальном обличье запихали меня в ванную, заперлись, мальчишка держал за руки, а старший хозяин надругивался со всем извращённым садизмом. Ма-а-а-ау-у-у! Ма-а-а! Шампунь пах полнейшим дерьмом! Я не представлял, как я всё это вылижу! Ещё и Юи унюхает при встрече! Бастет, позор мне, позор-р-р! Мау! Скользкая пена позволяла изредка выдираться и лупить хозяев когтями, да мальчишка оказался крепким и вёртким. Он снова отлавливал меня и лишал возможности протестовать. Я содрал с него нитку-заговор от аллергии и истыкал когтями руки, но его это из строя не вывело. Как и старшего хозяина. Кровь смешивалась с водой и утекала в сток, полка с мылом была снесена, ванный коврик разодран в полосы. Наконец, они завернули меня в полотенце, отжали и выдули воду заклинанием.       Мур-р-рзавцы!       Я, как пушистая ёлка, мотанул от них обратно под кровать, где сидели остальные несчастные. Мы сжались в один помытый шар и наблюдали оттуда, как мурчат хозяева, зализывая друг другу раны, да выхаживает по дому довольный Самаэль, напевая: — Не надо пус-с-стых разговоров о с-щ-щастье не надо! Мы поплывём по волнам!