Ещё не взрослые

      Как прекрасны горы. Они манят своим величием самых отважных людей. Только имеющий крепкий стержень внутри души человек может поистине любить горы и в полной мере восхищаться их прекрасием, любить эти длинные опасные перевалы, холодные вершины и тяжёлые камни.       В горах выпадало много снега. Белое покрывало окутывало склоны и сходило только ближе к весне, оставив на вершинах шапку пушистого снега. Гора Ара, спокойная, будто никогда и не была вулканом мирно дремала. Казалась, она уже никогда не стряхнет себя этот сонный и мирный облик.       Склоны не были богаты зеленью. Зато в конце лета и в начале осени, когда все вокруг уже выжжено палящим солнцем, там наверху расстилаются бескрайние ковры из цветов.       Зимой, но ещё за долго до Трндеза, родилась кроха. Девчонка, маленькая-маленькая. Казалось, что слабенький поток воздуха унесет ее далеко за горы. В ту теплую январскую ночь в маленьком каменном доме, построенном у подножья горы, сидели двое: молодая девушка, едва ли старше пятнадцати лет и женщина с печальным лицом.       — Шаганэ, деточка, взгляни на эту прекрасную малышку — женщина берет в руки младенца. Растрёпанная девушка утирает ладонью пот со лба и отворачивается от женщины. Она не хочет никого видеть. Все тело болит, кости будто сломали, раскрошили, раздробили.       — Убей… Мама, убей ее. Она уродина — Шаганэ стряхивает прядь черных волос с лица. Голос ее дрожит, дыхание сбилось. Женщина качает головой.       — Ты хотела жить вольной жизнью в таборе, ведь наш дом казался тебе тесным. Ты получила эту вольную жизнь. Почему же ты вернулась ко мне? — женщина протягивает дочери вашу с водой, позволяя напиться.       Шаганэ дрожит всем телом, а потом опускается на пол и сворачивается в клубок.       — Я все равно уйду в табор. Там мой муж, и дети нам не нужны. Я ее все равно убью — девушка хрипит.       Женщина укутывает младенца и укладывает его в тепло, поближе к печи.       — Ты не в праве лишать кого-то жизни, даже если ты эту жизнь дала. И ты не уйдешь в табор. Сейчас зима, ты умрёшь от холода — мягкие руки подхватили девушку и обняли ее, поглаживая длинные черные волосы.       Шаганэ тихо плакала, хватаясь за живот. Больно было невыносимо, хотя все уже прошло.       — Бог благословил тебя и мужа, подарив прелестное создание. Так бывает, дети рождаются от большой любви, хотят этого или нет муж и жена — женщина уложила девушку на тахту.       — Нам не нужны дети. Хочешь, оставь ребенка себе. Придумай имя и выращивай — Шаганэ отвернулась.       Женщина кивнула и отошла. Младенец тихо посапывал. Было даже удивительно, что ребенок не плакал навзрыд.       — Жизнь человека бесценна. Любая жизнь бесценна — женщина аккуратно провела пальцами по лбу малышки — Ангин, тебя будут звать Ангин.              Девочка открыла ротик и потянулась.       Шаганэ фыркнула, с отвращением отвернувшись.       — Не имеющая цены… — фыркнула девушка.       — У каждого имени должно быть свое значение. И каждый человек имеющий имя, с момента крещения узнает свою судьбу. Вот я — Искухи. Властвующая. Может быть я и не богата, но власть имею. Пусть власть эта ограничена овцами — женщина улыбнулась.       Девушка отвернулась.       — А я? Я не дочь шаха       — Ты жена уважаемого в таборе человека, насколько я знаю. Да, он не шах, но имя не открывает судьбу, а лишь намекает.

***

      Опустилась ночь, зажглась тусклая лампадка.       Младенца туго закутали в пеленки и положили поближе к теплу. Девочка выглядела маленькой, худенькой, болезненной. Она даже не плакала толком.       Мать к ребенку так и не повернулась, игнорирую тихие крики.       — Когда же ты заткнешься — прошипела Шаганэ и подошла к девочке. Ребенок плакал навзрыд.       Девушка потянула руку и положила ее на шею младенца.       — Не смей. Я знаю что ты хочешь сделать — голос прорезал тишину.       Девушка отдернула руку и вгляделась в темноту.       Искухи, в одной рубахе, вышла из укрытия и мягко положила ладонь на плечо дочери. Шаганэ вздрогнула.       — Я же сказала, мне эта девчонка не нужна. Был бы хоть сын, а так… Да мне никакой ребенок не нужен. Пусть уж лучше сейчас умрет — девушка с отвращением скривилась.       Искухи выдохнула, обнимая девушку.       — Шаганэ, не нужно так говорить. Ты с мужем по любви. Мы тебя не заставляли, ты сама убежала в табор с любимым человеком, родила от него ребенка. А теперь хочешь убить невинное создание? Знаешь, если хочешь уйти, уходи, но малыша ты пальцем не тронешь.       Девушка отбросила руки женщины, утерла слезы и схватила накидку.       — Да к чертям все это, к чертям! — Шаганэ крикнула, почти переходя в истерику. — Если тебе это недоразумение нужно, оставляй.       Девушка выскочила из дома, громко хлопнув дверью.       За окном было темно. Пригорье запорошило колким мелким снегом.       Искухи выскочила следом, но девушку уже не увидела. Она остановилась за углом глхатуна, оперевшись на каменную стену. Женщина вознесла руки к небу.       — Пронеси Господи.