Ещё не взрослые

            Душный вагон товарного поезда гремел и шатался. В щелях между досок мелькали пятна света. Весь этот бесконечный свет, грохот и неизвестность наводили сильнейший ужас.       Санька лежал на деревянных ящиках. Покусанные до крови пальцы впивались а доски, будто хватались за последнюю ниточку, ведущую к жизни.       Саша не смотрел вокруг себя. Он почти не обращал внимания на вагон. Да, деревянный, да, дырявый. Но деталей он не видел, уж слишком сильно был напуган.       Поезд начал медленно притормаживать. Противно заскрипел металл, вагон качнулся, и Санька полетел с ящиков прямиком на пол.       Мальчик ещё громче всхлипнул, потирая разбитую до крови коленку. За своими собственными всхлипами он не услышал как поезд остановился на перроне. Откуда-то из-за тонкой стены вагона доносился гул, рев, крик, скрежет, неразборчивые голоса. Санька закрыл уши руками. Эта какофония его пугала. Не хотелось ее слушать. Уж лучше спрятаться и никогда ничего не слышать.       Лязгнул металлический засов, с противным скрипом откатили дверь, впуская свет в затемнённый вагон. Санька спрятался глубже за ящики и закрыл ладонью рот.       Глухо прошлись тяжёлые ботинки по полу, заскрипел доски. Казалось, будто содрогнулся вагон о́т этого топанья.       Мальчик вжался в доски и беззвучно завыл от боли в расчерченнной спине.       Шаги послышались совсем рядом, и тяжёлый ящик был отодвинут.       — Эй, у нас тут пассажир — заорал мужчина кому-то на платформе. Санька тут же вскочил, побежал на пролом, но тут же был схвачен за шиворот и усажен на ящик. От резкой боли на глазах вдруг выступили слезы.       — Пусти, мразь, пусти — тихо прошипел Сашка, вцепившись ногтями в руку солдата. Мальчик сам испугался, когда произнес слово «мразь». Оно вдруг вырвалось само, нечаянно       Мужчина удивлённо вскинул брови, подхватил Саньку под живот и вытолкнул из вагона.       Мальчик упал на холодную платформу под ноги прохожим.       Красиво одетая дама в шляпе с широкими полями и прекрасном платье голубого цвета взвизгнула и крепко ухватила мужчину в костюме за руку.       — Не переживайте, Машенька. Давно всю эту беспризорную шпану нужно по колониям — мужчина брезгливо кинул взгляд на Саньку и сделал шаг в сторону уводя спутницу.       Мальчишка вскочил с земли и из последних сил рванул куда-то вперёд, не разбирая дороги. От мощного потока воздуха даже огромная серая косоворотка вздулась пузырем.       Санька метнулся вправо, затем передумал, побежал влево, растерялся. Он вскинул голову вверх, вгляделся в казавшееся огромным здание вокзала.       — Дяденька, а это что за город? — тихо спросил мальчик, подходя в невеселому старику в рваной телогрейке.       — Дык Воронеж, хлопчик, Воронеж — томным, полным безразличия голосом проговорил он, выглядывая поезд. Никакого дела до Саньки ему не было.       Кругом ходили люди. Разные. Кто-то был помоложе, кто-то — постарше. Кто-то одет богато, кто-то совсем по-нищенски. И к кому прибиться Санька не знал. Он потерялся, потерялся безвозвратно. Он больше никогда не вернётся к Кузьме Трофимовичу. Да и где этот Воронеж? Далеко ли от Курска? Вдруг Санька уехал на другой конец света и даже не знает этого? Мальчик растерянно встал у стены. В животе урчало, жрать хотелось неимоверно. Нужно было что-то купить. А на что? Ни копейки не было у Саньки, а воровать он не умел.       Пробираясь сквозь оживленную толпу, мальчик подобрался поближе к торговцам. Таков закон — у вокзала обязательно продают что-то съестное. Пахло до ужаса приятно. Пирожки с вареньем, с яблоком и даже с мясом! Санька жадно вдохнул этот манящий аромат, но от этого желудок ещё сильнее свело.       Румяная полная женщина с подносом пирожков зазывала народ, но люди проходили мимо. Санька не понимал, как можно пройти мимо такой вкуснотищи! Да, пусть пирожки выглядели слегка подгорелыми, но это же пирожки!              Один черт Саньке их не продадут, поэтому приходилось довольствоваться лишь голодными взглядами.       К торговщице подошёл мужчина. Выглядело он солидно, но Санька не разглядел его черты лица, хотя подошёл совсем близко.       — Два пирожка с луком, два с мясом и ватрушку — мужчина начал было доставать деньки из толстого кошелька, как не заметил как выронил монету. В всеобщем шуме и хаосе не было слышно как металлическая монета упала на землю, как она звонко ударилась.       У Саньки загорелись глаза. Он наступил на монету босой ногой, закрывая ее от всех.       Мужчина расплатился, забрал пирожки,.затем взглянул на Саньку.       — Ну, шпана, брысь отсюда. Развелось шавок, аж противно — он замахнулся, но Санька даже не шелохнулся.       Мужчина ушел, цокая ботинками, а мальчик присел на корточки, побдирая монету.       На грязную ладонь лег металлический круг с жирной цифрой 1 на одной стороне и с портретом мужчины с бородой с другой стороны. Санька даже побледнел. Человек выронил рубль. Целый рубль, это же кошмар. на рубль можно купить пять килограммов хлеба! Где-то в глубине души проснулась совесть, больно уколов жалом справедливости. Нужно было бы догнать мужчину, вернуть ему рубль, но Санька вдруг оскалился. Мужчина богатый, у него рублей много, вот и не следит. Все богатые — злые, отвратительные. И если у одного будет на рубль меньше, ничего страшного.       Мальчик крепко сжал монету. В его маленьком кулачке сейчас находилась его жизнь, его голод, и было страшно представить что эта монетка пропадет. И вот сейчас Санька купит себе хлеба, лука, может быть, даже пирожок с мясом, а потом снова запрыгнет в поезд.       Нет, в Воронеже он оставаться не хотел.