Падая к истоку

      Эрша Нан Аро, стоя на открытой террасе, обращённой к востоку, молча смотрела на светлеющее небо — его полупрозрачный край медленно наливался багрянцем, а последние звёзды гасли одна за другой. Тяжёлые многоцветные одежды, резко выделяющиеся на фоне светлых каменных стен, едва заметно трепетали под порывами сухого ветра, но взгляд Орхидеи Аро, устремлённый за грань вечности, был почти неподвижен. Она размышляла — ее придворные дамы ожидали в отдалении, не решаясь тревожить молчаливую госпожу. Рассветное сияние едва очерчивало ее выбеленное лицо.       Эрша Нан знала не больше, чем другие: Эрра не пришли на помощь императору. Они действительно двинулись на запад из Чёрной Долины, потом надолго остановились у разлившейся реки, не имея шанса перейти ее, и… и что было дальше — то покрыто мраком, ибо гонцы больше не приносили от них ответа, да и вообще, не возвращались. Во всяком случае, воины Эрра не явились для битвы.       Негодующая императрица приказала своей племяннице Миэше Но Андад, урожденной принцессе Эрра, немедленно прибыть в столицу из владений мужа, но гонцы принесли короткий ответ, что госпоже Миэше не здоровится и она не в силах проделать столь долгий путь. Эрша Нан не могла укорить Миэшу в этом «нездоровье», потому что манера императрицы вести себя с дочерьми и сёстрами тех, кто предал её мужа, была уже вполне очевидна. И сама Эрша Нан, пожалуй, трижды подумала бы, прежде чем отправиться на зов в таких обстоятельствах, даже не имея за собой никакой вины.       Наконец рядом с Эршей Нан появился принц Ииль, которого она и ожидала. Церемонии закончились раньше, так как дата была особая — конец седьмого лунного месяца, скорбь по умирающей луне. Во дворце обыкновенно был траурный день, ритуалы были короче — уже после восхода полуденного солнца все должны были разойтись и не разговаривать, посвятив себя одинокой молитве и раздумьям. Так бывало каждый год, но ныне вместе с висящими в воздухе предположениями о предательстве Эрра это усугубляло без того гнетущее настроение, воцарившееся при дворе.       Эрша Нан, на удивление, сейчас вовсе не желала одиноких раздумий. Чуть ли не впервые после того, как она приехала, она остро чувствовала неприкаянную потерянность — это ныла у неё в груди скорбь по братьям и по отцу, судьба которых всё ещё оставалась неизвестной, хотя минуло уже немало времени. След их потерялся, и чийше сомневалась, что когда-нибудь вообще услышит хоть что-то.       Эрша Нан невыносимо заскучала наконец. Скучала она и раньше, но ей удавалось внушать себе силы — эти силы не были бесконечны. Цветок не должен быть оторван от своих корней, и сердце ее рвалось обратно в обитель Аро, где ещё были живые братья и сестры, которых она могла увидеть и наполниться радостью, где были великие святыни, к которым она могла припасть и наполниться стойкостью.       И что она сделала?.. Позвала принца, разумеется, и чуть ли не впервые суть ее зова была не: «Я побуду с вами», а: «Побудьте со мной, пожалуйста». Конечно, она должна была неизменно сохранять в себе глубочайшее почтение к императорскому дому — они должны были быть не просто великой, а величайшей из святынь. Но, кроме этого, Ииль Ван был искренним в своём расположении, и по возрасту он напоминал ей второго младшего брата.       На сей раз никто из них долго не обращался ко второму. Эрша Нан в действительности была достаточно разговорчива, но ей тяжело было ухватить какую-то фразу или мысль, которая не была бы уныла и вместе с тем звучала достаточно непринуждённо сейчас, и чийше Аро молчала.       Что касается Ииля, то он вообще очень редко начинал беседу первым, если того не требовал придворный порядок. Он видел, что задумчивость Эрши Нан тяжела, но не умел с этим сделать ничего. Принц нахмурился, и вид у него был угрюмый, будто он недоволен, хотя он просто пытался придумать, что ему лучше сделать. — Дурные вести вас угнетают? — наконец спросил он. Это была пустая формальная фраза.       Эрша Нан крайне малодушно порадовалась, что он по крайней мере не захотел ободрить ее очередным щедрым даром. Это было трогательно, но ни разу не надеть украшения, поднесённые от имени императорского наследника, выглядело дерзко. Беда была в том, что безвкусные украшения, выбранные Иилем, надеть было нелегко. — Ваше Высочество, покуда нам не принесли самых дурных вестей, — ответила она. — Наверняка мы не знаем, где же Эрра и почему их нет. — Сложно судить об этом, — сказал Ииль. Это была одна из тех фраз, которые можно трактовать как угодно. Однако, подумав, он решил не ограничиваться этим и уточнил: — Как вы считаете? — Вы доверяете моему суждению, Ваше Высочество? — вполне искренне спросила Эрша Нан, стремясь понять, действительно ли он нуждается в её точке зрения на вещи. Хотя императрица более всего опасалась, что Орхидея Аро захочет использовать лёгкое благоговение, которое принц испытывал к ней, в данном случае, как и во многих других, она бы ничего и не сказала, если бы он сам к ней не обратился.       Ииль коротко кивнул. Об этом велось много бесед, и ему тоже надлежало составить хоть какое-то «суждение», помимо «нам ничего неведомо».       Эрша Нан на мгновение поджала губы, после чего ответила очень спокойно: — Принц Маар Шин мне вовсе не показался подлым, Ваше Высочество. Кроме того, он безмерно любит свою сестру, которая ныне часть вашей семьи. Я скорее поверю, что Эрра не явились, потому что случилось что-то. Уж не беда ли с ними?..       Ииль Ван ответил ей не сразу. Его лицо всё ещё казалось мрачным и отстранённым. В день прибытия невесты императорского племянника у него был жар, и гостей Эрра он попросту почти не помнил, так что никакого впечатления о них у принца не осталось. — Даже если вы правы, то Маар Шин пока ещё не правитель, и долг обязал бы его повиноваться любому приказу своего отца, — наконец сказал он. — Владыка Рат Ун Эрра — хозяин чёрной долины, и от отца своего я ни одного доброго слова о нем не слышал. Мать моя ждёт от них предательства. — Да, вещи обстоят так, — вынуждена была согласиться Эрша Нан. Это было совершенно очевидно, но ей оказалось неприятно произнести простую истину.       Золотой луч пробежался по стенам, и цветы уже начали раскрывать лепестки ему навстречу.       И тут взгляд Орхидеи-Аро несколько переменился. Кажется, она что-то придумала. Она наклонилась вперёд чуть-чуть и предложила так тихо, что никто не мог слышать: — Хотите выйти в город, Ваше Высочество?.. — К чему это сейчас? — отозвался Ииль. Он был несколько удивлён предложением. — В городе ныне нет никаких дел. — Ох, я не знаю, — ответила Эрша Нан, и если бы речь шла о ком-то менее серьезном, то этот ответ можно было назвать легкомысленными. — Оказать мне честь, сопроводив меня? Дело в том, что я не намерена брать свиту, и мне хотелось просто пройтись, не привлекая внимания, — это было бесцеремонным нарушением этикета, сулящим неприятности.       Эрша Нан ничем не напоминала девицу, имеющую привычку к опасным шалостям, но, видимо, это была именно что обыкновенная опасная шалость. В конце концов, вопреки древней божественной сущности Орхидеи Аро, сама Эрша Нан была юна. Аро ведь тоже и боги, и люди одновременно. Ненадолго вырваться из привычного мира, где ей приходилось думать наперёд и осторожно ступать по хитросплетению дворцовых правил, заботясь о будущем страны и о будущем своего дома, — да, ей хотелось новых впечатлений. Ей хотелось очаровать себя короткой иллюзией освобождения.       Ииль Ван, на удивление, понял это, хоть и весьма примерно. Он подумал, что это, видимо, просто неожиданный каприз. Но он всё ещё хотел порадовать её, и если ей вместо украшения желалось его сопровождения, то он не видел причины возразить. Было довольно мало вещей, которые он не согласился бы сделать для удовольствия Орхидеи Аро. — Я с вами пойду, куда захотите, — сказал он. — Но мне без сопровождения не случалось там бывать.       Эрша Нан быстро сообразила, как это провернуть, не ставя в известность почти никого.       Не прошло и четверти часа, как они встретились у неприметного выхода, ведущего из дворца. Как и многие потомки первых богов, сошедшие с небесного чертога, а после поколениями не выходящие для работ под палящим солнцем, они двое были намного бледнее, чем обычные люди в Благословенных землях, поэтому пришлось позаботиться о том, чтобы закрыть лица. К счастью, это не было странно, — солнце и жар были столь безжалостны, что многие обматывали головы, оставив открытыми одни лишь глаза.       Ииль едва узнал Эршу Нан в простом платье и чуть не прошёл мимо неё. — Не забудьте, что вам не следует изъясняться на высоком наречии, чтобы не привлечь внимания, — «мудро» посоветовала Эрша Нан тоном наставницы. — Говорите как слуги, иначе мы станем очень заметны. Все это действительно лучше оставить в тайне. — Часто ли вы слушаете, как говорят слуги? — пробормотал Ииль.       Эрша Нан почти засмеялась. Ей самой было непривычно, потому как за спиной у неё не было придворных дам, и ей словно чего-то не доставало. Ей также было странно, что она едва ощущала вес одежды, потому что ее обычные наряды были очень тяжелы.       Они неспешно и тихо пошли вперёд. Никто не обращал внимание на две легко ступающие фигуры.       Улицы быстро набросились на них шумом и огромным ворохом разнообразных запахов. Глиняные дома теснились друг к другу, оставляя жителям столицы довольно мало места. Было ещё не слишком жарко, солнце едва-едва поднялось, и множество мужчин и женщин спешили по своим делам — людской поток тёк в разные стороны. Многие тащили на себе корзины, кое-кто — детей. Многие возвращались из храмов, многие спешили закончить дела раньше обычного, чтобы присоединиться к скорби по умирающей луне.       Город медленно дышал, и толпы, как кровь, струились по его каменным венам. Гнетущее настроение, царящее при императорском дворе, попросту тонуло во всем этом шуме, сопровождающим обычную человеческую жизнь, которая не думала замирать.       Ииль, не привыкший к тому, что люди перед ним не расступались, врезался в кого-то, и его, разумеется, тут же обругали, не стесняясь в словах. Принц проводил сердитого мужчину таким тяжёлым взглядом, что тот замолчал и поспешил ускорить шаг, хотя Ииль всего лишь недоумевал. Он не сталкивался с таким и не понял большую часть слов. — Куда ты хочешь? — спросил он, чуть ли не впервые в жизни произнеся фразу на ужасной смеси низкого и среднего наречия. Его легко было принять за приезжего, настолько плохо он говорил на языке своего народа. — На рынок, пожалуй, — ответила Эрша Нан. Она подражала обычной речи чуть лучше, но и она, признаться, звучала слегка неуклюже.       На самом деле Эрша Нан и сама не была привычна к таким прогулкам — она несколько растерялась, хотя ни шум, ни запахи, ни толкучка не стали для неё неожиданностью. Она часто поправляла пестрое покрывало, придерживая его.       Скоро улицы оказались так заполнены людьми, что толкались и пихались уже ежеминутно. Чтобы люди меньше задевали Орхидею Аро, принц Ииль приподнял руку, отделяя ее, — он заметил, что так делали некоторые слуги, сопровождавшие зажиточных дам. Оказаться в подобной роли было ужасно чудно для него. При одной мысли о том, сколько ему надлежит ступать через угли и сколько придётся молиться, чтобы вернуть себе чистоту, он едва не пожалел обо всей этой затее. Однако понимание, что взгляд матери его попросту не достаёт, быстро вернуло ему радость прогулки. Он принялся осматриваться.       Они и впрямь оказались на рынке. Катастрофа недавно оставленного императором города Шамаграата уже сильно сказалась на торговле — дешёвых лепешок, для многих служивших единственной едой на день, было не найти. Однако ни Эрша Нан, ни Ииль не знали, как было до, и не слишком хорошо понимали, что значит «дёшево» или «дорого», так что для них все могло выглядеть не столь дурно.       Эрша Нан с любопытством примеряла браслеты из гладко отшлифованных ярких камней, растирала между пальцами пахучие специи. Много где предлагали пиво, которое бойко скупали, надеясь им заглушить голод, — торговцы черпали его глиняными черпаками из огромных кувшинов. Эрша Нан тоже попробовала, и только величайшее уважение к соблюдению приличий помешало ей немедленно выплюнуть эту мерзость. В ней проснулась брезгливость.       Сильный низкий голос, разносящийся поблизости, тянул песнопение-молитву. И Эрша Нан, и Ииль Ван едва понимали это причудливое наречение, наверняка уходящее корнями далеко на юг. Глухой рокот пламени лениво переливался в этих звуках, и в них было что-то завораживающее, — они отличались от напевов, раздающихся под сводами храмов. Они были свободны, сильны и своевольны, как огненные ветра, вьющиеся над выжженными землями алых песков. — Как необычно, — тихо сказала Принцесса-Орхидея. — Дикая необузданная красота, словно глас природы. Давайте посмотрим, пожалуйста.       Довольно быстро они увидели и источник этого пения — храмовница Красной Лисы в тёмном капюшоне сидела в тени стен. Перед ней стояли корзины с персиками. Эрша Нан подошла ближе, весьма заинтригованная пением. Оно, впрочем, почти сразу прервалось. Шла торговля.       На них глянули прищуренные лисьи глаза. Смуглая храмовница, наполовину скрытая облачением, напоминала маленькую куницу с острыми зубами. — Желаете ли купить эти прекрасные фрукты, госпожа? — немедленно предложила она. Удивительно бойко. — Они даруют красоту и здоровье. Тому, кто их съест, непременно будет сопутствовать удача и милость богов.       Ииль Ван внимательно посмотрел на содержимое корзин, откуда изливался сладковато-прелый запах. — Эти персики тронуты гнилью, — коротко заметил он. — Что за гнусная клевета? — взвилась храмовница. — Думай, что ты говоришь, глупый мальчишка! Эти персики выращены на землях, благословенных Красной Лисой!.. Если ты будешь болтать, не подумав, твой язык отвалится во сне. — Они гнилые, — повторил Ииль Ван. Испугать его подобными проклятиями было непросто. В конце концов, он знал, что он видел, и у него не находилось причин не доверять своим глазам. — Пожалуй, нам пора, — пробормотала Эрша Нан, заметив, что перепалка привлекла внимание. Принцу явно не доставало умения чувствовать ситуацию. — Благодарю.       Однако пение ещё долго не шло у неё из головы, и пару раз чийше Аро даже обернулась. Последним ее взгляд ухватил то, как маленькая смуглая рука, покрытая татуировками, протягивала кому-то сочащийся соком мягкий фрукт. — Верьте, удача будет сопутствовать вам!..       «Откуда эти специи? — задумалась Эрша Нан, проходя мимо очередного торговца. — Ведь их с юга везут, мне известны эти травы. Если не через Шамаграат, так значит через земли Эрра. Но ведь нет оттуда ни гонцов, ни вестей! Надобно разузнать…»       Они вышли за самые городские ворота, которые пока еще были открыты. Дворец остался далеко за их спинами, и его величественный силуэт возвышался над столицей, словно гора. Отсюда это и впрямь казалось местом, где живут боги.       Столицу со всех сторон облепляли совсем жалкие, нищие лачужки, крытые сеном, но и здесь была своя жизнь. Дети ловили жужжащих насекомых, что нередко сопровождалось воплями, по которым было неясно, то ли нужна помощь, то ли веселье в разгаре. Среди красноватых холмов вилась пыльная дорога, а рядом медленно несла свои воды священная река, дающая жизнь земле и ее народу. Говорили, что исток ее лежит на самых небесах.       Эрша Нан принялась рассматривать всех путников, идущих к городу. Их было много — многие спешили в столицу, надеясь, что ближе к богам беда, нависшая над страной, не окажется столь страшна. Скоро показался и караван торговцев специями — их было немного, не более десяти человек, ведущих всего пару вьючных ослов.       Внимание Принцессы-Орхидеи привлёк невысокий мужчина, на первый взгляд совершенно непримечательный. Только когда он наклонился за бурдюком с водой, пола его одежды на секунду обнажила рукоять кинжала. Человек с обычным зрением не разглядел бы ничего, но взгляд Эрши Нан озарила божественная сила. Она увидела на оружии выгравированную тигриную голову — символ захватчиков-таур.       Ее пронзило холодным ощущением угрозы.       Вероятно, путник все-таки почувствовал, что его рассматривают, хотя чийше Аро и поспешила опустить голову, скрыв лицо за платком. Так или иначе, он быстро отделился от небольшого каравана, с которым пришёл.       «Все это выглядит настораживающе», — Принцесса-Орхидея коротко закусила губу. Она решила, что ей необходимо проследить, куда направится человек с таурским оружием.       Она перевела взгляд на принца. Брать его с собой не стоило.       Конечно, оставить его в одиночестве тоже было неосмотрительно. Однако божественное начало подсказывало, что если она сейчас упустит момент, то это обернётся великой бедой в будущем. Эрша Нан привыкла доверять подобным предчувствиям — они никогда не возникали на пустом месте.       Все-таки Ииль Ван был потомком Андада. Люди не сумели бы причинить серьёзный вред. Какая опасность могла возникнуть, если не искать опасности намерено?.. — Простите, пойду туда одна, — Эрша Нан указала рукой. — Встретимся здесь же, когда солнце поднимется на два пальца. Пожалуйста, будьте осторожны.       Принц кивнул, не задав никакого вопроса. Он решил, что ему не стоит вмешиваться в ее дела.       Орхидея Аро быстро удалилась — она будто растаяла, сродни утренней дымке.       Итак Ииль Ван остался один. Признаться, он не ожидал такого поворота, но это его не расстроило. Он сел на камень, намереваясь тут и провести все время до назначенной встречи. Сидеть, не следя за тем, насколько прямая у него спина, было приятно. Он огляделся, ища предмет для наблюдения.       Ииль увидел нескольких женщин, стиравших одежду в реке. На самом деле он был не из тех детей, кого страшно бросить без присмотра: он не отличался ни любопытством, ни подвижностью. Более того, велика была вероятность, что оставив его в каком-либо положении, вы застанете его ровно в таком же, если обязанности не велят ему куда-то идти и что-то делать. Однако на сей раз в нем пробудился слабый интерес, и принц, едва знакомый с ощущением любопытства, интересу поддался, подойдя поближе.       Эти женщины разительно отличались даже от тех, кто прислуживал при дворе, не говоря уже о знатных дамах. Они стояли по колено в воде, почти полностью обнаженные, их кожа была коричневой от солнца, высушенной и жесткой, а на тощих руках и крепких шеях проступали мышцы. Они пели песню, где толком не было слов, и коротко, резко подвизгивали, когда замахивались тяжёлой мокрой тканью, чтобы отбить ее об камни. — Надо бы спешить, — сказала одна из них, утирая со лба пот. — Бог-солнце скоро поднимется во весь рост. — Успеется, — просто ответила вторая. — Мы почти уже и всё. Погляди, у меня только одно платье!..       Одна из женщин, вытянув ноги, сидела на берегу — по ней ползал ребёнок, время от времени принимавшийся с аппетитом жевать то ее волосы, то ухо. Мать была к этому весьма снисходительна, только изредка поправляла ребёнка, когда его положение казалось ей опасным для его шеи. Лицо у неё было полусонное, но благодушное. Даже «благостное». Она пользовалась редким шансом отдохнуть от изнурительного труда, составляющего ее жизнь, и эта сладкая минута ленности наверняка была для неё счастьем.       Ничего выдающегося в простом зрелище не было, но на Ииля оно подействовало странным образом — оно отозвалось в нем, но так глубоко, что это можно было сравнить с шевелением на дне океана под толщей холодной чёрной воды. Подобно тому, как до поверхности доходит лишь едва заметная рябь, до его понимания доносились только смутные ощущения, которые он не разбирал и не сумел бы ни назвать прямо, ни даже описать косвенно. Поэтому он просто стоял, склонив голову, и продолжал наблюдать.       «Почему она его не одернет?» — подумал он, имея в виду ползающего неуклюжего ребёнка, и ему снова вспомнилось, что у него, видно, злое сердце. Только на сей раз и причины-то не было, чтобы злиться. — Что ты там стоишь? — вдруг окликнула его высокая уже начавшая седеть, но все ещё крепкая старуха, вокруг глаз которой лежали морщины. — Где твоя мать? — Вы мне говорите?.. — переспросил Ииль, которого никогда не звали «ты» на низком наречии. Рядом не было никого другого, и ему наконец вспомнилось, что они видят в нем только мальчишку на улице, а не потомка Андада.       Женщины дружно засмеялись. — Если нечего делать, так подойди и помоги мне, — сказала одна из них, с толстыми руками и пропитавшимся потом плохо завязанным платком, сползшим на шею. — Нечего стоять и любоваться.       Он подошёл — ему быстро вручили мокрый край ткани. Ему не полагалось трогать грязные вещи, тем более простолюдинские грязные вещи, но он не возразил. Во-первых, у него попросту не было привычки к возражению. Во-вторых… уже не из злости ли он это сделал?.. Нет, не то чтобы он и впрямь решил непременно вытворить что-нибудь дурное — у него не хватило бы для этого воображения, ведь для зловредности, как ни крути, требуется некоторая фантазия. Похоже, ему попросту оказалось невыносимо обидно видеть мать и дитя, любящих друг друга, вот и поднялось в нем вдруг желание демонстративно отомстить священному порядку вещей. — Ты глянь, какой тощий! Он же, пожалуй, и упадёт!.. — охнула та самая мать, по которой ползал ребёнок. Она поймала своё неугомонное дитя и теперь качала его на руках. — Зачем ты кликнула его, Зайра? — Нет, я не упаду, — просто ответил Ииль. — А вот посмотрим, — насмешливо ответили ему. — Давай-ка, крепко держи.       Он держал крепко.       Вместе с полной женщиной они спокойно отжали кусок ткани — по глинистому берегу заструился крохотный ручеёк грязной воды. — Разве сегодня не день общей скорби? — спросил Ииль. — Спать в грязном — то страшная мерзость для глаз нашей богини Хаярши, — назидательно сказали ему. — Для всех скорбь, это верно, но нам лучше чисто выстирать все. Скорбят-то, видишь ли, в чистом. Крепче держи!       Он даже не пошатнулся, когда она налегла всей мощью. На принца глянули удивлённо. Эта работа только со стороны выглядела простой — на самом деле мокрая ткань была тяжёлой, не уступчивой и, скручиваясь, упорно выскальзывала из рук. Женщинам приходилось отжимать большие отрезы вдвоём, а то и втроём. — Боги, видно, наградили тебя недюжинной силой, — сказала старуха, ненадолго отвлекаясь от работы. — Ты будешь воином. Сейчас нам сильные воины нужны! Верь, у старой Шат верный глаз!       Иилю это показалось таким странным, что он промолчал. Ему никогда не пришло бы в голову, что достаточно отжать белье, чтобы оказаться «сильным». — Что это такое? — вдруг сказала одна из стирающих, подаваясь вперёд. Ее вытянутое лицо приняло чуть испуганное и недоумевающее выражение.       Ииль тоже подошёл поближе, чтобы взглянуть. — Какая-то странная грязь, — заявила старая Шат, щурясь под изливающимся с неба жаром. — Мертвое растение. Не обращайте внимания, нужно закончить работу.       Ииль наклонился к мутной воде — на него пахнуло густым запахом ила, который отдавал мёртвым. В темном потоке мелькало что-то, и впрямь напоминающее горстки чёрных водорослей. Оно извивалось почти как живое. — Нет, это не растение. Это волосы, — коротко сказал принц. И тут же, на удивление быстро додумавшись до чего-то, он повысил голос: — Прочь от воды!       Женщины замялись на мгновение, но решили не рисковать и, помогая друг другу, принялись поспешно вытягивать ткань. Ииль торопливо осмотрелся, чтобы найти что-то, напоминающее оружие, но вокруг не было почти ничего. С собой у него был кинжал для защиты, но тот помогал против людей, не против чудовищ. Его взгляду попалась только перекладина и пара верёвок, на которых висело уже постиранное белье, — их он и поторопился схватить. — Неужели выше по течению труп? — пробормотала высокая девица, едва ли старше Принцессы-Орхидеи, волоча целую охапку белья. — Это дурно. Воду испортит.       Тёмных клубов с каждым мгновением становилось все больше и больше. — Оставьте одежду, — коротко сказал Ииль, перестав следить за речью. — Мне думается, что явился демон. На стене есть императорская стража, надо бежать туда и позвать их немедленно.       Это вызвало общее возмущение, ибо бросать вещи никто не пожелал, но принца ругань, объяснявшая, какой он избалованный мальчишка, не слишком тронула. Раздражённый и встревоженный, он снова подошёл к воде, намереваясь даже не помочь им, а попросту вытянуть их насильно. Конечно, сам он не столь давно чуть не умер из-за канарейки, но это хотя бы было живое существо, которое подарили ему, — погибнуть из-за старых платьев было совсем нелепо.       Вместе с порывом ветра от воды поднялся гнилостный дух — такой тяжелый, что он встал в горле комом, мешая дышать. Волосы плыли уже целыми огромными охапками. Ииль увидел мелькнувшее среди них мертвое лицо — каким-то образом он отлично рассмотрел и белесые глаза, и обнажившую кости полуразложившуюся плоть во всем их уродстве. Нельзя сказать, что он перепугался, но все-таки он замер на мгновение, потому что впервые лицезрел воочию явление злого духа. Эта короткая инстинктивная задержка оказалась роковой.       Зайра с платком на шее коротко взвизгнула и вдруг скрылась под водой. Вокруг этого места стремительно заклубилась вонючая чернота, и это выглядело так жутко, что те, кто это увидел, все же опомнились и наконец бросились на берег, спасаясь. Они больше не мешкали.       Если бы Ииль Ван знал хоть одно бранное слово, он бы выругался. Но он не знал — ему осталось только молча метнуться туда, где разрасталось темное пятно. Вода коротко плеснула, и он почувствовал вокруг себя эти проклятые волосы. Их стало столько, что тяжело было даже пошевелиться.       Он зашарил вокруг — тут по крайней мере оказалось не столь глубоко, даже мелко — и быстро наткнулся на мягкое тело женщины, все опутанное мокрыми волосам (они и точно извивались как живые). Зайра отчаянно пыталась вырваться, но что-то словно тянуло ее вниз, и с каждым мгновением кокон свивался вокруг неё плотнее. Ииль потянул ее было на поверхность, но они двое вынырнули лишь на мгновение. Почти тут же незримое зло рвануло женщину у него из рук.       «Был бы у меня меч», — досадливо подумал принц, сообразив, что чтобы спасти «добычу», надо хоть немного выпутать ее. Однако его рука попросту вязла в волосах, кинжал резал их кое-как, и вся сила ударов гасла. Хуже всего было, что проклятые волосы висли и на нем тоже, и, не уворачиваясь от них в воде, не перерубая время от времени цепляющиеся за него пряди, Ииль рисковал просто погибнуть здесь сам.       Все происходило так стремительно — это был танец со смертью, где разница между неизбежностью и шансом спастись была меньше сотой доли мгновения. Промедли принц хоть мгновение, ошибись он хоть чуть-чуть с распределением своих движений, из воды никогда не вылез бы никто из двоих. Мальчик и женщина, бьющаяся все слабее, то показывались над водой, то снова скрывались в мутной жиже, в которую превратилась река.       Мертвое лицо то и дело мелькало поблизости, и в какой-то момент стало ясно, что в чёрной глубине есть такие же мертвые руки, да ещё и не одна пара, — они так и норовили утянуть под воду. Ииль отлично ощущал, как ледяные пальцы пытаются схватить за лодыжки, но в ворохах волос их было почти не видно. Избежать смертельной хватки было почти чудом.       Кое-как справившись, Ииль все-таки выволок вырванную у смерти жертву ближе к берегу. Он почти швырнул её за шкирку, и для тощего ребёнка, даже награждённого божественной силой, это оказалось очень тяжело, женщина была грузная, — Ииль сбился с дыхания, потерял равновесие и почти свалился. Зато другие люди спешно подхватили отчаянно кашляющую и отплевывающую спасённую Зайру за руки, вытягивая её из реки.       Ииль тоже постарался быстро прыгнуть к берегу.       Беда оказалась в том, что теперь в проклятых волосах запуталась его собственная нога!..       В этот момент снова было бы крайне уместно бранное слово.       Принцу хватило проворства достать палкой до берега, глубоко всадить её в глинистую землю и, цепляясь на неё, попробовать вырвать себя на сушу. Именно что «попробовать» — щиколотка его оказалась опутана крепко.       Если бы Ииль крикнул, привлекая внимание перепуганных женщин, то, возможно, некоторые из них решились бы попытаться помочь ему. Но за всё это время принц не издал ни звука, и ему даже в голову не пришло ничего подобного. Гораздо скорее в голову к нему пришла заслуживающая восхищения мысль, что если он немедленно не освободит ногу, то её, пожалуй, стоит отрезать. Но получится ли быстро?.. Держась за палку, чтобы снова не уйти под воду, он попросту не дотягивался кинжалом к своей лодыжке.       Значит, ничего не оставалось, кроме как попробовать ещё один сильный рывок вперед.       Ииль быстро напрягся и попытался спасти себя ещё раз, и на сей раз у него получилось, хотя он очевидно повредил себе мышцы и кости.       Рухнув на песок, в первое мгновение Ииль почувствовал, что даже конец всего сущего не даст ему сил, чтобы пошевелить хотя бы кончиком пальца. На ноге у него повис клуб демонических волос. Принц едва дышал от усталости, из его тела будто выпустили кровь. Однако впечатление оказалось ошибкой, потому что спустя мгновение трупно синие руки с чёрными ногтями потянулись из воды наружу. Ииль сначала отполз, а потом и отпрыгнул, выставив перед собой жалкое оружие.       Демон наконец показался из воды целиком — это был отвратительный остов человека, состоящий будто из нескольких гниющих тел сразу. Он был выше взрослого мужчины. Ииль Ван понял, что другие люди ещё поблизости, просто потому что кто-то из них громко завопил. — Вы ещё здесь?.. — с недоумением выдохнул принц, покосившись назад. Правда, много удивляться ему не пришлось, потому что новый удар вынудил его опять отпрыгивать и уворачиваться.       Между тем люди действительно были здесь. Они охали, причитали и ужасались, готовые в любой момент кинуться врассыпную, но почему-то всё ещё прятались за хлипкими постройками из тростника и сухими колючками совсем недалеко, наблюдая, чем всё закончится. Среди них откуда-то уже взялись и старики, и даже другие дети. Всем было страшно, но и любопытно. Не так-то часто чудовища являлись в самый священный город, в самое сердце земель Андада!..       У Ииля не нашлось времени как следует поразмыслить, почему люди здесь и что лучше с этим сделать. До его понимания дошло только то, что демона нельзя было подпустить к ним. Шанса убить монстра у него не было, поскольку, согласно его знаниям, демонов рассеивала только мощь духовных сил. Имея в распоряжении лишь веревку и палку, принц мог только на какое-то время задержать чудовище.       Ииль быстро окинул взглядом пространство. Обычно его мысли были медленны и неповоротливы, но сейчас он на удивление скоро сообразил, что ему стоит попытаться связать демона.       И снова Ииль Ван балансировал на самом краю гибели. Он прыгал вокруг этого уродливого ожившего трупа, уворачиваясь от его рук, и довольно медленно, но верно опутывал его верёвкой.       Его стремительные движения не удовлетворили бы его притязательных наставников при дворе — непременно указали бы, что пируэт был неуклюжим, что приземлился он с неправильной опорой, что рука слишком ушла назад. Однако — вот чудо! — у него вполне получилось задуманное. Удивленный вздох пронёсся между людьми. — Что это он делает? Как у него это получилось?..       Связанное чудовище забилось как животное. Отвратительные звуки, которое оно издавало, то ли мыча, то ли булькая, леденили кровь. Ииль удерживал его — привязать было не к чему, да и длины не хватило бы. Надо признать, он оказался гораздо сильнее, чем он всегда мыслил о себе.       Взошедшее солнце воссияло в зените — его жар был невыносим. Поскольку во время «боя» с головы принца благополучно сполз платок, все могли видеть, что он выглядит необычно. — Чей это мальчишка?.. — как быстрое эхо пронеслось по толпе людей поблизости. — Впервые его вижу. — Он не из наших?.. — Да, он явно не отсюда! Посмотрите на него!.. — Слишком бледный и говорил странно, он точно издалека! — И точно, он слишком бледный!.. — Это он принёс нам беду! — Несомненно, это было послание несчастья, как оно есть!       И тут впервые прозвучало нечто страшное: — Надо отдать его демону, — крикнул кто-то. — Да, надо скормить его демону. Тогда он успокоится, не тронет нас и другие страшные беды нас не коснутся!       «Что за глупости?!» — больше всего Ииль разозлился не из-за того, что они невесть с чего вдруг стали враждебными к нему, а из-за того, что эти люди никак не желали спасаться. Такие чудовища вовсе не боги, чтобы удовлетвориться жертвой. Как только оно съест его, оно тут же переключится на них! — Да проваливайте же отсюда! — во весь голос рявкнул он на них, тяжело дыша. Руки у него дрожали от напряжения. — Проваливайте немедленно и зовите императорских воинов!.. Он съест меня, а после вас!       Однако предложение «скормить мальчишку» неожиданно оказалось принято очень быстро. Толпа решила как можно скорее показать чудовищу свою готовность к примирению и добрую волю. Кто-то забормотал молитвы, полные заискивающего почтения. — Забирай его! — Съешь его! — Это наша жертва!.. Мы подносим её именем великого императора!       Ииль Ван почувствовал толчок. Не спереди, от монстра, которого он удерживал, а со спины, где стояли люди.       Какая-то зараза действительно пихнула его в спину гарпуном!..       Веревка медленно и неуклонно протянулась вперёд, разрезая кожу на его ладонях. Ииль постарался перехватить её, но у него никак не получалось взяться ещё крепче.       Его пихнули опять. Подойти и бросить его прямо в пасть люди всё-таки не решались, но их намерение лишь крепло. Мысль о жертве всегда притягательна, ведь она даёт иллюзию власти над судьбой.       «Нет, я не удержу», — подумал Ииль, не желая, однако, разжимать руки добровольно. Его ноги чуть не по самые щиколотки ушли в мягкий ил, смешавшийся с кровью из стершихся ладоней.       Что ж, может, все попросту заслуживают сдохнуть?..       Поскольку его принялись пихать с берега намного активнее, он в конце концов действительно свалился. Он попытался быстро подхватить верёвки, но поскольку прочной опоры не было, его со страшной силой поволокло вперёд. Ему повезло, что чудовище почему-то бросилось не на него.       И тут на берегу ослепительно полыхнуло. Демон страшно взревел. Ииль поспешно поднялся и, упираясь коленями в землю, снова поймал ослабевшие веревки. — А ну-ка все прочь, — рявкнул сильный голос, который он слышал недавно. — Прочь!.. Зовите императорских воинов!..       Впереди что-то переливалось быстро гаснущим багровым заревом. Ииль мало различал. — Мальчишка, мальчишка, — его поспешно встряхнули, быстро поставив на ноги. — Ты, как, живой ещё?.. — Да, — ответил Ииль Ван, выплюнув песок и ил, забившийся ему в рот и в нос. Он подумал, как покажется вечером хромым и с разбитым лицом, и перспектива быть съеденным демоном в миг перестала быть пугающей хоть немного.       Проморгавшись, он наконец увидел прищуренные лисьи глаза — перед ним была молодая храмовница, к которой они с Эршей Нан подходили на рынке. Она держала под мышкой боевой посох. Убедившись, что Ииль в силах стоять на ногах, она отпустила его и тоже крепко взялась за веревки. Теперь они держали вдвоём. — Подумать только, — пробормотала дева себе под нос. — Я потратила горючий порошок, чтобы разогнать этих злющих идиотов на берегу!..       Ииль ощутил, что её смуглые руки, оказавшиеся рядом с его пальцами, обжигающе горячи, как будто под кожей тлели угли. — Есть идеи, как дальше? — довольно будничным тоном спросила она, словно каждый день сталкивалась с подобным. — Я не знаю, — признался принц.       Видите ли, молотить демона палкой действительно было совершенно бесполезно. Когда верёвка порвётся, им оставалось только прыгать, уворачиваясь, и таким образом пытаться выиграть время. У Ииля всё ещё не было ни капли духовной силы, которую он мог бы использовать. Если бы было достаточно мысленно вскричать: «Божественные силы, немедленно проснитесь и повинуйтесь!» — то никаких бед не было бы.       Чудовище рванулось — им обоим пришлось приложить усилия, чтобы устоять. Храмовница коротко высказала, что она думает по этому поводу, и таким образом Ииль Ван впервые узнал слова, соответствующие ситуации. — Такие существа возникают, когда накапливается ярость и обида, — сказала храмовница. — Они дают злую силу останкам. В его теле должен быть какой-то исток, сосредоточие зла, породившее эту дрянь… А ну-ка отпускай! — рявкнула его неожиданная союзница.       Ииль, который и сам заметил, что веревка готова была лопнуть, выпустил — им пришлось тут же отпрыгнуть в разные стороны. Под прыжком девушки тут же плюхнула вода.       Они оба быстро повернулись в сторону освободившегося демона. Его белесые глаза бешено вращались, неспособные смотреть и видеть, и чудовище тяжело дышало, втягивая воздух. Стало видно наконец, что у него три головы, висящие на волосах, словно гроздья на ветке, и три пары сильных рук. Отвратительное, гротескное подобие жизни, сотворенное смертью и злостью.       Ииль перехватил палку и кинжал. Почему-то ему никогда не рассказывали про «исток зла». — Если вырвать исток и очистить его, то скорее всего он ослабеет и рассыплется на части, — поспешно закончила храмовница. — Я попробую его сжечь. Только надо достать, иначе не смогу. — Как его найти?.. — пробормотал Ииль, окинув взглядом массу скрытой мокрыми волосами гнили. Она предлагала нарезать чудовище на кусочки кинжалом?..       Лисьи глаза полыхнули пламенем.       Храмовница резко ударила боевым посохом где-то между трёх болтающихся голов — раздался противный хруст рассеченной плоти. Принцу показалось, что он заметил драгоценный блеск.       Не теряя ни мгновения, он резко подался вперёд, оттолкнулся, чтобы прыгнуть выше, и, увернувшись от одной пары рук и отбив попытку второй схватить его, вырвал из гниющей плоти перстень, облепленный паразитами. Его пальцы тут же обожгло тёмной силой — пульсирующим сгустком невыносимой обиды, ярости и страдания. — Удача всегда мне сопутствует! — засмеялась храмовница. — Бросай!..       Ииль, отпрыгнув прочь от страшно взревевшего демона и крайне неудачно приземлившись на одно колено, швырнул украшение на песок, под ноги деве. Та сделала характерный жест, словно призывая Божественную мощь своей покровительницы, но в сущности она лишь швырнула порошок, который извлекла из рукава. Секунда, и пламя снова взвилось.       В пламени, каким бы ни было его происхождение, сгорала любая ярость и скверна.       Пламя очищало.       Демон сначала замер, а потом повалился и задергался, более не представляя опасности. Началась уродливая агония.       Ииль отдышался. Храмовница мимолетно посмотрела на него и коротко улыбнулась, не задержав на нем внимания. Принц подумал, что он просто выглядит смешно и нелепо, — он был весь в грязи с головы до ног. — Почему ты не попросил хотя бы веревку подлиннее, чтобы не пришлось удерживать руками? — спросила она. — Это все-таки была беда и этих людей! Если бы ты не удержал, многие могли погибнуть до моего появления.       Ииль ничего не ответил. Когда она сказала вслух, это оказалось очевидным, но во время «боя» он об этом не подумал.       Он сел на землю. Как ему ни хотелось отойти от источника зловония, ноги его не держали. А вот храмовница, отряхнувшись и накинув обратно тёмный капюшон (у неё были приметные темно-рыжие волосы), удалилась очень быстро. Ииль даже не успел спросить у неё ничего, да и она ничего у него не спросила.       Чудовище наконец-то перестало двигаться. Теперь это была только куча разлагающихся останков.       Взгляд принца скользнул к пеплу, где недавно пылал «исток». Пламя, видимо, не было столь горячим, так что драгоценный металл не расплавился. Ииль присыпал его песком, чтобы не обжечься, а потом взял в руки.       Вещь он узнал. Этот драгоценный перстень император Ишуу Хуан, его царственный отец, преподнёс одному из своих преданных воинов — одному из тех, кто всегда был подле него.       «Неужели демон явился из душ наших павших воинов?» — подумал принц, посмотрев на истонченные кости. В уродливых черепах никак нельзя было узнать человеческого облика.       Ииль подержал перстень в руках пару мгновений, а потом убрал за пазуху — хотя пламя и очистило зло, он все ещё ощущал остатки горя, ярости и обиды, впитанные этим предметом.       Ииль почувствовал чужие взгляды и, не выдержав, обернулся на них. Бедно одетые люди толпились на расстоянии в пару десятков шагов и испуганно перешептывались между собой. Принц узнал молодую мать, прижимающую к себе рыдающего ребёнка, и старуху, которая предрекла ему быть воином.       Он ничего не сказал.       Вместо этого он отыскал шарф, набросил его на голову и похромал прочь. Если императорские воины все же соизволят явиться, ему бы совсем не хотелось пересечься с ними. — Потеряла платье! — сокрушалась грузная женщина, которую он спас. Она почти рыдала. — Как же я так!.. целое платье!.. — Дом Андада умирает, — тихо сказала старая Шат. — С начала веков их грозная сила не давала злу даже приблизиться к их вотчине. Дом Андада умирает…