if i say it enough, one day i might believe it

      Рядом с троном своего отца Лансер казался совсем миниатюрным. Он сидел на краю, свесив ноги, и не мог облокотиться на спинку, так далеко она находилась от него.       Юный принц сидел в комнате один (если не считать пустые клетки, выстроившиеся вдоль стены, и сидевшей в одной из них пешки, которая непонятно зачем ходила взад-вперед), ссутулившись на троне, который был окружен мозаикой… из фантиков от конфет? Рулс не был уверен, что хочет знать, так ли это.       Но все равно спросил: — Мой принц, прошу, скажите мне, это обертки от конфет?       Лансер вздрогнул, балансируя на краю большого сиденья, и Каард рванул вперед, чтобы сделать то, в чем он не совсем был уверен. Конечно, он не хотел ловить мальчика. Наоборот, он был бы рад, если бы тот пострадал.       К печали Рулса (на самом деле, наоборот), малыш перестал ёрзать и широко улыбнулся. — Младший папочка! Привет! Я не видел тебя с тех пор, как стал папой! — сделав паузу, он нахмурился и продолжил. — Значит, теперь ты Младший Не-Папочка? — Давайте оставим все так, как есть, — поспешно ответил Рулс.       Его прозвище и так ужасное, а «Не-Папочка» будет звучать еще хуже.       Зная, как Лансер любил переходить от одной темы на другую (Рулс уже несколько раз в этом убеждался), герцог спросил: — Сласти? — А, да, это конфета, — на лице принца промелькнуло чувство вины… или это страх? — Знаю, что мне запрещено есть сладкое, но…       Рулс нахмурился. — Кто сказал?       Конечно, он знал, кто это сказал. В его магазине была приколота написанная от руки записка, в которой было четко сказано, что нельзя было делать Лансеру. Король каждый раз придумывал новые правила, отчего Рулсу приходилось усиленно их запоминать. На тот момент список запретов состоял из пяти страниц, расписанных мелким шрифтом с обеих сторон. Лансер бесчисленное количество раз заходил в магазин герцога, чтобы уточнить новые правила. Обычно, не имея перед глазами списка, Рулс не мог ему ответить.       Лансер тупо посмотрел на него в ответ. — Мой папа? — неуверенно ответил он, не совсем понимая, как Каард мог об этом не знать. — Ваш отец, иже теперь в темнице? Иже больше не имеет права голоса?       От того, что Лансер оживился и ослепительно улыбнулся, Рулсу стало легче, и отсутствие короля уже перестало его так сильно тревожить. Свободно ходить, не боясь совершить хоть малейшую ошибку, которая могла закончиться тюремным заключением или смертью, было роскошью, о которой уже давно позабыл герцог. Даже сейчас, стоя в помещении, где до недавнего времени шла ожесточенная битва с королем (почему здесь еще не прибрались, Рулс не знал), по спине Каарда пробегали мурашки, а в душе ёкнуло, хоть и перед ним сидел мальчик, который был полной противоположностью своего отца.       Герцог мог с трудом вспомнить, каково это — не чувствовать страх. Он не был уверен, что когда-нибудь (теперь, когда страх был естественным, нормальным, инстинктивным состоянием) отвыкнет от того, что продлевало ему жизнь. — Значит, теперь мне можно есть конфеты? — с улыбкой спросил Лансер. — Полагаю, что теперь все правила утеряли свою силу, — пожал плечами Рулс. — Учитывая, что вы теперь король. Обаче не думаю, что вы должны меня слушать. Вы ведь король!       Он повторил о новой должности малыша дважды, будучи неуверенным в том, что Лансер осознал всю серьезность его нового статуса.       Лансер, как обычно, стал раздражать герцога молчанием (нет, Рулс не беспокоился о малыше. Каард просто надеялся, что Лансер не пойдет по стопам своего отца). — Но я ценю твое мнение, — моргнул малыш. — Ты же мой Младший Папочка.       У Рулса защемило в груди. От дурацкого прозвища, конечно. — Неважно, — безразлично проворчал он. — И все же, где вы нашли столько сластей? — Я попросил одного из Рудиннов достать для меня немного конфет, — признался Лансер, вертя в руках обертку, и стал ерзать на троне, пока не ударился о его спинку.       Фантики тут же полетели на пол и разрушили гору из своих собратьев. — Сьюзи была первой, кто поделился со мной конфетой. Она такая крутая. Конфета была такой вкусной, что я захотел еще.       Теперь настала очередь Рулса удивляться. — Сьюзи?       Герцог увидел, что Лансер не понял его, и добавил: — Кто это? — А, фиолетовая девочка! — воскликнул Лансер. Он аж светился от радости. — Ну, знаешь, та, которая… — Которая искалечила всех ваших подданных? Да, слыхивал о ней.       Что-то щелкнуло в голове Рулса, и он вскрикнул: — Подождите, вы попробовали сласти до того, как вашего отца отправили в темницу?       Малыш жаждал смерти?!       Лансер съежился. — Он ведь никогда об этом не узнает? — К счастью, — прошипел Рулс, — вам повезло.       Мелкий робко улыбнулся, будто знал, что неосознанно избежал смерти. Двое погрузились в уютную тишину. Лансер отдыхал среди горы оберток, а Рулс стоял (инстинкты говорили ему держаться) на приличном расстоянии от трона и по какой-то своей причине никуда не уходил (но не из-за Лансера).       Тут молчание прервало шуршание фантиков, которые малыш сминал в своих руках. Рулс вздохнул про себя. «Беги, — говорил он себе. — Ребенок слишком привязан к тебе, чтобы обижаться. Просто развернись и уйди».       Но, вместо того, чтобы свалить, Каард, как дурак, спросил: — Что случилось, мой принц?       Лансер собирался ответить, но замер, раскрыв рот, не в силах произнести ни слова. Он поморщился и развернул скомканную обертку, после чего снова смял ее. — Все в порядке.       Рулс молча приподнял бровь. Лансер согнулся. — Как думаешь, они вернутся?       Обдумав, что ответить малышу, Каард смог лишь сказать: — Г-Герои? — Ага, — вздохнул Лансер. — Хочу снова увидеть Сьюзи. Остальные тоже, конечно, были классными, но Сьюзи — больше всего. — О-она?       Рулс вспомнил, что, пока решал, как лучше отвлечь героев, он слышал жалобы Рудиннов на Лансера и фиолетового монстра.       (Каард пришел к тому, что лучше не делать сложные головоломки, потому что он, Герцог Головоломок, был в них полным лохом. Усложняя их, он только все портил. Рулс по нескольку раз переписывал инструкции, зачеркивал ответы, ругался, когда синий раздражающий отпрыск преодолевал все препятствия, и пытался хоть что-то сделать. Часто этим «что-то» было швыряние не получившимися головоломками с надеждой, что это принесет хоть какой-то результат). — Сьюзи самая крутая! — воскликнул Лансер, оживившись. — Она научила меня жутко смеяться, жутко угрожать и вообще быть супер жутким! А еще она помогала мне строить коварные планы против других Героев. Правда, в итоге, у нас ничего не получилось, потому что мы… э-э-э… подружились с ними, но все же!       Малыш снова поник. — Я скучаю по ней.       Сердце Рулса дрогнуло. Он с болью осознал то, что у Лансера никогда не было друзей. Причиной этому были титул Лансера, его отец и его титул короля. Каард знал, что мелкий был готов ухватиться за любую возможность с кем-нибудь подружиться, поэтому Лансер положил на него глаз и прилип к нему как таракан, несмотря на то, что Рулс испытывал к нему отвращение (да, это было ничем иным, как отвращением). Но подружиться с самой плохой, самой подлой и жестокой личностью среди трех Героев…ну, это было обычным делом для Лансера. — Но у нее есть и своя жизнь, — продолжил малыш. — Там, в ее мире. А у меня есть королевские дела здесь, например, держать папу взаперти и исправлять то, что он натворил. Ну, знаешь. Меня ждут обычные, повседневные дела.       Рулс понимающе кивнул. — Воистину важные обычные дела. — Ага! А Сьюзи… Сьюзи, наверное, занята своими обычными делами и не может вернуться.       Рулс и Лансер вместе, но одновременно порознь. Близки, но одновременно нет. Хоть Рулс и был доволен, что малыш нашел кого-то, кто ему дорог и кто дорожит им в ответ, эта мысль причиняла ему боль.       Герцог был рад за малыша, но одновременно с этим он переживал: а вдруг Сьюзи (и другие, хоть Лансер и не особо говорил о них) не вернется?       (Рулс боялся, что он больше не нужен малышу. В глубине души ему нравилось быть нужным и полезным, а не бегать за глупым ребенком, испытывающим к нему привязанность). — Если ей не все равно на вас, — наконец начал говорить Каард, — думаю, она вернется. — А если нет? — Вы возмужаете, — пожал плечами Рулс, — и станете сильнее. Лансер нахмурился, сжав очередную обертку, и вновь развернул ее, улыбнувшись. — Да. Да! Даже если Сьюзи по какой-то причине не вернется (а она точно вернется), у меня все равно есть ты, правда, Младший Папочка?       Рулс Каард сильный. Рулс Каард независимый. Рулс Каард окреп за годы службы монарху, который с радостью бросал в клетки тех, кто вызывал у него малейшее раздражение.       Но Лансер? Он может сделать для него исключение. — Да, — дрожащими губами произнес Рулс. Твердая оболочка и настойчивые слова «мне все равно» раскололись на мелкие кусочки от искренних слов глупого ребенка. — Я всегда буду с вами. Лансер, улыбнувшись, взял завернутую в обертку конфету и протянул ее Рулсу. Тот, проклиная про себя свое слабое сердце, улыбнулся ему в ответ и подошел ближе к малышу, взяв в руки сладость.       Позже в этот же день он содрал старый список правил со стены своего магазина и помог Лансеру (чтобы тот не пострадал) поджечь его.       В любом случае, Лансер всегда был лучше своего отца.