Cerise au Caramel

Девушка нервно открыла белую дверь больничной палаты: крашеные в нежно-голубой с крупной синей полосой, напоминающей волну, стильные новые стены, большие красивые окна, с видом на подсвеченный фонарями ночной городской парк - все говорило о том, что это дорогая больница. Но деньги никогда не были проблемой для семьи Порслинн - Каппучино могла спокойно обучаться за границей по обмену, в одном из самых достойных университетов, но учебу пришлось срочно прервать, как минимум, на полгода и возвращаться обратно в родной город. Вообще, она в соседнюю страну попала за хорошие оценки, достигнутые тяжёлым трудом и бессонными ночами. Но оставаться на родине блондинка не планировала - все таки Саннвика ей больше приходилась по душе. Да и город, Нордлиж Фэлл, девушка вообще считала городом своей души. Как вообще все это произошло? Каппучино до сих пор не могла поверить в произошедшее. Мэгги... Ее маленькая сестренка... Почему уже на первом курсе ВУЗа она угодила в больницу? Ещё и это странное убийство... Главное, чтобы Мэгги не добавили в список подозреваемых. Она просто не могла совершить нечто подобное. Мэгги - добрейшей души человек. Любит все и всех, ко всем, даже к врагам, относится с пониманием и благосклонностью. Младшая с лёгкостью находит со всеми общий язык. Она не могла кого-то убить. Это просто невозможно. Приоткрытая дверца громко скрипнула, открыв вид на спящую девушку, в руки которой было наставлено множество разных проводов броских цветов. - Х-хэй, Мэгги? - сказать что-то было сложно. А что в такой ситуации можно сказать? Слезы словно нарочно наворачивались на глаза, превращая все в расплывчатые цветные пятна. Блондинка, не получив ответа, прошла в просторную комнату и села на аккуратное белое креслице около койки. Холтер неприятно пищал, цокал, и издавал иные противные звуки, наводящие тревогу. - Мэгги... - девушка нежно положила свою ладонь на теплую, немного бледную руку своей сестры. Бледность, можно сказать, была особенностью их рода - и мать, и отец, и сами сестры имели почти белоснежную кожу. Как фарфор. Хотя, технически, они и так фарфоровые. - Мэгги... - сдерживать накатывающие волнами слезы уже не получалось. Она когда-нибудь же проснется, да?... Все, что могла делать Каппучино - тихо плакать, обнимая обмякшее тело своей сестры, надеясь на лучшее. - Все будет хорошо, Мэгги... Все будет хорошо...

***

Девушка с короткими блондинистыми волосами и сигаретой в руках прогуливалась по парку, который представлял из себя обычную длинную улочку с речкой, отгороженной черным металлическим забором. Осенние листья шуршали под ногами, создавая приятно-томную атмосферу. Пожелтевшие деревья сбросили свою листву даже в водное течение, делая из обычной реки магическую движущуюся тропу. Октябрь выдается в этом году максимально приятным и в Инквелле. Красноглазая очень любила такую погоду. Моросил прохладный дождь (хотя ранее восходящее солнце давало надежды на ясный солнечный день), из-за которого все пальто было мокрым. Да уж, лучше было надеть обычную ветровку, но это старое потрепанное пальто было особенным, и удержаться перед тем, чтобы не надеть его было невозможно. Девушка почти всегда ходила в нем - это вещица ее покойного дедушки, которое она забрала на память. Этот серовато-коричневый плащ больше всего ассоциировался с ним и спокойным, беззаботным детством в глухой деревне около леса, куда ее с сестрой каждое лето отвозили родители. Ранним утром около Саннвикского универа можно было встретить только бегунов или велосипедистов, и люди, похоже, нигде не отличаются: некоторые знакомые второкурсники с педагогического факультета занимались йогой среди опавшей листвы. Вот почему людям не сидится дома в такую рань? Плохая, по меркам стандарта, погода похоже совсем их не отталкивала от приевшейся привычки порастягивать мышцы. Но все эти немногочисленные студенты придавали особое настроение тоскливым серым утрам, из-за чего Каппучино любила бывать здесь в то время, когда жила тут на постоянке. В этом месте можно забыть обо всех учебных долгах и надоедливых одногруппниках (надоедливые так рано не встают), которым всегда нужен очередной пятидесятистраничный конспект по философии. Блондинка направлялась к своей любимой лавочке, с которой открывался шикарный вид на огромное учебное здание с парой общежитий. Эту лавку же еще не убрали? Обернувшись, девушка обратила внимание на здание университета. Интересно, сколько ему лет? Он выглядел старым, потрескавшимся от частых дождей и редких градов. Но, в этом была своя романтика. К своему удивлению, напротив той самой изношенной жизнью лавочки, почти что лежа на черном заборе с цветочными узорами, стояла девушка в ярко красном платье по колено и черной короткой косухе. Похоже, это был кто-то из Нечисти, да? Черные, как чернила, волосы аккуратно завиты в форму рожек (или это и были рога?), а ярко-алый взгляд устремлен куда-то в даль. Таких здесь, откровенно говоря, не любят, хотя в Саннвике на расу обращали меньше внимания, чем здесь. Демоны всегда считались чем-то плохим. Их раньше даже за живых существ не принимали, до Великого Переворота. Но Каппучино никогда не была из тех, кто судит людей лишь по их сущности. "Главное то, что внутри" - так ей всегда говорил дедушка Елдер Кеттл. Брюнетка развязно помахивала длинным заостренным хвостом, для удобства стоя на носочках черных, с красно-желтым шнуром, ботинок. Она была не высокого роста, но чашка была уверена, что это не ребенок. Может, начать разговор?

***

Она уже долго думала над тем, что ей делать. Зато хотя бы учеба не доставляла проблем. Задумавшись, она смотрела в глубь реки. Ее тело выловили из воды, отломавшуюся руку собрали у окровавленного забора. Бри прекрасно помнила ее тело, на которое ей дали взглянуть только на этих ублюдских дешевых похоронах. Тетя Джен пожадничала денег на ее похороны. "Не стоит это того" - говорила она. - Хэй, - от воспоминаний алоглазую отвлек бархатный, слегка прокуренный голос. - А? - демонесса перевела взгляд на высокую блондинку в пальто. - Чего надо? - незаметно для себя, она ответила слишком грубо. Иногда она не контролировала интонацию, с которой говорила. Это, на самом деле, доставляло много проблем. Да и не привыкла она заводить знакомства, когда инициативу проявляет не она сама. - Почему ты здесь? Еще даже шести утра нет, - спросила Каппучино, взглянув на свои золотые наручные часы. У нее было достаточно подруг, и начинать непринужденный разговор никогда не было проблемой. Чашка не против с кем-нибудь пообщаться. Даже если этот кто-нибудь - демон. - Уснуть не могу, - холодно ответила собеседница. Не привычно, когда расспрашивают о тебе, а не наоборот. В это жестком мире таким, как она, нужно клыками и когтями выдерать себе место в жизни. Если кто-то и проявлял к ней интерес, то кто-то вроде подозрительных фетишистов и религиозных фанатиков в стиле "можно ли тебя вызвать, если три раза сказать твое имя и нарисовать пентаграмму?" или "ты можешь уничтожить мир, если захочешь?". - Всю ночь конспекты писала? - Типо того. Каппучино рассматривала новую знакомую и теперь была точно уверена, что уже встречала ее: - Слушай, а ты с какого факультета и на каком курсе? Кажется, я видела тебя год назад на церемонии открытия. - С кафедры уголовного процесса и криминалистики, второй курс. А ты? - Я тоже. То-то же я думала, что уже встречала тебя. Мы, кажется, в одном потоке. Только я за границей учусь, - чашка усмехнулась, и посмотрев на дымящуюся сигарету в руках, взглянула на брюнетку. - Будешь? - она кивнула в сторону карамельной пачки Marlboro, которую девушка достала из кармана пальто. - Я не курю. Но спасибо. Еще никто не предлагал мне покурить, - демонесса тихо хмыкнула. - Меня Бринда зовут. Можно просто Бри. - Я Каппучино, - блондинка убрала пачку обратно в карман. - Ха! Серьезно? Ну и имечко, - Бри алыми глазами прожигала речную воду. - Мне, на деле, нравится капучино.