☣ Эксперименты: Научная ксенофилия

Для входа в систему подтвердите свою личность. Пароль: ≺☣☣☣☣☣☣≻ Внимание, личность подтверждена. Право доступа класс Ⓐ. Осуществляется вход в систему. ⟹Внутренняя линия отсека скрещивания изучаемых особей. ⟶Архив →Отчёт №661: Запись с ходом эксперимента прилагается: В камере для скрещивания большегабаритных существ было не спокойно. С самого утра по всем этажам этого отсека можно было отчётливо услышать звуки отдалённого грохота, а иногда и почувствовать дрожь следующую за этим. В камере, больше напоминающей огромный аквариум, в свете раскатов грома и всполохов пламени буйствовали два могущественных существа. Только самые отбитые члены исследовательской группы не боялись находится вблизи панорамы аквариума. Остальные же, кто помоложе старались держаться как можно дальше и ближе к выходу из отсека. Сами же подопытные будто и не замечая нахальных людишек увидев друг друга незамедлительно схлестнулись, ведь принадлежали к уже давно враждующим друг с другом видам, хоть никто и не помнил причину такой взаимной ненависти, ставшей чем-то сродни инстинктам. Каждый из оппонентов этой пернатой схватки перелетая с жерди на жердь старался задеть другого то острыми когтями, то попытаться царапнуть клювом, но силы их были слишком равны для того, что бы выделился явный претендент на победу. Такие танцы, под звуки шелеста вырываемых перьев потихоньку, но планомерно начали выводить главного чуть сутулого исследователя из себя, и поэтому неслышно чертыхнувшись он приказал подать в камеру взвесь снотворного с транквилизатором, ведь обычный афродизиак, который они всегда использовали в целях сокращения времени скрещивания действовал на Буревестника и Феникса лишь как допинг для сражения, а не по своему прямому назначению. В зелёной дымке, расплывающейся за границами стекла движения воинствующих огромных птиц сразу же замедлились, а их движения стали смазанными. Наконец, обессилив обе птицы приняли полу-человеческую форму. Буревестник, будучи чуть крупнее принял форму высокого брюнета с ярко синими глазами, в которых, казалось, что по-прежнему мелькали молнии, а вот его оппонент перевоплотился в высокого рыжеволосого юношу с ярко-алыми волосами, доходящими до его ключиц, и глаза его были тоже полны решимости и отваги. Понимая, что находятся в состоянии аккурат на границе обморока они насторожено и держась за противоположные стены камеры шли по часовой стрелки не спуская друг с друга взгляда. Их тела были покрыты мягким мехом под цвет оперения, а массивные крылья цвета принадлежности к стихии, колыхались за спиной, при этом, помогая удерживать равновесие. Оба представителя пернатых и так принадлежали в той или иной степени к огненной стихии, ещё и афродизиак в их крови повышал температуру в их телах, заставляя организм буквально полыхать изнутри, и если для Буревестника это было метафорой, то Феникс горел взаправду на яву. Его крылья и волосы были целиком объяты пламенем, что придавало изящному, но сложенному по-мужски юноше ещё более привлекательный вид. Не смотря на все это, их недовольные обоюдные переглядывания, никак не продвигали ход эксперимента в нужную для исследователей сторону, что не могло не злить старого профессора ещё больше. Ведь любой опыт должен по итогу окупится, а оборудование, которое в пылу их противостояния попортили эти двое стоило как целое состояние, и если он сейчас же не предпримет каких-либо мер, то по-итогу эксперимента от него не останется ничего. Даже имени и факта существования этого человека. Увеличив количество подаваемой газовой смеси, профессор распорядился соорудить поддерживающий постамент для двух негодников и сделать все, так сказать, "вручную". Исследователи тут же поспешили исполнить приказ, отданный уже на заметно повышенных тонах, но всё ещё опасаясь, что тяжело дышащие тела двух грозных представителей птичьего вида, которые хоть и находились в сознании, но не могли пошевелить даже пальцем, всё же смогут дать отпор. Водрузив феникса на горизонтальную опору, обычно используемую для жесткого крепления принимающей стороны, они ввели ему ещё одну иньекцию афродозиака, уповая на то, что он всё же сработает так как нужно, а не превратит явно буйного юношу в бомбу замедленного действия. С Буревстником всё оказалось попроще, видимо из-за более спокойного темперамента последнего. Его удалось зафиксировать на вертикальной стойке, установленной прямо над несильно трепыхающимся телом Феникса. По взгляду ярко-синих, глубоких глаз можно было без труда понять, что такое развитие событий его явно ввело в ступор и бывалого воина от вида грозовых птиц к такому жизнь не готовила. Особенно учитывая, что уже через несколько минут после того как их зафиксировали, одежду с их ослабших тел тоже конфисковали. Теперь, истекающий естественной смазкой и давно уже эрегированный член темноволосого то и дело проезжался по сжимающемуся анусу зеленоглазого буяна, когда тот всё ещё ввиду молодости и упертости не оставлял попыток сопротивления, хоть и был весь покрыт к довершению ярко-алым румянцем в тех участках кожи, которая не была покрыта пуховым оперением и мягкой шерстью. — Да... не ёрзай же ты так... — с тихим шипением, процедил Фириэль, стараясь позорно не простонать от ощущения бархатной горячей кожи по которой то и дело скользило его достоинство. — Легко тебе говорить... когда в твою жопу не упирается чей-то член, знаешь ли. — Гаркнул куда-то себе под нос Кай. — Как мы вообще попали в этот... гаадюшник? Жалоба на их независтливую судьбу потонула во внезапном ощущении, что внутрь его сокровенного и нетронутого доселё местечка нагло стали заливать какую-то вязкую и скользкую, по ощущениям жидкость, совершенно не обращая внимание на протесты со стороны подопытного. Рыжеволосый громко зашипел, кляня на своем, на птичьем, исследователя который планомерно вводил в его дырочку свои пальцы, а затем всё так же механически влил по ним смазку, убеждаясь, что это место не порвут при первом же проникновении. Завершив все приготовления, и наспех немного растянув анус феникса, исследователь вернулся к приборной панели и запустил механизм движения вертикальной стойки вниз, так, что бы буревестник оказался плотно прижат к мягкому оперению крыльев феникса грудью, а его член проскользив во влажной ложбинке вплотную прижался к точно также стоящему колом члену Кая, и мягко сдавливал его яички. Когда рыжеволосый по-прежнему попытался ещё раз дернуться, отпихивая крылом пренебрегшего безопасностью исследователя, то сделал только хуже, отчего колыхнувшись в освободившемся пространстве и проехавшись по напряженным яичкам член Фириэля одним скользящим движением вошел в него наполовину, чему поспособствовало тут же включившийся механизм сближения стоек. Проскулив, парень сжал рефлекторно кольцевые мышцы ануса, отчего больнее стало уже обоим пернатым. — Тише... расслабься... ты делаешь только хуже! — Да... пошел ты. Видя, что явно обиженный за парочку новоприобретённых синяков исследователь потянулся за каким-то приспособлением с двумя лопастями, напоминающими гинекологическое зеркало Фир понял, что это явно не грозит чем-то хорошим его противнику. Хоть он и испытывал иррациональную ненависть по отношению к противоборствующему виду огненных птиц, но пацана было чисто по-человечески жалко, хоть и в этот момент эти самые люди не испытывали ни капли жалости к представителям прекрасного вида и были ведомы только своим алчным интересом. Наспех, незаметно освободив хотя бы свои ладони от пут кожаных лабораторных ремней брюнет мягко притронулся к бокам напряженного, словно струна юноши и плавно огладил их шершавыми, но тёплыми подушечками больших пальцев. отчего тот тут же замер. — Тише... расслабься. Не заставляй их применить ещё и тут штуку с которой он сюда идет. — Да... пошёл...! — Да-да, пойду, только успокойся и дыши... вот так — чувствуя как вредность внутри парня борется с адекватным страхом перед этой всей ситуацией, буревестник всё так же мягко поглаживал влажные бока и выступающие по самым их границам тазовые косточки немного угомонившегося парня. При этом его член, плавно, преодолевая сопротивление всё же тугих мышц погружался внутрь феникса. — Вот так... молодец. Я постараюсь не двигаться... Из-за того, что сейчас в его крови был намешан просто убийственный коктейль из адреналина, афродозиака и магии огненной стихии, Кай слишком ярко ощущал давление приходящейся мучительно медленно по его простате головки, и вопреки всему и даже собственному стыду он первый не выдержав этого тянущего давления внутри качнулся бедрами навстречу чем заставил вырваться хриплый стон куда-то в изгиб собственной шеи, аккурат рядом с чувствительным пушком загривка. — Ты... уж определись... со своими желаниями. — Слишком... это слишком... хорошо... — открыв для себя палитру совершенно неожиданно приятных ощущений феникс медленно тонул в тепле и жаре, которым был окутан с ног до головы, ещё и ощущая как небольшие потрескивания от невидимых вспышек на его коже проходились по телу приятным покалыванием определённо перекликаясь с его собственной огненной магией. — А спариваешься ты так же страстно... как и дерёшься — делая над собой огромные усилия, что бы не начать дико вбиваться во всё ещё узкое тело юноши, низко проскулил Фириэль. — Не скажу... что я обрадован комплиментом с твоей стороны... но спасибо... аах — качнувшись навстречу особенно резко, он насадился на член брюнета до упора, отчего давление на простату возросло ещё больше. Поддавшись инстинктам брюнет прошёлся носом по нежной коже загривка Кая и широким движением языка вылизал местечко прям у самой кромки роста волос, отчего искры перед закрытыми глазами рыжеволосого полетели с удвоенной скоростью. Сам воздух в аквариумоподобной камере был похож на жерло вулкана, которое вот-вот взорвется, а в исходивших от Кайсинеля волнах огненой магии то и дело сверкали молнии. Всем исследователям, которые опасливо поглядывали на термодатчики тут же стало понятно почему этим двум видам однозначно нельзя было находится в более "теплых" отношениях, ведь стекло, которое отделяло людей от этой внезапно самозабвенно наслаждающейся принявшим такой оборот ходом эксперимента, парочки, было изготовлено с примесью титана и мифрила, а это значило, что оно могло легко выдержать даже ядерный взрыв, а сейчас последнее как раз опасливо потрескивало, и это могло о многом говорить. Упоминание о неясной вражде Фениксов и Буревестников как раз впервые датировалось после катастрофы, произошедшей на небольшой планете Тиамат. Мало ли, что там могло случиться. Вот и сейчас главный исследователь в сердцах желал, что бы это всё как можно быстрее завершилось, и по-возможности удачно. Но с каждым новым заходом парней нервов, как и волос на уже довольно седой голове, под скафандром становилось меньше, а этим двоим пернатым было всё ещё мало. В какой-то момент, когда транквилизаторы прекратили своё действие, Кай просто расплавил стойку под собой вместе со всеми креплениями и ремнями. После чего острыми когтями содрав точно такие же недо-держалки со своего оппонента под его довольный сытый смех и толкнув его вплотную к стене запрыгнул на него, обвиваясь вокруг искрящего приятным электричеством тела и руками и ногами, под абсолютное шокированное молчание по ту сторону стекла от них. Фириэль тоже не отставал от рыжеволосого и тут же поменяв их положение вдавил уже довольного парня в плавящуюся облицовку камеры. Им было абсолютно плевать сейчас и на треск стекла и на то, что метал размяг и принял форму полыхающей спины феникса, превращаясь в огромный слепок его выступающих позвонков и корней крыльев. Брюнет словно голодный вылизывал всё до чего мог дотянуться на шее и лице феникса, а тот лишь довольно урчал, кажется, полностью переходя на птичий, и лишь сильнее плавился в объятиях пламени и молний, и всё это действие сопровождалось кружащими и наэлектризованными летающими в воздухе перьями. Всё вокруг дрожало от довольной и звонкой птичий трели феникса, и весь его дурной характер и нрав переменились, оставляя лишь дорвавшегося до наслаждения и объятий совсем ещё юношу с искренностью отвечающего на всё ласки и комплименты. Рыжеволосый ни на секунду не умолкал ещё больше подначивая и дразня своего оппонента. Его живот уже слегка выпирал от количества семенной жидкости внутри, что вытекала при каждом амплитудном движении красивого, покрытого небольшими мягкими шипиками члена, цвет кожи которого был иссиня-чёрным. Опасаясь того, что их эксперимент скоро примет опасный для всего комплекса научных лабораторий оборот профессор скомандовал подать тройную порцию взвеси в экспериментальную камеру, отчего парни напоследок всё же завершив уже непонятно какой раунд потеряли сознание, а феникс мёртвой хваткой обплелся конечностями и крыльями вокруг буревестника. Но всё же в камеры их поместили поодиночке, разделив один из просторных ангаров для монстров сборной перегородкой. Проснувшись, первому, кому не понравилась идея их разделения с новым другом-противником был Кай, о чем он тут же не поленился оповестить исследователей с замиранием сердца наблюдавшим как острые когти огромной пылающей золотым огнем птицы оставляли глубокие царапины в титановой обшивке ангара. Услышав уже хорошо знакомую птичью брань проснулся и буревестник, после чего через небольшие поры в разграничивающей их стене попытался вразумить феникса, на что сначала был послан в уже знакомом направлении, а затем наоборот удостоен радостным птичьим щебетанием оттого, что находился рядом. Птичий род всегда отличался семейностью и тяготением к созданию пар. Поэтому обряд спаривания для этих видов приравнивался к венчанию и свадебному в понимании людей, а эти самые люди как всегда полезли в чужой монастырь со своим уставом. Поэтому всё же с трудом угомонив Кая, Фириэль и сам, для профилактики, конечно же пару раз царапнул по обивке, а затем предложил сдвинуть отведённые им лежанки к этой стене. Так они и провели пару-тройку дней заново знакомясь и исправляя впечатления от неудавшейся первой встречи. Оба парня оказались обычными представителями своих вымирающих видов, попавшихся в исследовательский центр как и большинство здесь находившихся во время попытки иммигрировать на землю, но контрабандисты чутко следили за списками прибывающих на землю рас и не упускали ни единой возможности заграбастать себе такой редкий товар, а в этом они не гнушались ничего: ни ядов, ни наркотиков, ни транквилизаторов, иногда даже пуская в ход банальный шантаж. К концу первой недели их более-менее, на радость профессору, спокойного заключения, Кай отчётливо стал замечать изменения в своём состоянии. Не то, что бы его это пугало, но желание процарапать эту дурацкую стену и свернутся одним пернатым комочком с Фириэлем усиливалось с каждым днём всё больше и больше, а когда его живот из плоского и потянутого вытянулся в форме эллипса книзу, то он всё отчётливо понял. Как бы не старались исследователи, они никак не могли войти в его камеру, даже со всем своим оборудованием. После очередного такого визита, и тушения воспламенённых скафандров исследователей вопреки всему своему бунтарскому духу и огненной натуре он плюхнувшись в центр гнезда, сложенного из подушек и одеял, которые помимо принадлежавших фениксу, любезно предоставил и буревестник, и просто как ни в чём обратился к прислонившему к перегородке между ними спиной брюнету: — Фир, надо когти драть отсюда... причём срочно. — К чему же такая спешка, птичка моя неугомонная? — Ну, если бы ты так же отчётливо как и я сейчас видел причину... ты бы уже разодрал обшивку этой консервной банки ко всем балаурам. — Иронично усмехнувшись, Кай плавно провёл по твёрдой выпуклости выпирающей в самой середине его живота, при этом стараясь сильно не паниковать. — Знаешь, не думал, что твой спокойный голос будет пугать меня намного сильнее чем обычное верещание. — Я так-то серьёзно. — И что ты предлагаешь? — Эта камера не оснащена теми дымными штуками... — А значит можно будет попробовать...? Ты безумец... но мне нравится. Но мы ведь уже пытались это сделать. — Значит плохо пытались. Теперь... теперь действительно есть ради чего стараться. — Все фениксы любят говорить загадками, или это тот дым на тебя так повлиял и ты теперь так драматизируешь, птенчик? — Шуточки свои прибереги на потом. Ты мне ещё танец и гроздь огнецветов должен, не забывай. — Потанцуешь со мной в бурю? — Хоть и в шуточной манере, но всё же с намеком на серьёзность прокричал Фириэль, после чего перекинувшись в свою звериную форму стал уже наверное в сотый за неделю раз осматривать следы электро, идущие от вмонтированных в стену проводов. Большинство из которых, они с Кайсинелем за время своего пребывания в ангаре просто напросто спалили от нечего делать и на зло на половину облысевшему профессору. Из-за этого, датчики термо, установленные в ангаре так и не смогли оповестить вовремя исследователе о том, что температура нагнетаемая и всё время повышаемая животной ипостасью феникса поднялась до такого уровня, что обивка начала местами плавится, а метал стал пластичным и податливым. Их отсек, в целях безопасности других исследователей и существ находился с самого краю подземного комплекса. Уже через два дня после этого Кай упрямо заявил, что ещё одной недели на трепыхания взаперти у них попросту нету времени и нужно действовать. Поэтому, этой же ночью, когда основной свет в их ангаре притушили парни не раздумывая устроив огнено-грозовое торнадо по куполом амбара, перед этим протаранив надоевшую уже перегородку пробили герметичность стены отсека и пронесясь со скоростью истребителя, будучи с него размером, по шахтам сообщения с внешним миром, покинули владение секретной лаборатории. Конец сеанса связи. ⟹Внутренняя линия отсека скрещивания изучаемых особей. ⟶Архив Отчет к видеозаписи №➅➅➀: Дата проведения эксперимента: 24 января 20∗∗, 01:23 Ответственное лицо: ℱ❷➐➑ Класс доступа к сектору: Ⓓ Статус: Эксперимент не состоялся. Издержки за разрушенный объект: ∰∰∰∰∰∰ Издержки за предполагаемый альтернативный источник энергетического ресурса: ∰∰∰∰∰∰∰∰∰∰∰∰∰∰∰∰∰∰ Издержки за разрушенную объектами инфраструктуру отсека: ∰∰∰∰∰∰ Класс доступа к сектору: Ⓐ Статус ответственного лица: «Пропал без вести». В преследовании и поиске нет необходимости. Имущество объекта списано в уплату ремонта отсека по скрещиванию особей.

***

Отлетев на максимально возможное расстояние от базы исследователей, на сколько это только позволяли Кайсинелю силы и ещё немного упрямость он стал снижаться на какой-то небольшой остров посреди спокойной глади океана. Буквально плюхнувшись на все свои четыре когтистые лапы и немного опаляя зелёную листву вокруг себя он старался отдышаться от полёта плашмя завалившись вперёд и на бок, и огненым пушистым оперением огромного крыла прикрывая свой живот. — Ты в порядке? Нигде не ранен....? — Тут же на ходу перекинувшись в получеловеческую форму Фириэль вплотную привалился к его крылу и присел на колени перед тяжело дышащее и покряхтывающим фениксом. С трудом приподняв клюв от земли и повернув голову в сторону трансформированного буревестника Кай сначала закатил глаза, как только у него на это нашлись силы, а затем решив, что лучше один раз показать, чем тратить и без того истраченные силы на объяснения, приподнял своё крыло, красноречиво указывая на огромную круглую выпуклость на своём животе под ярко-ало-золотистой шерсткой. — Не совсем... — медленно перетекая, очертания огромного феникса вновь стали принимать человеческую форму, а живот парня всё больше и больше округляться, теперь уже ясно давая понять в каком положении они с Кайсинелем оказались. —... — И думаю... что осталось совсем немного... — понимая, что брюнет необходимо время для осмысления всего произошедшего Кай осторожно, что бы не напугать плавно потянулся за ладонью всё ещё не сводившего своих огромных ярко-синих глаз с живота феникса парня, после чего положил её на короткий мех чуть выше того места, где у людей обычно расположен пупок. — Да... нужно было сделать это раньше. — Наконец, отмерев из оцепенения и мягко погрузив пальцы между шерстинками он круговыми движениями задевал саму кожу, которая была нереально горячей. — Ты... Вы в порядке? — Думаю, что в полном, но от отдыха не отказался бы. Пока феникс грелся и наслаждался долгожданным солнцем свободы, Фириэль в это время подгоняемый самыми сильными инстинктами гнездования, сооружал подобие огромного гнезда с навесом, ведь фениксы были чувствительны к дождю, чем иногда и пользовался вид буревестников, разряжая воздух между двумя тучами. Водрузив юношу в самый центр гнезда, на груду мягкой листвы и иссиня-чёрно-белых перьев он мягко приподнял того и усадил лицом к себе, на колени. — Я конечно, не имею ничего против... но, кажется, сейчас не совсем время для повторения того раза. — Довольно лыбясь и потираясь носом о нижнюю челюсть Фириэля прощебетал Кай. — Угомонись, птенчик. Если не сделать этого, то будет больно. — Плавно огладив чуть поднабравшие за время беременности бока юноши, брюнет плавно соскользнул двумя ладонями на ягодицы феникса, а затем разведя их в стороны начал растягивать чуть припухшие кольцевые мышцы ануса Кая. — Мы не будем доходить до конца, но растянуть тебя нужно. — Откуда такие познания? — Приподняв голову Кай с нескрываемой забавой наблюдал за смущённым брюнетом. — В стае видел... это облегчает кладку. Ну, если с самками работает, то и с тобой должно. — А заботишься ты точно так же... как и дерёшься. — мягко утыкаясь обратно у сгиб шеи буревестника, Кай одновременно ощущал и колыхание тяжести твёрдой скорлупы внутри себя, и пальцы, что планомерно то погружались, то выходили из его ануса, при этом круговыми движениями растягивающие его дырочку в противоположные стороны. Укрытый теплотой и собственных и иссиня-черно-белых крыльев Кай всё отчётливее и отчётливее ощущал пульсирующую тяжесть внутри плавно скользящую книзу и уже собирался оповестить об этом, кажется, наслаждающегося процессом его растягивания буревестника. — Ты... течёшь... всё нормально? — чуть прислонив парня к себе поближе за поясницу одной рукой, другой Фириэль опасливо поднял за его спиной руку с которой стекала вязкая белёсая жидкость, которая ничем не пахла. — Просто... продолжай.... иии — А вот теперь брюнет в полной мере ощутил сильную судорогу прошедшуюся по животу рыжеволосого, после чего тот полу захрипел полу застонал от начавшейся давящей боли. — Началось...? Ответив брюнету лишь кивком феникс ещё крепче вцепился в его плечи то открывая, то закрывая, как рыба на суше, рот. Погрузив свои пальцы обратно в анальное отверстие юноши, брюнет почувствовал пульсацию ещё лучше. Всё внутри дрожало и было липким от продолжающей течь жидкости. Яйцо медленно и болезненно спускалась по всем изгибам кишечника парня, прямо от того места, куда была подсажена исследователями гроздь яичника похожая на таковую у самок фениксов. Не смотря на нереально высокую температуру тела феникса яйцо, скользящее внутри его живота было ещё горячее и по ощущениям было словно магме текущей внутри живота Кая. Стараясь усилиями проталкивать эту тяжесть ещё дальше феникс едва слышимо скулил в основание шеи Фириэля, пока окончательно спустившись оно не коснулось своей самой узкой, но выступающей в качестве своеобразного тарана частью покрытых вязкой жидкостью пальцев брюнета. Стараясь помочь Каю, буревестник на пробу мягко развёл пальцы ножницами к краям стенки кишечника, благодаря чему яйцо стало спускаться ещё быстрее заставляя самого Кая тужится ещё сильнее. Когда шершавая скорлупа притронулась к то сжимающимся, то разжимающимся круговым мышцам от такого давления парня выгнуло в руках брюнета, а его крылья стали беспорядочно хлопать в воздухе, это было слишком тяжко и больно, но заботливая хватка переместившихся на его бёдра рук не давала фениксу окончательно упасть назад. — Всё хорошо, дыши... ты молодец... — Где-то... я это уже слышал...ааарг Насильно растягивая под своим весом стенки ануса рыжеволосого крупное ярко-алое с пятнами, похожими на всполохи огня, яйцо всё больше и больше выплывало наружу в сопровождении булькающих и хлюпающих звуков, заставляя феникса уже в открытую стенать и кричать. Уперевшись своей самой широкой частью в уже расширившемся до бела анусе оно с громким булькающим хлопком было поймано Каем, который тут же даже не замечая тот поток жидкости, который по-прежнему небольшими белёсыми ручейками на коже его бёдер стекал вниз, вплотную придвинулся к Фиру обнимая себя за плечи огненными крыльями, которые следом накрыли такие же тёплые иссиня-чёрные. Оба парня, не сговариваясь перекинулись в свои истинные сущности не давая яйцу остыть ни на градус, создавая подобие огромного шара из двух пернатых тушек. В последующие несколько дней Кай так и не возвращался в свою человеческую форму полностью уделял всё своё время высиживанию и обогреву яйца, которое стремительно росло, а Фир в это время взял на себя заботу о пропитании своего так внезапно приобретённого семейства, пока ещё спустя неделю после их побега из лаборатории они вдвоём не услышали мягкое потрескивание алой скорлупы.