Рассекая облака

Открой душевные мне раны И сердца покажи тревоги С тобою встретились мы не случайно Отныне сплетены наши дороги.

❃・❃・❃

      Не успевая надёжно поставить блок, Иноске принимает уже третий по счёту удар и всё ещё героически стоит на ногах. Его соперник не жалеет силы и бьёт с напором, чтобы наверняка причинить как можно больше боли. Хашибира с трудом уворачивается от очередного выпада и тут же пропускает второй, что приходится по скуле, от которого обессиленно расстилается на полу, стукаясь о него подбородком. Его противником по спаррингу оказывается тот самый парень, что вчера безжалостно унизил его и истоптал драгоценный реферат. Иноске на это лишь мысленно горько усмехается — никак издёвка судьбы, что именно их поставили в пару. Его главный обидчик, имя которому Мурата, является старостой группы и её непревзойдённым лидером, за ним следуют и все остальные. Он превосходит Хашибиру по всем параметрам, обладает дыханием ветра, что считается одним из сильнейших ныне существующих — Иноске попросту нечего ему противопоставить. Даже со своим дыханием, которое он вынужден в силу обстоятельств от всех скрывать, едва ли покажет нечто стоящее.       Он опирается на руки, чтобы подняться, но совершенно не ожидает, что ему на спину с силой наступит Мурата и придавит обратно к полу, не позволяя пошевелиться. Иноске оказывается совсем уж в жалком положении — избитый, валяющийся на деревянном обшарпанном покрытии, а его соперник вдобавок измывается над ним, вовсю показывая своё превосходство.       — Эй-эй, ну-ка умерь-ка пыл! — старосту останавливает чуть встревоженный голос тренера. — Лежачих не бьют, ты и так победил.       — Не могу принять, что такое ничтожество учится со мной в одной группе, — выплёвывает Мурата и отнимает ногу от спины поверженного противника.       Иноске поднимается на колени, но головы поднять не смеет, грустно глядя перед собой. За прошедший год обучения староста, кажется, возненавидел его ещё сильнее. И причина того кроется в отсутствии у Хашибиры дыхания, как привычны думать все вокруг. Мурата в своё время воспринимает это агрессивно и говорит, что такому отбросу, как Иноске, нечего делать в академии для будущих охотников, и что лучше ему «свалить отсюда да поскорее». Чем дальше, тем сильнее становится неприязнь Мураты к Иноске в конце концов перерастая в самую настоящую ненависть, и староста не упускает шанса поиздеваться над бедным одногруппником, который ничем не может ответить ему, и на защиту которого никто не встанет.       — Я тебя не защищаю, Хашибира, — кое-как угомонив разъярённого Мурату, безразлично говорит тренер, словно подтверждая мысли Иноске. — Он прав. На твоём месте я бы без владения дыханием посвящал всё время тренировкам, ты же по всем показателям тащишься в самом низу списка. Тебе пора задуматься, стоит ли продолжать обучение. Если ты не можешь одолеть даже человека, как ты намерен справляться с демонами?       Иноске лишь крепко стискивает зубы, знает, что такое просто нужно перетерпеть. Как всегда — это уже приевшееся до тошноты занятие — глотать обиды и верить в лучшее будущее.       — Я понял вас, — только говорит он и поднимается с пола, скрываясь в тени на лавочках.       Он цепляется взглядом за Мурату, который общается с одногруппниками так, словно и нет в нём ни намёка на агрессию. Неужели Иноске провинился перед ним только отсутствием дыхания? Чем должна быть подкреплена настолько лютая неприязнь?       Хашибира принимает ту мысль, что люди априори не могут относиться к нему дружелюбно — по необъяснимым причинам все хотят его обидеть, поэтому и доверять он разучился. В голове возникает нежданно образ Танджиро, на душе волшебным образом теплеет, словно на Иноске падает невидимый солнечный лучик. На секунду он даже поражается своей реакции на невинное воспоминание. Камадо и правда выглядит дружелюбным, что для Хашибиры дело крайне непривычное, и в душе от этого до сих пор таятся сомнения. Пусть он принимает решение доверить ему свои секреты и позволить себе помогать, доверять полностью Иноске всё равно боится. В сердце, правда, невольным трепетом отдаётся мысль, что у него появится человек, которому хочется верить. Это сглаживает очередное происшествие в академии, и Хашибира позволяет себе расслабленно выдохнуть. Ему нужно пройти этот непростой путь обучения, чтобы оказаться на поле битвы с демонами, и тогда страхи можно будет забыть, не переживая о здоровье союзников. На фоне главных целей — обеспечить маме защиту и отыскать драконов, всё остальное безжалостно меркнет. Иноске давно не заостряет внимание на подобных ситуациях. И оправдываться ему ни к чему, и доказывать что-то — всё равно никто не поверит.       Последнее занятие тянется издевательски долго, стрелки на часах передвигаются медленно и раздражающе. Иноске хмурится каждый раз, когда смотрит на них и понимает, что с последнего взгляда на время проходит каких-то минуты две-три. Под конец учебного часа педагог добивает и без того нервного Хашибиру внеплановой проверочной работой. Иноске недовольно пыхтит над заданием, но старается — баллы по предметам у него имеются сравнительно неплохие, да и прогульщиком Хашибира себя никак назвать не может. Скорее лишь для того, чтобы не огорчать свою мать, нежели из собственного рвения к учёбе. Будь на то воля Иноске, он вообще предпочёл бы отказаться от большинства нудных лекций. Кое-какие действительно являлись важными, повествовали о демонах и их слабостях, подробнее разбирали дыхания и их устройство, обучали названиям разных техник и навыков. Полезные занятия Хашибира посещал с охотой, слушал не вполуха, внимая всему сказанному преподавателем.       Долгожданная фраза педагога об окончании занятия наконец-то звучит, и Иноске спешно собирает свои вещи, торопливыми шагами направляясь к выходу из здания. Он и сам не до конца осознаёт, что именно столь сильно подгоняет его, но уверенно двигается вперёд. Уже перед входом в сквер он замедляет шаг, делая вид, словно никуда не торопится, и плавно ныряет в тень пришкольного парка.       — Ты задержался, — звучит знакомый голос где-то сбоку, и Иноске подпрыгивает от неожиданности.       — Да? — удивляется Хашибира, думая, что всё из-за проверочной. — Я даже не заметил.       На губах Танджиро таится лёгкая улыбка, глаза его по-прежнему невинно смотрят, а сам он покачивается с пятки на носочек, скрестив руки за спиной, и словно нервничает. Иноске и на сей раз не понимает природу такого поведения, но решает не заострять внимание на чужих манерах. Взгляд Камадо в секунду меняется, становится резко острым и холодным, Хашибира невольно съёживается от столь внезапной перемены настроения Танджиро. Иноске клянётся всем богам, что на мгновение замечает в глазах напротив пляшущие демонические языки пламени.       — У тебя синяк, — говорит Танджиро всё тем же мелодичным голосом, что сейчас звучит почти угрожающе. — Кто тебя ударил?       Камадо выглядит настолько встревоженным и едва ли не разгневанным, что Иноске невольно становится не по себе. Появляется ощущение, что назови он сейчас имя своего обидчика — и Танджиро пойдёт разбираться с ним без раздумий. Вместо этого он пытается разрядить обстановку, нелепо улыбается и машет руками:       — А-а, это ерунда, — кивает он для большего убеждения. — На тренировке пропустил удар, вот и всё.       Напряжение Камадо словно рукой снимает, его взгляд теплеет и приобретает прежние миловидные нотки. Иноске и себе позволяет расслабиться, только сейчас ощущая, что эти несколько секунд проходят в нервном напряжении. Пускай столь резкая смена настроения Танджиро и напугала его, в сердце отчего-то поселилось необъяснимое тепло, что за Хашибиру переживает кто-то ещё, кроме матери.       — Ты уж береги себя, — качает он головой и складывает руки в карманы. — Ну что, идём?       — Ага, — кивает Иноске и разворачивается на пятках, направляясь к выходу из сквера.       Танджиро догоняет его в два шага и равняется. Парни на секунду встречаются взглядами, и Хашибире хочется глупо улыбнуться от ощущения, что они с Камадо словно собираются на некое тайное задание, о котором только они вдвоём и знают. Танджиро с каждой секундой кажется всё более интересным. В одно мгновение, благодаря наивному взгляду своих причудливо больших глаз, напоминает большого ребёнка, в другое может оскалиться, словно дикий зверь, готовый по щелчку пальцев разорвать любого неугодного. Для Иноске подобное необычно. Он слишком резко хватает воздух ртом, стараясь не выдавать своего внезапного трепетного волнения. Ему впервые встречается настолько неординарный человек, не похожий на других, отличающийся от всех на каком-то ином, недоступном пониманию Иноске, уровне. Одно его присутствие рядом волшебным образом дарит чувство умиротворения и вдохновения, что заставляет дыхание Хашибиры волнительно сбиваться. Причину собственного поведения он отыскать не может. Общество Танджиро кажется ему светлым, наполненным теплом, несмотря на то, что Иноске по-прежнему опасается доверять ему.       Они идут медленно, шагом неторопливым рассекая малолюдные улочки, перекидываясь редкими фразочками и вопросами. Солнце ласково пригревает землю, деревья шелестят на ветру, цветы в клумбах пестрят яркими бликами и радуют глаз прохожих своей красотой. Кажется, словно в мире и нет никакой войны. Иноске в секунду грустнеет, понимая, что такое умиротворение в округе может царить только в мирных поселениях, которые надёжно охраняются лучшими воинами человечества. Люди, живущие на спокойных и отгороженных от военных действий территориях, каждый божий день проводят в своё удовольствие, не опасаясь за свою жизнь. Однако, у любого оазиса имеется другая, более тёмная и неприглядная сторона. И она-то как раз волнует Хашибиру больше всего. В мирных городах королевским указом заведены комендантские часы — после захода солнца гражданам категорически запрещено покидать свои дома. Нарушителей наказывают строго и беспощадно, подавая пример остальным, что поступать подобным образом не стоит. О демонах говорить нельзя, особенно при стражах порядка, словно это может спасти от нападения. Само существование ограничения времени изо дня в день напоминает людям о кровожадных монстрах, что бесчинствуют за стенами родного королевства. За множество лет, правда, люди научились жить с этим и растеряли страх, во всём полагаясь на охотников. Мирные территории отнюдь не гарантировали полную безопасность населения, и именно поэтому в своё время ввели комендантский час, ведь, как известно, демоны нападают только по ночам. И это, пожалуй, единственное решение совета королей, которое Иноске пришлось по душе.       — Ты так славно хмуришься, когда о чём-то думаешь, — в мысли Хашибиры мягко вплывает голос Танджиро. — Над чем задумался?       Иноске не понимает, с чего бы вдруг Камадо делать ему случайные комплименты, а самое главное зачем? Это сбивает его с толку, он и без того загружен странными мыслями.       — Да ничего интересного, — отмахивается Иноске, теряя ниточку своих размышлений.       — Вот в той ты бывал? — Танджиро уже привычно меняет тему по щелчку пальцев, указывая рукой на здание по ту сторону дороги.       — Да, там я был. Но опять же не думаю, что прочитал всё, поэтому стоит попробовать.       — Тогда идём, — говорит Камадо и сворачивает в сторону библиотеки, Иноске покорно следует за ним, зачем-то отмечая волнительную деталь: Танджиро, оказывается, выше его едва ли не на две головы.       Осознав таковую разницу в росте, Хашибира невольно задумывается о том, что Камадо ему явно не ровесник — постарше, скорее всего, на год или два. В свои семнадцать Иноске по-прежнему считает себя вовсе не готовым к самостоятельной жизни и принятию сложных решений. Он привычен к поддержке матери, которая всегда находит нужные успокаивающие слова или напутствия, что никогда не звучат настойчивым поучительным тоном. Мама всегда говорит мягко, с любовью, и только её слова кажутся Иноске приятными на слух. Другие люди, неважно одногруппники или педагоги, всегда говорят либо безразлично, либо с укором, либо с насмешкой. И вот сейчас в жизни Хашибиры появляется второй человек, способный говорить спокойным уютным голосом, не вызывающим неприятных чувств. Появляется желание сохранить его возле себя как можно дольше.       Иноске и не осознаёт, что изо всех сил сопротивляясь минутному очарованию и страшась довериться, он с каждой минутой привязывается к Танджиро всё больше, словно их двоих оплетает незримая нить судьбы.       Библиотека выглядит небольшой только с виду, внутри здание кажется обширным и необъятным — особая магия книжного хранилища, что таит в своих стенах миллионы историй и знаний. Парни вежливо здороваются с миловидной бабушкой, что дружелюбно кивает им в ответ, и проходят вглубь.       — Дашь подсказку, с чего начинать? — спрашивает Танджиро, стоя позади Иноске.       — На этом стеллаже я находил как-то книги об истории, — Хашибира указывает рукой на нужные полочки. — Но все их так и не просмотрел, потому что торопился, чтобы набрать больше материала для реферата.       «Который сравняли с мусором», — мысленно добавляет он невесёлым тоном.       Танджиро склоняет голову набок, что выглядит забавно. Иноске только сейчас осознаёт, что Камадо напоминает ему зверька — любопытного, диковатого, который любит совать свой носик во всё интересное и очаровательно двигать ушками в процессе осмысления чего-то. Мысленно посмеявшись над собственным сравнением, Хашибира подходит ближе к стеллажу и начинает рыскать взглядом по книжным корешкам в поисках нужного материала. Он поднимает глаза выше и замечает на верхней полке книгу с названием «История древнего народа».       «Там явно может быть что-то интересное», — думает он вдохновлёно и без раздумий тянется за находкой.       Та, правда, в руки не даётся — уж слишком высоко поставлена, и Иноске попросту не дотягивается, даже приподнявшись на носочках. Сетуя на свой невеликий рост, он на глазах тускнеет, словно ребёнок, которому не дали обещанную конфету. В мгновение книга с полки оказывается снята чужой заботливой рукой, вторую Танджиро осторожно кладёт Иноске на плечо, незаметно приобнимая, а после бережно протягивает ему нужную вещь. Хашибира в этот момент начинает изрядно нервничать, словно его поймали за проявлением слабости, которую никому не хотелось показывать. Книгу таки принимает и легонько кивает:       — Спасибо, — давит улыбку Иноске, осторожно выворачивая плечо из чужой руки, и отодвигается от внезапной близости.       Танджиро никак не реагирует на откровенный «побег» Хашибиры, за что последний благодарен. В голове поселяется мысль, что Камадо ведёт себя чрезвычайно странно и непривычно, а неизведанное, как правило, всегда отталкивает. Иноске не становится исключением, и подобное поведение своего единомышленника его откровенно пугает, что не укрывается от внимательного взгляда виновника всех этих тревожных мыслей.       Иноске отвлекается на книгу, поглощая её содержимое страница за страницей, и разыскивая хоть что-то нужное и интересное. О драконах упоминается так же мельком, как и в других изданиях — ничего нового по-прежнему не всплывает.       — Иноске, смотри, — зовёт его вдруг Танджиро. Хашибира откладывает свою книгу страничками вниз и едва ли не подпрыгивает к Камадо, сгорая от любопытства, что же он отыскал. — Здесь затрагивается легенда, видишь? А дальше вот что…       Иноске для верности проводит пальцами посередине книги, цепляясь за бумажные ошмётки и окончательно убеждаясь в том, что несколько страниц безжалостно вырваны. Ровно в том самом месте, где упоминается сказание о драконах. И сейчас Хашибира уверяется в том, что это вовсе не случайность — кто-то совершил такое намеренно.       — Что бы это могло значить? — озадачивается Иноске, в голове которого всё больше растёт идея распутать этот таинственный клубок.       — Мне кажется, здесь явно было что-то интересное, что хотели скрыть от людей, — Танджиро говорит непривычно тихим и словно расстроенным голосом. — Какие-то подробности о жизни драконов, почему они встали на сторону демонов…       В этот момент Иноске впервые замечает, что Камадо и сам заинтересован в их общем деле. Его глаза необычайно поблёскивают, губы слегка поджаты, а руки напряжены — Танджиро раскладом событий явно недоволен. Хашибира удивляется тому, насколько Камадо открыт и искренен со всем миром — его внутреннее состояние с лёгкостью можно прочесть по внешним признакам. Если не разгадать наверняка, то точно определить, что он чем-то взволнован. Учитывая то, насколько беззаботно он вчера начал знакомство и выдвинул идею заниматься расследованием вместе, Иноске понимает, что Танджиро ещё и безбожно доверчивый. Появляется вдруг странное желание уберечь его от худых рук, чтобы никто это чистое наивное доверие не подорвал, как это произошло с самим Иноске.       — Я тоже нашёл вырванные страницы, — отзывается с уголка стеллажа Хашибира, и Танджиро мгновенно переключает всё внимание на него. — Тут конкретно о драконах ничего не говорится, но догадаться несложно.       — Кто-то умышленно уничтожал все подробности легенды, — покачивает головой Камадо и хочет подойти ближе, но оступается на полушаге и замирает на месте, словно остановленный неведомой силой. — Возможно, та версия, что дошла до нас, сильно изменена, и в ней много чего нет.       — Я в этом уверен, — твёрдо говорит Иноске. — Я всегда знал, что в ней слишком мало сказано. Но даже на ту, что у нас сейчас есть, наложен запрет. Я не понимаю, почему. Словно кто-то нарочно скрывает правду.       — Или ненавидит драконов, считая их предателями и врагами человечества, — не своим голосом говорит Танджиро, глядя нечитаемым взглядом в пустоту. — Потому и стирает любые упоминания о них.       Камадо звучит откровенно печально, что Иноске правильно расценить никак не может. Они знакомы с этим необычным пареньком всего ничего, но Хашибира уже приучается читать его действия и эмоции, словно они знакомы много лет. Причину этой неосязаемой связи он не понимает, как и не понимает сейчас очередной смены настроения Танджиро. Кажется, общение с ним подобно раскачиванию на качелях — в одну секунду ты наслаждаешься чувством полёта, а в другую опасаешься того, как бы не упасть с высоты да не пораниться.       — Может быть и такое, — Иноске растерянно жмёт плечами, не зная, как разумнее отреагировать. — Но знаешь, я не верю.       Камадо мгновенно вскидывает голову, глядя задумчиво на Иноске, словно требуя продолжать.       — Не верю в то, что драконы без причины могли предать людей. Это слишком странно. Я уверен, что произошло что-то важное, что и скрывают от нас, вырывая из книг да пряча куда подальше, — Иноске и сам поддаётся меланхолии, бережно касаясь книжной полочки и ведя по ней ладонью. — С самого детства я верил в то, что предательство драконов — это ошибка. Они такие прекрасные и восхитительные, словно стражи небес. Я не верю, что они могли так подло поступить. Для меня они подобны божествам, я всегда буду на их стороне, пока меня не убедят в обратном. Вот бы встретить одного из них… Вот бы убедиться, что они живы…       К концу речи голос Хашибиры подрагивает, словно он едва сдерживается от слёз. На него накатывает необъятная тоска, перемешанная с трепетом, и от всплеска эмоций ему действительно хочется всплакнуть. Он слишком много держит в себе, не разрешая столь роскошной слабости как слёзы.       — Мечты материальны, — говорит Танджиро, улыбаясь. — Я бы тоже обрадовался встрече с ними. Главное ведь мечтать, так?       «Ах, было бы с кем мечтать», — думает Иноске про себя с нотками грусти.       Время пролетает незаметно за поисками материалов. Когда Иноске поглощается процессом изучения чего-либо, он с лёгкостью отдаёт этому всего себя и забывает обо всём вокруг. Он смутно подозревает, что его нездоровое любопытство до всего, что выглядит хоть малую долю интересно, однажды сыграет с ним плохую шутку. Несмотря на нелестные мысли, что посещают его голову, отказываться от идеи раскрыть «тайну за семью замками» он не намерен. Он готов грызть землю, если придётся, чтобы добиться своей цели и найти доказательства существования драконов.       Его запал порядком угасает по происшествии около двух часов в прохладном помещении библиотеки. Помимо книг с загадочно вырванными страницами, Иноске огорчается тем, что ничего более, что затрагивало бы сказание о драконах, не попадается. Даже малейшей подробности или крошечной зацепки, на которой можно было бы построить теорию. Все книги с материалами о нужном временном отрезке выглядят так, словно копии друг друга, лишь по-разному изложенные. Иноске расстраивается тем, что сегодняшний визит не даёт совершенно никаких результатов.       — Ну что, на сегодня всё? — спрашивает он у Танджиро, с тоской убирая книгу на место.       — Уже всё? — голос Камадо звучит взволнованно, почти испуганно. — Так быстро…       — Извини, у меня ещё есть свои дела, — уклончиво поясняет Иноске, чтобы не вдаваться в подробности.       Танджиро снова смотрит наивно, хлопает глазками, и явно не хочет отпускать Хашибиру. Иноске начинает ощущать непонятную вину, и ему тут же хочется избавиться от этого чувства, что начинает неприятно царапать душу.       — Ладно, тогда встретимся завтра? — с надеждой спрашивает Камадо, глаза его начинают блестеть.       — Конечно, — выпаливает Иноске прежде, чем успевает хорошо подумать. — Конечно, встретимся.

❃・❃・❃

      Иноске останавливается на вершине горы, устало выдыхая и по привычке оглядываясь вниз на проделанный путь. Перед ним расстилается необъятная обширная поляна, что последние несколько месяцев служит ему тренировочным полем. Трава, растущая на просеке, заметно редеет от воздействия сильной магии, и Иноске за это каждый раз неясно почему извиняется перед лесом. Тот в ответ лишь шелестит листвой да покачивает на ветру верхушками деревьев, будто головой. Дорога сюда занимает у Хашибиры порядком двух часов, обратно меньше — с горы спускаться всегда проще. Только здесь он уверяется в том, что от всплеска его дыхания не пострадает никто вокруг. Только здесь он позволяет себе дышать полной грудью и отдаваться своей силе без остатка, не оставляя тщетных попыток покорить её и подчинить себе.       Иноске кладёт руку на рукоять клинка и ловким движением вынимает его из ножен, направляя лезвие перед собой. Сталь поблёскивает на солнце светло-голубым оттенком, её украшает причудливый островатый узор, обвивающий клинок целиком — особые символы и собственный цвет, что появились в момент, когда Иноске впервые взял в руки новый меч. Он встаёт в стойку и прикрывает глаза, мысленно сосредотачиваясь на своём дыхании, и старается вложить в удар ограниченное количество силы. Иноске вдыхает полной грудью, замахивается клинком уже отточенным движением и делает выпад вперёд. Перед ним мгновенно вырастает остроконечная ледяная глыба, что высотой превосходит близстоящие деревья. Хашибира недовольно цокает и крепче сжимает рукоять меча, замахиваясь для второй атаки и стараясь контролировать бурный поток магии изо всех сил. Следующий удар выходит более сдержанным — вокруг Иноске в секунду вырастают из земли ледяные шипы, что угрожающе блестят на солнце. Третий приём обычно радует Хашибиру больше всех — им выходит управлять легче всего. Иноске поднимает клинок на уровень своих глаз и горизонтально разворачивает, придерживая лезвие второй рукой, а сам целиться, словно при стрельбе из лука. Клинок действительно выпускает ледяные стрелы в нужном направлении, и Иноске облегчённо выдыхает, когда замечает, что может спокойно контролировать количество выпускаемых льдин. С двумя первыми приёмами, правда, дела обстоят по-прежнему скверно. Встреться Хашибира с демоном — при желании смог бы достойно выстоять с такой неуправляемой мощью, с другой стороны, из-за невозможности контролировать своё необъятное дыхание, находящиеся рядом союзники сильно пострадают. От ледяных паров, что мгновенно замораживают всё на своём пути — даже таким простым действом все окружающие попросту оледенят свои лёгкие. Не говоря уже о том, насколько губительной может оказаться для них мощь дыхания льда.       — Милый, мне нужно с тобой поговорить, — говорит Котоха серьёзно, словно тревожно, но старается натянуть на лицо дружелюбную улыбку. — Раз уж ты собрался поступать в академию.       — Что такое, матушка? — спрашивает сын, удивляясь поведению матери, и разгадать её взгляд тоже не в силах.       — Скрывай своё дыхание в академии, — просит она твёрдо, но с заботой. — Никто не должен знать, что ты владеешь магией льда.       — Что? Почему это?       — На земле остались всего два человека, обладающих этим дыханием. Твой отец и ты, унаследовавший эту силу. Придёт время и ты всё узнаешь, пока просто выполни мою просьбу.       Иноске огорчённо выдыхает, но перечить не спешит — по глазам матери он видит, что причина серьёзная для таких суровых мер. Раз родительница не уточняет и не говорит подробностей, значит, стоит молча послушать и повиноваться — мама умнее, она знает, что говорит и делает.       — Разве без дыхания меня примут? — пожимает он плечами, на секунду сомневаясь в своей затее.       — Конечно. Если что, я воспользуюсь связями, и мы договоримся с ректором, — уже спокойнее говорит мама. — Так нужно, сынок, пойми.       — Хорошо, я верю тебе, матушка.       Просьба матери год назад является не единственной причиной, по которой Иноске скрывает своё дыхание от окружения. Вторая, пожалуй, выглядит более внушительной — прячет он свою магию как раз из-за невозможности контролировать её. В академии часто проводятся бои один на один с личными клинками, и если Иноске примет участие в одном таком с нынешним контролем магии, то попросту убьёт своего соперника одним выпадом. Против демонов эта сила хороша — монстров можно не жалеть, люди же пережить молниеносные мощные удары не способны.       Он снова сосредотачивается на тренировке, несколько раз плавно вздыхает, выравнивая поступление кислорода в организм. Возвращается к первому приёму и повторяет его, делая выпад шире и стараясь компенсировать всплеск энергии своей физической силой. Очередная глыба вырастает на глазах и несколько ледяных шипов откалываются от неё, возвращаясь к хозяину. Иноске лишь успевает закрыть лицо руками, чтобы осколки не попали в глаза. Острые холодные иглы царапают его тело, оставляют дыры на одежде, которая начинает пропитываться кровью из открытых ран. Кажется, одна задевает слишком глубоко — Хашибира хватается за бок, который внезапно сводит от боли. Его рука моментально окрашивается в красный, Иноске с ужасом смотрит на свою окровавленную ладонь, глаза его полны неподдельного кошмара, в душе неприятно поселяется страх за своё здоровье. Сосредотачиваясь на магии, Хашибира направляет потоки энергии к ладони, что держит возле ранения, а после облегчённо выдыхает, когда чувствует заветный холод, остужающий рану. Иноске думает, что в попытках обуздать своё дыхание, скорее всего, сам себя отправит на тот свет. Сила льда никак не желает покоряться ему, словно насмехается и показывает своё превосходство, унижая своего малолетнего обладателя, будто говоря ему, что не дорос ещё. Она ведёт себя подобно капризной девице, которую не устраивает поведение её кавалера, и Иноске правда не знает, чем покорить настолько строптивую сущность. Словно избалованная принцесса с ледяным сердцем, готовая уничтожить любого, кто не угодит ей. Хашибира даже пытается говорить сам с собой, моментами думая, что его сила и правда жива, словно имеет собственную волю и душу. Которым, к великому сожалению, Иноске все ещё не соответствует.       Он присаживается на землю и морщится от сырости, что заполняет воздух — созданный им лёд начинает таять под солнечными лучами. Рвёт рукав своей рубахи и пытается сделать подобие повязки на рану, чтобы та не открылась — кровь ему таки удалось остановить своей магией.       «Мама опять будет волноваться из-за меня», — невесело качает головой Иноске, завязывая последний узел.       Он поднимается на ноги и вновь принимает боевую стойку, намереваясь подчинять себе силу льда столько раз, сколько потребуется. Он готовится пережить все раны и увечья, если у него получится в конечном итоге покорить своё дыхание. Иноске повторяет второй приём и тут же закрывает голову руками, по привычке прикрываясь от осколков. На сей раз ни одной льдинки не прилетает в него — Хашибира приоткрывает глаза, удивляясь крайне ровному кругу изо льда, что его окружает. Сердце волнительно трепещет от осознания мысли, что Иноске немного, медленными и тихими шагами идёт к своей цели, что магия льда постепенно сдаётся. Это вдохновляет настолько, что он возвращается к боевому настрою с большим рвением и готовится покорять свой первый стиль. Он не имеет права на ошибки и провалы, освоить непокорную магию он обязан. Чтобы защитить свою драгоценную родительницу, чтобы отомстить демонам за их бесчинства, чтобы разгадать тайну, что покрывает сказание о драконах. Он должен.