Рассекая облака

Как хочется сердца прогнать все тревоги В пути не теряться по привычной дороге Душою всей верить в реальность мечты И не растеряться в тиши пустоты

❃・❃・❃

      Иноске иногда задумывается над тем, а что же за мир простирается за границей? За той огромной стеной, что построена скорее для разделения территорий, чем для задержания демонов — подобное препятствие для них не более, чем мелкий камушек под ногами. Правдиво ли то, что земля по ту сторону пропитана кровью и болью, леса прогорают дотла и рассыпаются от порыва затхлого ветра, хороня внутри себя крики ужаса людей? Или же всё это лишь очередная ложь советников короля и стражей порядка для удержания власти в своих руках и запугивания жителей? Точного ответа на таковые вопросы Иноске не даст никто, даже при условии, что они есть. На него всё больше накатывает осознание, насколько хрупок мир, в котором они ныне существуют. Ему страшно называть это жизнью, если главная цель каждого человека — это не мысли о счастливом будущем, а судорожное желание выжить и не стать кормом для демонов. Академии охотников забиты студентами сполна — каждый второй человек, несмотря на свой пол и дарованное природой дыхание, стремится стать защитником человечества, чтобы обеспечить своим семьям и потомству мирные земли. Ограждённые территории вселяют мало-помалу уверенность в завтрашнем дне, что из-за угла не выскочит кровожадный монстр и не порвёт на части, но в то же время не гарантирует абсолютной защиты. Иноске припоминает, что около двух лет назад в их поселение пробрался аж десяток демонов, которые навели столько страху на людей, что это до сих пор аукается зловещим эхом семьям пострадавших. Охрану усилили с тех времён, запросили поддержку от соседних королевств, и со временем люди вздохнули спокойнее, когда запах крови убитых перестал витать в воздухе. Все эти события невольно заставляют задуматься о том, что однажды настанет день, когда защита падёт. Погибнет на поле боя больше воинов, чем успеет к тому моменту вырасти — и тогда какому-то из мирных королевств придётся жертвовать собой для задержки ворвавшихся монстров. Это даже звучит словно кромешный ужас, не говоря о том, чтобы такое представить — Иноске вздрагивает всем телом, когда его голову посещают таковые мысли. Он думает, что если случится подобная беда, то ему стоит быть готовым к тому, чтобы дать отпор и защищать свой дом до последнего вздоха. Ведь в нём раненая мама, что постоять за себя не в силах даже при желании, и Иноске готовится сделать всё, что угодно, лишь бы её спасти.       На столе полураскрыто лежит роковой реферат, который забраковал преподаватель истории, а потом истоптал староста. Хашибира смотрит на него с грустью во взгляде лазурных глаз, вспоминая, что прошедшие два дня, проведённые с Танджиро в библиотеках, по-прежнему не приносят никакой новой информации. Волей-неволей закрадываются сомнения, а стоит ли вообще продолжать идти наперекор судьбе и пытаться отыскать, быть может, несуществующую правду? Иноске ни в чём уже не уверен. Он ощущает, что каждый провал, каждая мысль о собственной ничтожности всё больше утягивают его в пучину отчаяния, в которой он неминуемо начинает захлёбываться. Кажется, что из рук валится всё, за что бы он не брался. Мама всё так же больна, по-прежнему работает и содержит дом, а приближения цели раскрыть тайну драконов не наблюдается вовсе. Иноске держится изо всех сил. Отсутствие друзей и поддержки, вместо этого почти ежедневные смешки и издевательства общей ситуации ни разу не помогают, отнимая крошечные остатки уверенности.       С нелёгкими мыслями Хашибира приходит в академию, надеясь, что отвлечься на учёбу всё же получится, и тёмные тучи, нависшие над ним с самого утра, наконец, разбегутся. В школе как всегда шумно, крики и разговоры, смех и недовольства смешиваются в одну сумасбродную гамму, от которой хочется спрятаться в тихое место. Из тренировочного зала с самого утра доносятся лязг железа и команды тренеров, которые работают с ребятами постарше, что уже вот-вот готовы отправиться на поле битвы. Иноске вздыхает с трудом и прячется в тени, ожидая начала первого занятия. Кажется, там что-то о биологической составляющей природных дыханий — Хашибира в расписание толком не смотрел и потому не помнит. Да и не важно, в целом, что там за предмет. Голову заполняют совершенно другие мысли, что далеки от академии и учёбы, от этого никак не удаётся избавиться. Иноске растерянно качает головой сам себе, понимая, что в душе всё больше тревог, и они отчего-то только растут. Словно на ином уровне ощущает, что где-то в тени затаилось зло, и вот-вот свершится непоправимая беда.

❃・❃・❃

      Утро пролетает практически незаметно. Иноске даже не успевает вздохнуть, как раздаётся звонок, повествующий об окончании занятий. Несмотря на нахождение в обществе, волнения сердца Хашибиры не покидают ни на миг, продолжая тревожить, что уже начинает напрягать. Да что же такое? Нервно поправляя лямки рюкзака, Иноске спешит к выходу из академии, наивно полагая, что хотя бы общество Танджиро разбавит его всепоглощающую тревогу.       — Я не закончил, — раздаётся сбоку недовольный голос Мураты, когда Хашибира выходит на крыльцо академии. — Повторишь мне то, что ты вчера сказал?       Иноске вспоминает события прошедшего вечера, невольно покрываясь раздражённым холодком, и довольно смело поворачивается в сторону старосты, который стоит у колонны. Окружающие ребята расступаются, но не уходят — готовятся лицезреть интересную картину, что Хашибиру и напрягает, и обижает до глубины души. Он и без того чувствует себя откровенно отвратительно с самого утра, а посему вовсе не намерен вступать в очередную заведомо проигрышную ссору с Муратой.       — Я сказал то, что думал на самом деле, — отвечает Иноске, в прочем, не шибко стараясь избежать конфликта. — Что тебя не устроило?       — Значит, ты думаешь, что у тебя есть право говорить мне такие вещи? — словно бы спокойно интересуется Мурата, однако Хашибира кожей ощущает холодный гнев старосты.       Искренне, правда, не понимает, отчего же. Иноске не трогает его никогда, сторонится и в целом не стремится кому-то перейти дорогу, почему же Мурата так его ненавидит? Он честно никак не может понять, чем вызывает у старосты столь негативные чувства к себе, лишь догадывается о существовании какой-то причины.       — Что я сделал тебе такого, что ты постоянно меня цепляешь? — Иноске начинает закипать скорее из-за внутреннего расшатанного состояния, нежели из-за нарастающего конфликта.       — Я не намерен пояснять ничтожеству, почему оно ничтожество, — отвечает староста, в глазах которого плещется ледяная ярость. — Раз такой самоуверенный, значит, пора бы тебе твоё место показать.       — Оставь меня уже в покое! — срывается Иноске, когда внутренности скручивает от ядовитого чувства несправедливости.       Почему именно он? Почему именно в его жизни происходят все эти события? Почему он родился вообще в столь неспокойные времена, когда каждый вынужден бороться за своё место под солнцем?       — Мне противно от одной только мысли, что такой слабак получит лицензию охотника! — Мурата повышает голос, надвигаясь на Хашибиру, который от отчаяния пятится назад. — Небось, надеешься, что получишь королевские привилегии и будешь припеваючи жить на пособие? Уверен, ты и не стремишься стать воином, какой дурак ломанётся в академию без дыхания? Твои мотивы понятны и одно только это выводит меня из себя! Лицемерные сволочи вроде тебя не заслуживают ничего, я много раз говорил тебе собрать манатки и валить подальше от академии!       — Тут ты не прав, — пытается оправдаться Иноске. — У меня и мыслей таких никогда не было, с чего бы тебе собирать весь этот абсурд?       — Абсурд? Тогда какова причина того, что ты сюда припёрся? О своих тупых сказочках всякую бредятину собирать, пользуясь особыми разрешениями?       — Нет! — вскрикивает Хашибира и упирается спиной в стену, понимая, что на этом пути отступления неумолимо обрываются. — Я не могу сказать, но ты не прав.       — Раз не можешь сказать, значит, я как раз-таки прав! — злобно бросает Мурата и яростно замахивается.       Иноске только успевает закрыться руками, осознавая, что таким ударом староста может пробить стену позади него вместе с ним. Его захлёстывает отчаяние и чувство стыда, что он стоит сейчас здесь, изо всех сил пытается оправдаться, хотя не обязан, а все вокруг только смотрят и даже не пытаются прийти ему на помощь или защитить. Накатывает безудержная обида, сердце бешено стучит от горечи, а руки лихорадочно дрожат. Иноске больно. Болит душа за свою судьбу, за всеобщее отношение, за то, как складывается его жизнь, в которой не ощущается ни намёка на проблески солнечного света.       Он ожидает удар, которого отчего-то не происходит. Хашибира боязливо открывает один глаз, и в этот миг весь его мир переворачивается с ног на голову. Перед ним стоит Танджиро и крепко держит Мурату за запястье да с такой силой, что невооружённым глазом становится ясно, что сожми он чуть крепче и раздробит старосте руку. Иноске взгляда Камадо не видит, но по напряжённым плечам понимает, что тот в ярости, и ему становится откровенно страшно за Мурату. Он помнит, какой силы злоба на мгновение всколыхнулась во взгляде Танджиро, когда тот спрашивал про синяк. Иноске уже хочет схватить Камадо за руку и утащить подальше отсюда, как тот начинает говорить:       — Унижение тех, кто слабее тебя — не есть показатель истиной силы. Если ты утверждаешь свою власть только издевательством над слабыми, то грош цена тебе самому и твоим громким изречениям.       На этих словах Танджиро отталкивает старосту, да так, что тот отшатывается на несколько шагов и чуть ли не валится с ног. Иноске поражается тому, что на жалкую секунду замечает в глазах Мураты подобие испуга, что тот быстро прячет.       — Какого чёрта старшекурсник вмешивается в наши дела? — говорит он, но уже без былой уверенности, что окончательно выводит Хашибиру из шаткого равновесия, заставляя удивляться столь необычному поведению.       — По-твоему нормально избивать одногруппника без особой на то причины? — качает головой Камадо, и Иноске невольно вздрагивает от того, насколько холоден его тон.       Ему кажется, что Танджиро едва ли сдерживается от того, чтобы не наброситься на Мурату, и от этого страшно, потому что скажи староста что-то неугодное — Иноске уверен, тому не поздоровится. Он равняется с Камадо, и на секунду ему кажется, что глаза того горят кроваво-алым.       — Причина есть, только тебе знать это необязательно, — огрызается Мурата, однако по-прежнему с места не сдвигается.       — Значит, я тоже могу побить тебя и сказать, что у меня была причина, но не озвучивать её? — Иноске сходит с ума, когда видит расцветающую на губах Камадо обманчиво милую улыбку, за которой скрывается гневная буря.       Мурата смотрит на Танджиро слишком подозрительно и настороженно, пытаясь что-то необъяснимое разглядеть, что уму Иноске непонятно. Он лишь цепляет Камадо за рукав кимоно, обращая на себя внимание и взглядом упрашивая того уйти отсюда подальше. Танджиро меняется в лице, стоит ему посмотреть на Хашибиру, тот однако не заостряет на этом внимание и тянет его за собой к воротам академии. Ему кажется, что ещё немного — и нервы, что и так натянуты словно струны потрёпанной гитары, с треском оборвутся, и Иноске сорвётся на истерику. Камадо покорно идёт за ним, пока нервы Хашибиры не расшатываются окончательно. Он останавливается и садится на бетонную перегородку, закрывая лицо дрожащими руками. С одной стороны, он благодарен Танджиро за защиту и явление, словно герой, когда это требовалось больше всего. А с другой, в голове поселяется недобрая мысль, что после этого насмешки могут только усилиться.       — Не стоило тебе защищать меня, — говорит негромко Хашибира и невольно всхлипывает, ощущая, как слёзы так и норовят брызнуть из глаз.       — Почему? — спрашивает Камадо, очевидно задавая вопрос искренне.       — Они и так все зовут меня слабаком, теперь только хуже будет.       — Но ты не слабак, — отрицает Танджиро, над чем Иноске горько усмехается и поднимает взгляд.       — Я не просто слабак, я полнейшая бесполезность, я совсем ничего не могу и не умею…       — Есть большая разница между слабаком и просто слабым человеком.       Хашибира поднимает взгляд покрасневших глаз на возвышающегося над ним Камадо и думает: тот специально пытается поддержать его или правда так считает?       — Я не могу помочь своей маме, я не могу осв… никак научиться ничему, ещё и о драконах по-прежнему ничего не узнал… В академии постоянно надо мной смеются, у меня совсем-совсем никого и ничего нет…       Иноске таки срывается, начиная судорожно вдыхать воздух и шумно всхлипывать, не в силах больше сдерживать рвущееся наружу отчаяние. Сердце от боли разрывается на части, от душащей обиды, от ощущения, что вся жизнь катится по наклонной неумолимо. Хашибира роняет слёзы и злостно растирает их по щекам, не сразу обращая внимание на копошение рядом. Танджиро осторожно, словно боясь спугнуть, опускается перед ним колени и кладёт ладони поверх рук Иноске, заставляя того открыть лицо. Хашибира смотрит в вишнёвые глаза напротив, в которых плещется и страх, и горечь, и сожаление.       — Я хочу быть рядом с тобой, — тихо говорит Камадо, чуть сжимая руки Иноске своими. — Я буду рядом, даже если против тебя обернётся весь мир. И встану на твою защиту, кем бы ни был мой противник.       — Я не заслуживаю этого, я не… — теряется от неожиданных откровений Хашибира, стараясь в глаза Танджиро не смотреть.       — Позволь мне сделать хотя бы это, — с надеждой говорит Камадо и придвигается чуть ближе.       Его глаза полны необъяснимой веры и словно изнутри светятся, несмотря на то, что в них по-прежнему таится печаль.       — Мне не нужны благодарности, просто позволь мне быть рядом, — продолжает Танджиро и глядит своими невозможными наивными глазами, в которых даже не скажешь, что ещё несколько минут назад плескалась холодная ярость.       — Давай не пойдём сегодня в библиотеку, — шмыгает носом Иноске, поражаясь тому, как быстро в присутствии Танджиро возвращается ясность мыслей и равновесие. — Я не в состоянии продуктивно работать.       — Снова куда-то уйдёшь?..       Иноске отчего-то тянет улыбку, глядя на взволнованного Камадо, который искренне опасается, что Хашибира в очередной раз оставит его. Природу такой странной привязанности Иноске не понимает, но сейчас внутри него кипит щемящая благодарность за то, что Танджиро первый человек, который заступился за него. И покидать его, такого милого и наивного, по-прежнему напоминающего забавного зверька, вовсе не хочется.       — Давай просто прогуляемся.

❃・❃・❃

      Они гуляют почти до самого вечера, совершенно забывая о течении времени. Много говорят, смеются, обсуждают важные или вовсе незначительные вещи, делятся историями из жизни. Иноске узнает, что Танджиро, оказывается, не местный; прибыл по особому разрешению от своего наставника из соседнего королевства, учится в академии уже полгода, и только благодаря рекомендации его приняли сразу на третий год обучения. О своём дыхании Камадо молчит, Хашибира же, в свою очередь, спрашивать не спешит, полагая, что для любых тайн имеются причины. Иноске поражается, как рядом с Танджиро словно по велению волшебной палочки отступают страхи и тревоги. Он уже не пытается противиться этой окутывающей, словно мягкое тёплое одеяло, магии, которую распространяет вокруг себя Камадо. Иноске думает, что, быть может, это сила его дыхания. Магия гипноза, например. Остаётся над этим вопросом только гадать, Хашибира понимает, что слишком рано устраивать подробные расспросы. Они знакомы всего-ничего, и несмотря на это, Иноске волшебным образом ощущает привязанность к Танджиро, которая постепенно начинает меньше пугать его и больше привлекать своей умиротворённостью.       Расходятся они за несколько часов до заката — Иноске спешит на свои тренировки, которые откладывать не станет по каким бы то ни было причинам. Камадо ожидаемо прощается с грустной улыбкой и с надеждой спрашивает: «Увидимся?», на что Хашибира твёрдо и уверенно отвечает: «Конечно».       Когда Иноске взбирается на свою тренировочную гору, поднимается тревожный ветер. Он пугающе завывает и с силой колышет верхушки деревьев, подбирает с земли пыль и иссохшую траву. Хашибира не может отделаться от ощущения, будто за ним на протяжении всего пути из тени кто-то следит. Он несколько раз оборачивается и вглядывается в сумрак меж деревьев, стараясь либо убедить себя в отсутствии слежки, либо поймать того, кто неотрывно за ним наблюдает. Ни один из подобных резких поворотов успехом не венчается, и Иноске устало выдыхает, списывая всё на чрезмерную нервозность, которая преследует его с самого утра. Сейчас он поднимется на гору, достанет свой клинок и сможет выпустить пар, что копился в душе на протяжении всего дня.       Привычная, уже порядком потрёпанная поляна встречает его такой же взволнованностью, что и весь окружающий лес. Природа словно чего-то неизвестного тревожится, чему сопутствует подвывающий ветер. Иноске слегка ёжится от неприятного холодка, что пробегается по коже из-за общего настроения. В голову настойчиво лезут мысли о том, что ему следовало бы уйти и спрятаться дома, нежели в столь неспокойный период разгуливать в одиночку по лесам близ границы. Хашибира уже не раз порывался пройти ещё несколько километров и посмотреть на разграничение своими глазами, останавливал его только страх встретить демона, который мог прятаться возле стены в ожидании неосторожно заблудшей жертвы, или стража порядка, который неминуемо поведёт Иноске к королевским смотрителям для разборок. Даже и не скажешь сразу, что из этого хуже.       Вместо тревог и сомнений, что перед холодной решимостью покорно отступают, Иноске вынимает из ножен свой клинок и готовится к тренировке. Ветер к этому времени начинает бушевать ещё сильнее, и когда Хашибира использует первый стиль своего дыхания, то слабо закреплённые льдинки подхватывает порывом и они взлетают ввысь, причудливо кружась. Иноске на секунду замирает, глядя на живописное зрелище, словно во владения тёплых времён на мгновение заглянула зима и станцевала вальс в снежном вихре. Это выглядит красиво. Сердце Хашибиры невольно трепетно вздрагивает, когда в очередной раз он осознаёт, насколько прекрасной магией владеет. Остаётся только подчинить её себе и сделать своим главным оружием. Второй стиль так же встречается с ветром и снежинки снова кружатся вокруг Иноске, чему он уже глупо улыбается, словно ребёнок. Любуясь своей магией, что так гармонично сочетается с воздушными порывами, он и не сразу ощущает, как легко поддаются ему выпады, как проще становится дышать при использовании стилей, и на порядок меньше тратится физическая сила. Осознав это, он отвлекается от лицезрения едва ли не волшебных картин и сосредотачивается на тренировке, стараясь не отпустить это внутреннее состояние, в котором магия покоряется охотнее. Ветер внезапно бесится ещё сильнее, что Хашибиру отвлекает, и собраться с силами у него не выходит. Откуда-то со спины доносится странный непонятной природы звук, что всё больше надвигается на Иноске, у которого неприятно скручивает внутренности от внезапного липкого страха. Нарастающий шорох продолжает приближаться, и Хашибира уже готовится либо драться, либо бежать, как звук настигает его полностью.       Иноске охватывает потрясение до глубины души, он не сразу и понимает, что вообще происходит. Руки сводит нервным тремором, сердце бешено заводится и стучит оглушающе громко в ушах, лишая слуха, а дышать Иноске забывает и вовсе. От дрожи в руках и неверия он роняет оружие, округлёнными от удивления глазами глядя в небеса и наблюдая за настоящим живым драконом, что парит в облаках. На секунду ему кажется, что он лишается сознания и видит сейчас одну из своих сладостных грёз, поскольку поверить в то, что видят глаза, оказывается выше его сил. Его охватывает и страх, и трепет одновременно, все его эмоции смешиваются в непроглядный калейдоскоп, от которого хочется либо спрятаться, либо раствориться в нём полностью. Хашибира смотрит на небо до крайности удивлённым взглядом, глаза его загораются благоговейным трепетом и словно светятся изнутри.       «Дракон… Настоящий!» — когда до сознания Иноске доходит сия простая мысль, он срывается с места и со всех ног бежит за летящим по небу существом.       Оно изредка взмахивает своими могущественными массивными крыльями, разгоняя облака вокруг, поворачивает голову в разные стороны, словно разглядывая поверхность земли под собой, пока Иноске, сбивая ноги, бежит за ним. Он всё ещё не может поверить в происходящее, не говоря уже о том, чтобы как-то объяснить его. Ему и присниться в самых желанных снах не могло, что вместо судорожно отыскиваемых ответов, Иноске встретит живого дракона. Он бежит за сказочным существом, которое как специально не спешит и позволяет сравняться с собой по скорости. Хашибира забегает в широкую тень, не в силах сдерживать рвущуюся наружу до одури счастливую улыбку. Он кружится на месте, словно умалишённый, восхищённым взглядом широких глаз наблюдая за драконом, что вторит его движениям и делает круг.       — Я знал, я верил, чёрт возьми! — кричит от переполняющих эмоций, совершенно не пытаясь держать себя в руках и успокоить водоворот ажиотажа внутри себя, что готовится порвать его на части. — Ты настоящий! С ума сойти, живой дракон!       Неописуемый восторг поглощает сознание Иноске, которому он вовсе противиться не хочет. Он жадно поедает взглядом парящего в небе дракона, разглядывает по возможности его причудливой формы крылья, красноватого оттенка окрас, мощный длинный хвост с острым наконечником и тяжёлые внушительные лапы с огромными когтями, которые любого демона способны в клочья разорвать. Вот он — воин человечества, легендарное «сказочное» создание, что одним только своим видом может нагонять страх на представителя любой расы. Иноске чувствует, что его сердце вот-вот пробьёт грудную клетку от льющихся через край головокружительных чувств. Он сходит с ума от лихорадочной радости, от упоительного ощущения гордости за то, что верил в драконов до последнего и не позволил себе опустить руки.       — Ты настоящий, боже, настоящий, настоящий! — твердит он, словно в бреду, повторяя слова подобно молитве.       Дракон снова взмывает ввысь и летит дальше, Иноске судорожно бросается за ним, лишь бы не потерять из виду. Он слишком мало времени провёл с ним и не может отпустить свою мечту столь быстро.       — Стой, не улетай! — кричит он, наивно надеясь, что существо в небесах способно его услышать. — Не так быстро, подожди!       Хашибира не обращает внимание, как лёгкие обжигающе покалывает отголосками боли из-за длительного бега, и продолжает двигаться следом за драконом. Тот словно пытается улететь дальше, и Иноске отчаянно не хочет упускать его, когда только встретил. В голове начинают роем звенеть множество вопросов: откуда он? Где прячется? Почему так спокойно здесь летает?       Иноске совершенно не смотрит под ноги, забывая о неровной местности, несколько раз оступается и всё равно бежит дальше. Он и не замечает, как ноги приводят его к обрыву, с которого он неумолимо падает, успев лишь испуганно охнуть, прежде чем сорваться камнем вниз. Страх за свою жизнь мгновенно охватывает его, заменяя все прочие эмоции, Хашибира понимает, что его клинок остался одиноко лежать позади, и использовать магию дыхания для смягчения падения не выйдет. Он даже не успевает толком испугаться предстоящего удара о землю и очевидным переломам — что в лучшем случае, как ощущает спиной глухую слабую боль, а после жар чужой чешуйчатой кожи. Иноске открывает глаза и машинально хватается за острый гребень, чтобы не свалиться… со спины дракона. Лицо обдувает тёплым ветром, который треплет голубые прядки, пока Иноске свыкается с мыслью, что он сидит верхом на драконе, который спас его от неминуемого падения с обрыва. Он чувствует покоряющее сознание ощущение того, что прикасается к мечте. На лице сама по себе вновь расцветает ласковая улыбка, добрая и искренняя, душа спокойна как никогда, а по телу разливается едва ли не священное тепло. Дракон возвращается на место, где Иноске увидел его первый раз, и осторожно опускается на землю, скрываясь в тени величественных деревьев. Хашибира с нежеланием спрыгивает со спины крылатого зверя и оббегает его могучую лапу, чтобы заглянуть в глаза.       — Где же вы прятались столько времени? — спрашивает он, оглядывая симпатичную мордочку дракона.       Его глаза с вытянутыми зрачками горят алым, и в их глубине плещется таинство пламенной магии. По бокам пугающими иглами прорастают шипы, а сквозь чуть приоткрытую пасть виднеются белоснежные, острые, словно добротно отточенное лезвие, клыки. Иноске думает, что будь дракон воплощением зла — перекусил бы его одним зубом без особых усилий.       — Какие же вы «предатели»… — качает головой Иноске, с замиранием сердца поднимая руку, чтобы прикоснуться к дракону.       Зверь пятится подальше от человеческой руки, и из ноздрей его выходит пар — этим действом дракон выказывает своё недовольство или замешательство.       — Прости-прости, я не хотел тебя напугать, — Хашибира испуганно отдёргивает конечность и прижимает её к груди. — Я не обижу тебя.       Дракон смотрит на него своими огромными алыми глазами, из-за взгляда которых Иноске хочется преклонить колено перед могущественным созданием. Зверь чуть приподнимает морду, словно принюхиваясь, а затем склоняет голову набок, что выглядит непозволительно мило, несмотря на грозный вид дракона, что кажется с первого взгляда. Иноске полагает, что именно этот дракончик скорее всего ещё очень юн, раз настолько беспечно приближается к людям. Дракон, в свою очередь, нерешительно подаётся мордой вперёд и укладывает её на землю перед Хашибирой, чуть прикрывая свои большие глаза, но всё так же неотрывно следя ими за действиями Иноске. Последний повторяет попытку прикоснуться к сказочному существу и снова тянется к нему рукой. На сей раз дракон не пятится, не пугается его руки, и Хашибира осторожно кладёт ладонь на кожу чуть выше ноздрей, где по аналогии с человеком находится драконья щека.       — Даже не верится, что это не сон, — произносит он тихо, почти шёпотом.       Дракон от прикосновения закрывает на несколько секунд глаза, а Иноске поражается тому, насколько же зверь огромен. По размеру Хашибира целиком едва ли равнялся величиной с его голову, смутно догадываясь, что раз дракон ещё юн, то наверняка ещё вырастет. Иноске растворяется в секундах рядом с существом из своих грёз, пока тот не начинает трепетать крыльями, словно готовясь взлететь.       — Тебе пора, да? — Иноске грустно качает головой, наблюдая за тем, как дракон поднимает с земли голову и выпрямляется, громко взмахивая крыльями и разминая плечевые суставы. — Мы ещё встретимся с тобой?       Дракон смотрит на него сверху вниз, во взгляде его кроваво-красных глаз плещется нечто необъяснимое. Хашибира предполагает, что раз крылатые звери не умеют говорить, то в своё время существовали люди, которые понимали их по одному только взгляду. И Иноске безумно хочется ощутить такую же связь, чтобы разгадывать мысли дракона.       — Я буду ждать тебя, — говорит он с надеждой, когда зверь разворачивается и широко взмахивает крыльями, взмывая ввысь.       Иноске наблюдает за взлётом с затаённым дыханием и чуть прикрывает глаза, чтобы уберечь их от пыли, что вихрем поднимается с земли от взмаха массивных крыльев дракона. Тот делает круг на месте, словно прощаясь, и Хашибира глупо, но счастливо машет ему рукой, провожая взглядом до самого момента, когда существо не превращается в едва заметную точку над облаками. Иноске вздыхает полной грудью, не понимая, куда себя деть от накатывающих эмоций. В душе взрывается феерический салют от ликования и долгожданного чувства сбывшейся мечты. Он находит брошенный в спешке клинок, стряхивает с него пыль и убирает в ножны, понимая, что на сегодня тренировка закончена — дрожащими руками он держать меч не способен. Иноске ещё раз оглядывается в сторону, куда улетел дракон, которого уже и след исчезает к этому моменту. В душе Хашибиры бурным течением реки разливается благоговейное тепло и невиданной силы умиротворение. Отчего-то он уверяется в мысли, что это не последняя встреча с легендарным крылатым существом.